Лопе де Вега.

Конец, ставший началом.

Этот эпизод, до недавнего времени вызывавший возмущение и порицание исследователей, возможно, по стечению обстоятельств был всего лишь «грехом намерений». А если среди соотечественников Лопе и ходили какие-то слухи, как утверждали некоторые, они были очень ограниченны и не поколебали репутации Лопе-священника, ибо после его возвращения из Валенсии его наградили почетным званием, очень высоко ценившимся в то время, а именно званием сборщика налогов Апостольской палаты.

Итак, лучше придерживаться мысли, что вся эта недолгая любовная история способствовала нарушению его душевного равновесия, неустойчивого, хрупкого равновесия, которое он создал между своей жизнью священнослужителя и своей чувственной жизнью; эти две его жизни отныне вступили в конфликт, и в этом конфликте постоянно будут сталкиваться антагонистические силы. В его жизни, как на сцене, будет разворачиваться новое любовное приключение, великое и неизбежное, имеющее множество документальных подтверждений своей истинности. Именно в ходе этого приключения проступят черты человека, ведущего титаническую внутреннюю борьбу, которая, как нам кажется, была совершенно необходима для его творчества. Мы не думаем, что следовало бы придерживаться мысли, как это делали многие, что Лопе стал жертвой своих страстей, но при этом не отвечал за себя, за свои поступки; многие полагают, что свою роль сыграл его гений, ибо сам его талант был ставкой в этой игре, и Лопе добровольно, но неосознанно ввел драматический элемент в свою жизнь священнослужителя, потому что он был необходим для поддержания его созидательной способности. Для него «писать — это любить», но любить драматически, быть может, такой была окончательная формула его существования. Вот такой неопровержимый ответ можно было бы дать на вопрос, который недавно наивно задавал себе один критик: «Как один и тот же человек мог на протяжении одной жизни одновременно заниматься литературным творчеством, воистину гигантским, и столь постоянно совершать эротические подвиги?» Действительно, одно было неосуществимо без другого, ибо две силы постоянно друг друга подпитывали. Эротическая энергия Лопе питала его творчество точно так же, как его плодотворная творческая сила определяла его эротическое влечение; главным же было творчество, призвание быть автором, которое он так же не выбирал, как и любовь.