Три часа между рейсами [сборник рассказов].

III.

Толпа уже начала рассеиваться, задаваясь типично американским вопросом: «И на кой мы сюда приперлись вообще?», — но одна группа задержалась, почуяв нечто интригующее в позах и лицах парочки у входа. В их понимании Пэт и Элеонора были такими же безбилетными аутсайдерами, как и они сами, однако их удивила беспримерная наглость, с какой эти двое попытались прорваться внутрь. Послышались язвительные выкрики в их адрес. Элеонора начала бочком отдаляться от этой постыдной сцены, когда какое-то движение возникло уже с другой стороны двери. Из кинотеатра широкими шагами вышел рослый, одетый с иголочки джентльмен и остановился, озираясь, пока не заметил Пэта Хобби.

— А, вот ты где! — рявкнул он.

Пэт узнал Уорда Уэйнрайта.

— Заходи и полюбуйся на это убожество! — проревел Уэйнрайт. — Вот корешки моих билетов, можешь взять! Это не режиссер, а чучело безмозглое! Заходи и полюбуйся! — Он повернулся к привратнику. — Все верно, это его картина. Это его уровень. Имени моего не будет ни под одним кадром этой убогой стряпни!

Содрогнувшись и отчаянно всплеснув руками, Уэйнрайт прорвался сквозь толпу зевак и был таков.

Элеонора была в ужасе. Но то же самое чувство, что ранее побудило ее сказать: «Я бы все отдала ради пробы», теперь удерживало ее на месте — хотя она явственно ощущала, как незримые руки тянут ее прочь отсюда, в родной Бойсе, штат Айдахо. И она совсем уж было намерилась бежать — быстро, изо всех сил. Хамоватый привратник и рослый незнакомец укрепили ее во мнении относительно Пэта: он был «не бог весть кто». Никогда она не позволит этим красным слезящимся глазкам приблизиться к своему лицу — разве только при формальном поцелуе на прощание. Она берегла себя для кого-то особенного — и этим «кем-то» был уж никак не Пэт Хобби. В то же время нацеленные на нее взоры публики воспринимались как неожиданный подарок судьбы — никогда прежде она не привлекала к себе такого внимания. Она несколько раз украдкой взглянула на окружающих, и понемногу страх и нерешительность сменились ощущением собственной значимости.

Она чувствовала себя как настоящая звезда.

В свою очередь, Пэт снова обрел уверенность. Теперь это была его премьера; все доставалось ему одному, и, когда фильм выйдет в прокат, только его имя будет значиться в титрах. Должно же там быть какое-то имя, в конце концов? А поскольку Уэйнрайт самоустранился, вот оно, пожалуйста:

Он крепко взял Элеонору за локоть и с торжествующим видом повел ее внутрь.

— Выше нос, крошка! Здесь это дело обычное — так и живем.