О русском воровстве и мздоимстве.

Правительство помогает торговле.

«Как известно», «допетровская Русь» была страной дикой, отсталой и позарез нуждалась в реформах Петра, а главное — в просвещении ее Европой. Что бы мы все без нее, без матушки-Европы, делали?! Страшно подумать.

Но считая Русь отсталой и дикой, вредно изучать исторические документы. А то мало Новоторгового устава 1667 года... Так и прежний Торговый устав 1653 года может идейного «западника» буквально ввергнуть в шок.

Судите сами: Торговый устав 1653 года предусматривал полное (!) уничтожение внутренних пошлин. Полное и бесповоротное. С 1653 года купец, подданный правительства Московии, мог свободно и беспошлинно везти товар из любого конца в любой другой конец нашей громадной страны — от берега Охотского моря до Украины и Прибалтики. Устав уничтожал все внутренние границы, любые границы между бывшими княжествами или боярскими вотчинами. Купец пересекал их, и никто не имел права взимать никаких пошлин с его товара. Платилась одна-единственная, универсальная торговая пошлина — 10 денег с рубля; при том, что в рубле считали 200 денег, пошлина составляла всего 5% с покупной цены товара[32].

Л. Ф. Ланкинен «Помор», гранит, 1966.

Вот оно, лицо русского промышленника. Поморов кормил промысел и зачастую в поисках своей выгоды они делали крупные географические открытия.

Естественно, русский купец, татарский или буддистский платили одну и ту же пошлину, — отметим это, потому что в «цивилизованной» Европе было не так.

Скажем, в «передовой» Франции того же времени торговлю внутренние пошлины тормозили невероятно! Королевское правительство сохраняло их вполне сознательно, помогая тем самым не купцам, а «главному сословию», дворянам. Благодаря внутренним пошлинам дворянство, особенно крупные феодалы, владельцы поместий, ставили внутренние таможни на дорогах, у бродов и на мостах. Едешь, везешь товар — плати! Никакого Кольбера не хватило на эту жадную свору, жиревшую на пережитках Средних веков.

Внутренние пошлины составляли до 30% цены любого товара, независимо от того, был ли он произведен в самой Франции или ввозился из-за рубежа. Вплоть до самой Французской революции 1789 года дворяне кормились за счет презренного «третьего сословия», жалких купчишек. Это в нашей дичайшей России правительство почему-то поддерживало купцов!

В Британии, чтобы уничтожить пережитки Средневековья, в 1649 году народ поднял восстание, партии беспощадно воевали до «славной революции» 1688 года. Погибло около 100 тысяч человек, государство пережило период невероятнейшей Смуты, пришла в хаос общественная и семейная жизнь, и даже после революции «пришлось» высылать из страны религиозных «диссидентов» — протестантов, которые не хотели считать английского короля главой церкви. В Америке основали 13 колоний, по числу конфессий «диссидентов», и первоначально «штаты Америки» так и населялись: у каждой веры — свой штат[33].

В другом таком же светоче цивилизации, в «прекрасной Франции», чтобы уничтожить внутренние пошлины и прочие пережитки Средневековья, потребовалось казнить короля, ввергнуть страну в хаос и пучину террора. Погибло уже не 100 тысяч человек, как в холодной малонаселенной Британии, В ласковой и теплой Франции за считанные годы было уничтожено до миллиона человек!

Само существование ее как суверенного государства оказалось под сомнением, пока страну не спас от распада злой гений Наполеона Бонапарта.

...А в Московии тот же самый переворот — уничтожение внутренних пошлин и введение национального рынка — произошел совершенно бескровно, введением Таможенного устава, который «царь говорил, а бояре приговорили».

Правительство допетровской Руси придавало большое значение торговле, производствам и промыслам. Оно живо интересовалось всем этим, и готово было поддерживать «своих» торговых и промышленных людей. Новоторговый устав Ордин-Нащокина доказывает, что далеко не все челобитные посадских и торговых людей, как убеждали нас большевистские учебники истории, царское правительство пропускало мимо ушей да откладывало в долгий ящик. Оно готово было вполне серьезно относиться к их требованиям и помогать им. То есть правительство, конечно же, постоянно решало свои проблемы с помощью предпринимателей — и их денег, и их трудов. Но и оно готово было бросить силы государства в поддержку бизнеса, как бы сейчас сказали, и здесь тоже мы ясно видим общую работу общества и государства, а не их противостояние.

Просто какая-то «ответственная» власть получалась. Эх, дикари...