Александр Невский.
СЛУЖЕНИЕ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ЯРОСЛАВА.
Ко времени первого нашествия Батыя на Русь отец Александра Невского, князь Ярослав Всеволодович, пребывал в Киеве. Но чувствовал он себя на «златом» киевском престоле ох как неуютно. Утомляли вечные боярские пересуды и дрязги, досужие жалобы смердов, назойливое шушуканье советчиков. Неспокойно было и вокруг Киева. Князь Даниил Романович уже держал в своих руках Галицию и Волынь и только и ждал часа, чтобы послать в Киев своего воеводу с войском. Князья Михаил Всеволодович Черниговский и Ростислав Мстиславич, внук Романа Смоленского, тоже зарились на киевские богатства, мечтая захватить остатки сокровищницы древних киевских великих князей Владимира Крестителя и Ярослава Мудрого. В церквях и монастырях Киева по-прежнему таились несметные богатства, несмотря на памятные всем набеги и грабежи Юрия Долгорукого и Рюрика Ростиславича.
Благочестивому Ярославу претила вся эта суета. Он тосковал по семье: любимой жене Ростиславе, милым сыновьям Александру, Андрею, Константину, Ярославу, Даниилу. Они остались вместе с матерью в Новгороде, спасаясь от татарщины. Александру вручена власть князя-наместника. Он справится, думал Ярослав.
В начале апреля 1238 года в Киев прискакал скоротеча из Владимира, от брата, князя Ивана Стародубского. Он привез грамоту, в которой подробно рассказывалось о том, как погибла от татар Владимиро-Суздальская Русь, как были сожжены цветущие города, убиты жители, а оставшиеся в живых уведены в плен; как погиб брат Ярослава, великий князь Юрий Всеволодович, и все члены его семьи. Немного позже подоспел скоротеча из Новгорода, от князя Александра. Он привез другую весть — радостную: Бог молениями Пресвятой Богородицы и Святой Софии спас великий Новгород и в нем детей Ярославовых: Александра, Андрея, Константина, Ярослава, Данилу; а еще брата Святослава с сыном Димитрием, внука великого князя Константина Василия Всеволодовича, племянника его Владимира и двоих сыновей Василька Константиновича — Бориса и Глеба с матерью их княгиней Марией Михайловной.
«А татарове ушли от Новгорода на юг. Дойдя до Козельска, что в верховьях Оки, на реке Жиздре, осадили его, и стоял там Батый с Каданом и со всеми несметными силами своими семь недель, пока не взяли город. И избили в нем жителей, не пощадив ни младенцев, сосущих молоко, ни отрочат, ни юношей, ни дев, ни воинов, ни жен, ни стариков. А малолетний князь Василий Титыч, говорят, в крови утонул. Так козляне все погибли, все чашу смертную испили, убив более четырех тысяч татар и троих сыновей темниковых. И прозвали татары Козельск „Злым городом“, а сами ушли в Половецкую степь, к кочевьям». Так рассказывали князю гонцы. «А ты, княже, поспеши на стол свой великий во Владимир и людей своих спаси, зане погибаем злой смертию!».
Сразу же после отъезда Ярослава из стольного Киева «златой киевский престол» занял князь Михаил Черниговский. Но и он не удержался в Киеве: вскоре, узнав о приближении татар, покинул столицу.
Между тем в том же мае 1238 года великий князь Ярослав Всеволодович приехал во Владимир. И «пришед седе на столе в Володимери, — записывал летописец. — И обнови землю Суждальскую, и церкви очистив от трупия мертвых и кости их сохранени, и пришелцы утеши, и люди многи собра. И бысть радость велика христианом, их же избави Бог рукою своею крепкою от безбожных татар».
На следующий день рано поутру в наспех поновленном и очищенном от скверны великокняжеском дворце Юрия Долгорукого на княжеском снеме собрались уцелевшие князья: суздальские, ростовские, ярославские, угличские, костромские, переяславские. Великим князем Владимирским избрали старшего в роду Ярослава Всеволодовича.
Был на снеме и новгородский князь Александр. Он не мог не радоваться торжеству отца. И это торжество было одновременно торжеством Руси, разоренной, но не поверженной. Нет, не погибнет Русь, когда у нее есть такие защитники, как великий князь Ярослав, «доблий» Рюрикович! Тогда же великий князь Ярослав дал брату своему Святославу Суздаль, а другому брату, Ивану, — Стародуб.
Можно думать, что тогда же, во время венчания на великое княжение Владимирское князя Ярослава Всеволодовича, было произнесено торжественное «Слово о погибели Русской земли», сочиненное незадолго до того печатником великого князя Галицко-Волынского Даниила Романовича Кириллом, будущим русским митрополитом. Его текст привез во град Владимир-на-Клязьме скоротеча из Галича. Вот это «Слово», обращенное не только к современникам Ярослава, но и к нам, живущим сегодня:
Но празднество празднеством, а дело делом — главное было восстановить разоренный татарами Владимир, заново отстроить другие города Северо-Восточной Руси. И Ярослав, пригласив строителей со всей Руси (особенно ценились плотники из Новгорода), строил и восстанавливал дома, дворцы, храмы, монастыри, чинил мосты и дороги. Собирал людей из других разоренных татарами земель в свое княжество, всем давал работу[8].
Так возрождалась к новой жизни Владимиро-Суздальская Русь. Именно в Ярославе видела она спасителя от тьмы поганства Измаилитова, от окаянных сыроядцев.
Но более всего великого князя Ярослава тяготило отсутствие ратного дела. И когда смольняне попросили его о помощи, он не смог им отказать. Тем паче, что речь шла о деле, благом для всей Русской земли.
Дикие литовцы, обрадованные бедствиями Руси, завладели Смоленском и большей частью Смоленского княжества. Великий князь Ярослав с дружиной быстро выступил в поход, разбил литовцев в битве под Смоленском, взял в плен литовского князя Ердзивила Рингольтовича и посадил вместо него на смоленский стол русского князя Всеволода Мстиславича, внука Романа. А сам с большим полоном и добычей возвратился во Владимир.
Не мог отказать великий князь Ярослав в помощи и своему дальнему родственнику князю-скитальцу Михаилу Черниговскому, бежавшему из Киева. Тот попросил его вызволить из плена свою супругу, княгиню Феодору Романовну, заключенную в крепости Каменец на Подолии близ Днестра. С малой дружиной прошел Ярослав через всю Русь. Крепость Каменец взял на щит, княгиню освободил и хотел было вернуть ее супругу, но не смог найти того: затерялся князь Михаил где-то в Польше. Зато князья Романовичи — Даниил Галицкий и брат его Василько — потребовали вернуть им сестру на Волынь, что и было сделано Ярославом.
В том же 1239 году великий князь вызвал из Ростова во Владимир монаха-летописца Ефрема и велел тому составить «Летописец» о том, что случилось во Владимиро-Суздаль-ской земле и особенно о татарщине. В другие города и монастыри были посланы грамоты, и оттуда тоже пришли достопамятные известия, включенные в Ростовский свод 1239 года. Свод этот дошел до наших дней.
Летом 1239 года ростовский епископ Кирилл на престольный праздник заново освятил храм святых князей-мучеников Бориса и Глеба в княжеской усадьбе под Суздалем, в Кидекше. Это событие вдохновило русских людей, укрепило их веру: не все погибло, пока у Руси такие заступники, как святые Борис и Глеб!
На другое лето после нашествия великий князь повелел ростовскому владыке Кириллу перенести из Ростова во Владимир тела своего брата, великого князя Юрия Всеволодовича, и племянника, ростовского князя Василька Константиновича, убитых татарами. В годовщину битвы на Сити, 4 марта, сам великий князь Ярослав, а также епископы, архимандриты и весь священный собор Владимира встречали на Суздальской дороге торжественную процессию во главе с епископом Кириллом, которая несла святые мощи князей-страдальцев. После отпевания в соборной златоверхой Успенской церкви тела Юрия и Василька погребли в каменных гробах в притворах собора. И не было слышно церковного пения из-за плача, причитаний и воплей собравшихся, свидетельствует летописец. В ту пору явилось чудо дивное, памяти достойное. Рассказывают, что когда владыка приложил к телу во гробе отрубленную голову великого князя Юрия, она пристала к честному телу его так, словно никогда не была отсечена.
