О русском воровстве и мздоимстве.

Храм Христа Спасителя на Воробьевых горах.

В первый раз идея сооружения в Москве храма в честь победы в Отечественной войне 1812 года была заявлена еще 25 декабря 1812 года в Вильне (ныне Вильнюс). В своем манифесте император Александр I провозглашал:«В сохранение вечной памяти того беспримерного усердия, в верности и любви к Вере и Отечеству, какими в сии трудные времена превознес себя народ Российский, и в ознаменование благодарности Нашей к Промыслу Божию, спасшему Россию от грозившей ей гибели, вознамерились мы в первопрестольном граде Нашем Москве создать церковь во имя Спасителя Христа... Да простоит сей Храм многие века...».

Объявили конкурс. Рассмотрели до 20 проектов, из которых победил проект Александра Витберга.

Витберг предложил соорудить храм между Смоленской и Калужской дорогами, на Воробьевых горах, которые Александр I поэтично назвал «короною Москвы».

Вот несколько доводов, придавших вес предложению построить храм на Воробьевых горах:

1.  Желание Императора соорудить храм за городом, поскольку в Москве «нет достаточно места, потребного для изящного здания».

2.  Ссылки на расположенный за городом собор св. Петра в Риме и удаленный собор св. Павла в Лондоне (теперь оба — уже оказались в центре города).

3.  Удачное географическое расположение (расстилающееся у подножия Воробьевых гор Девичье поле позволило бы видеть храм издалека целиком).

4.  И последний довод — исторический — Воробьевы горы находятся между путями неприятеля, вошедшего в Москву по Смоленской дороге и отступившего по Калужской.

Проект Храма Христа Спасителя на Воробьевых горах архитектора А. Витбергга.

Сколько бы ни критиковали любители седой старины Ю. М. Лужкова, но лично мне очень нравится Храм на Волхонке, даже в его «Новомосковском» виде. Но этот несостоявшийся проект еще более грандиозен, не так ли?

Храм должен был стать самым высоким в мире — 237 метров от подошвы горы до креста. Высота наземной части храма 170 метров, диаметр главного купола более 50 метров (для сравнения: высота храма св. Петра в Риме — 141,5 м, колокольни Ивана Великого — 80 м). Проектом предусматривалось строительство двух громадных триумфальных колонн высотой в 30-этажный дом каждая. Материалом для одной из колонн должны были стать пушки, отбитые у неприятеля на территории России, для другой — за рубежом.

В 1817 году состоялась торжественная закладка храма на Воробьевых горах. Началось строительство. И быстро выяснилось два любопытнейших обстоятельства.

Во-первых, грунты Воробьевых гор мягкие, водянистые, склоны изобилуют оврагами и всхолмлениями. Вообще-то место для громадного здания надо было еще тщательно искать и изучать, фундамент для него требовался колоссальный. Удивительно, но строительство не заморозили, подрядчики продолжали втихую благополучно осваивать средства, и все сооружение вскоре «поплыло»...

Только уже при Николае I специальным рескриптом 1826 года был создан Комитет, чтобы выяснить — а возможно ли вообще соорудить подобное строение на склонах Воробьевых гор? В Комитет вошли все ведущие архитекторы Российской империи. В итоге выяснилось: строить на самих склонах невозможно, но наверху есть отличная площадка. (Как раз там сейчас и стоит высотное здание МГУ). Но это только полбеды.

Главной проблемой оказались колоссальные масштабы хищений и приписок.

Казне нанесен был ущерб в 300 тысяч рублей — огромная по тем временам сумма в рамках одного строительного проекта.

Сам Витберг был человеком кристальной честности, хорошим архитектором, но, видимо, никудышным администратором и финансовым контролером.

В 1829 году объявили новый конкурс. В итоге Николай I утвердил новый, гораздо более скромный проект архитектора К. А. Тона. По этому проекту и воздвигли Храм Христа Спасителя на Волхонке.

Что в этой истории кажется просто невероятным, так это масштаб воровства. Все-таки впустую растратить и разворовать практически ВСЕ отпущенные средства и вообще ничего не построить, только разворотить землю[93] — это своего рода рекорд. Такого даже при Ельцине не делали!

Виноват, делали. Вспомним еще раз проект ВСМ — Высокоскоростные магистрали, которые должны были проложить между Москвой и Санкт-Петербургом.

Не менее невероятно и то, КАКУЮ стройку разворовали. Все-таки Храм... Храм, которому предстояло стать воплощенной памятью о героизме и о жертвах 1812 года. Даже самый циничный, самый уголовный элемент сто раз подумает перед тем, как Сорвать церковную кружку для милостыни или украсть золотой оклад с иконы.

Кстати, та самая знаменитая фраза «Воруют-с как считается — на уровне исторического анекдота, — была сказана именно в связи со строительством Храма Христа Спасителя на Воробьевых горах. Афера с непостроенным храмом вдохновила Гоголя на написание «Ревизора». Там как раз городничий говорит о церкви, которою строили— строили, да сгорела.

А ведь планировалось возвести самый большой храм в мире, потрясающий по замыслу, сопоставимый, наверное, только со сталинским Дворцом Советов, тоже так и не построенном на месте уже нынешнего Храма Христа Спасителя. Это должен был быть единый храм трех религий — православной, католической и протестантской — и одновременно символ доминировании России в объединенной Европе.

Официальная версия, которую публично объявил Николай I, свернувший строительство, что, мол, почвы на Воробьевых горах плохие, оказалась столь живучей, что когда сто с лишним лет спустя при Сталине стали строить здание МГУ, ее даже не стали перепроверять. Сталин просто приказал в 1949 году отодвинуть здание МГУ подальше от Москвы-реки, чтобы оно не сползло туда, как якобы сполз недостроенный Храм Христа Спасителя.

А в целом все типично: где государственные подряды — там всегда и воровство.

Это не русская особенность. Так было, вспомним, например, и при строительстве Версаля. Странно выглядит, но это факт: обмануть государство для очень многих — вроде бы и не так зазорно[94], не так стыдно, как конкретное частное лицо, Вроде берешь не чужое, а какое-то ничейное имущество. «Общее — значит и немножко мое».

В России же еще одна закономерность: чем жестче «вертикаль власти» и больше отдано во власть чиновников, тем выше уровень коррупции.

На взятки не существует официальной таксы, отмечает путешествовавший по николаевской России Александер, но при желании каждый может узнать, какую сумму следует уплатить чиновнику за необходимую услугу. Например, если полицейский найдет пропавшие или украденные 50 рублей, ему полагается заплатить 1 процент — 50 копеек[95].

При этом британец дает еще и очень оригинальное объяснение, даже оправдание русской системы взяточничества. Слово Александеру: «Иностранцы спрашивают, почему нельзя ввести дополнительные налоги, чтобы император мог увеличить жалованье чиновникам, и те не вводились бы в искушение», — пишет Александер. По его мнению, это слишком сложно для России. Кроме того, большая часть населения не обращается в госучреждения вообще ни с какими просьбами. «Почему же кто-то должен платить за то, чем он не пользуется? — вопрошает Александер. — Естественно, самый простой выход из положения таков; тот, жому нужно что-то получить, платит за это, остальные — нет. Когда русский приезжает сегодня в Англию, его облагают кучей налогов — на собак, лошадей, экипажи итак далее. В России англичанин ни за что это не платит, налогов гораздо меньше.

Резюме его таково: «К России нельзя подходить с мерками для других стран. Это — молодая империя» и все госучреждения находятся в ней в младенческом состоянии, способ же правления самый простой: в лице царя видят отца нации. Злоупотребления же существуют во всех, особенно в азиатских, странах»[96].

Интересная и важная деталь: даже подряды на строительство железных дорог при Александре II не приводили к Воровству в таких масштабах. Далеко не все подрядчики были кристально честны, но масштаб все же был иной. Причина этого вовсе не в тайнах «загадочной русской души» и не в «нордической ментальности Александра». Все просто и прозаично. Дело в том, что во времена Александра, в ходе его знаменитых реформ, появилось то, что называют общественным мнением. Возникла свободная пресса, и при всех своих дурных качествах она все же отражала это мнение. Появилась и оппозиционная пресса, которая всегда страстно-мечтает разузнать что-то плохое о властях и о связанных с ними предпринимателях.

Не все теперь решалась по-николаевски: тихо, кулуарно, в «своей» чиновничьей среде. Все больше вопросов широко обсуждалось, вызывало полемику и споры. Украсть становилось труднее, если за строительством следили выборные от земств. Вор сразу же попадался и на зуб прессе. А огласка? А репутация? Круг был узок. Прослойка тонка.

Судил вора суд присяжных. А присяжным «дать на лапу» не так просто. Легче одному — судье. Даже очень хорошему, берущему исключительно «борзыми щенками», но одинокому судье.

В общем, не было при Александре II ничего похожего на николаевское воровство — что на Воробьевых горах, что в Крыму.