Во имя Рима: Люди, которые создали империю.
Битва при Илипе в 206 г. до н. э.
В 208 г. да н. э. Сципион повел свою хорошо подготовленную армию против Гасдрубала Барки. На основе наших источников несколько трудно определить, был ли происшедший после этого бой при Бекуле серьезной битвой, но совершенно очевидно, что римские и италийские войска маневрировали лучше, чем армия противника. Победу Сципиона, возможно, нельзя назвать крупной, и Гасдрубал вскоре начал готовиться к воссоединению со своим братом в Италии. Не исключено, что римляне нанесли ему серьезный удар и значительно усложнили его экспедицию.
Гасдрубал покинул Испанию, уводя с полуострова одну из пунийских армий и изменяя тем самым соотношение сил в пользу Рима. Он достиг Италии, но быстро обнаружил, что римляне теперь подготовлены гораздо лучше, чем в 218 г. до н. э. Новой армии Карфагена противостояло войско хорошо подготовленных солдат, превосходивших пунийцев численностью. В 207 г. до н. э. армия Гасдрубала была наголову разбита в битве при Метавре. Ганнибал узнал о прибытии своего брата лишь, когда вражеские всадники швырнули голову Гасдрубала через ограду его лагеря.
Пока в Италии происходили все эти события, Сципион одержал серию незначительных побед в Испании, но ему не удалось втянуть Гасдрубала, сына Гисгона, в решающую битву.{52}.
К 206 г. до н. э. Гасдрубал стал гораздо увереннее в своих силах. Он объединился с Магоном Баркой, и их совместная армия насчитывала 70 000 пехотинцев (хотя Ливий приводит цифру в 50 000), 4000–4500 кавалеристов, в числе которых была великолепная легкая нумидийская конница, руководимая царевичем Масиниссой, и 32 слона. Ливийская пехота являлась основным ядром наемников в Испании, которую поддерживали гораздо менее дисциплинированные и менее умелые войска союзных или покоренных Карфагеном племен.
У пунийских военачальников было мало времени, чтобы объединить в одно целое хорошо обученные африканские части и присланные союзниками отряды. Как следствие такого различия — плохая маневренность этой большой армии, хотя ее размер сам по себе устрашал. Сципион мог выставить против карфагенян 45 000 пехотинцев и 3000 кавалеристов. Таким образом его армия значительно уступала противнику численно. Более того, лишь около половины пехоты составляли его превосходно вымуштрованные легионы и алы. Остальная часть армии состояла из ненадежных союзников. Поэтому римское войско, как и армия карфагенян, не являлось единой, согласованно действующей силой. Когда римский полководец приблизился к врагу и решил расположиться возле Илипы (неподалеку от современной Севильи) он должен был решить, как командовать разнородным войском, находившемся в его распоряжении.{53}.
Когда римская колонна начала разбивать лагерь, Магон и Масинисса повели основную часть кавалерии в атаку, надеясь посеять панику в рядах только что прибывшего врага. В римской армии было обычным делом сразу же расставлять сторожевые заставы для защиты лагеря, но в данном случае Сципион предусмотрительно поставил свою кавалерию в мертвом пространстве позади холма. Ее неожиданная контратака напугала карфагенских всадников, и некоторые из них — вероятно, нумидийцы, ездившие верхом на неоседланных лошадях, — оказались сброшенными на землю. После того как первая атака была отбита, завязался продолжительный бой с куда более организованной конницей, но римские легионеры, вышедшие из лагеря, постепенно их оттеснили. Плотный строй пехоты обеспечил надежный заслон, через который вражеской кавалерии было очень трудно прорваться, поэтому римские всадники могли отдохнуть и перестроиться под его защитой, прежде чем снова пойти в атаку. Такая поддержка помогла кавалерии сохранять порядок, которого ей обычно недоставало.
Чаще всего бой между конными частями выглядел хаотично. Если одна сторона начинала преследовать другую, боевой строй обоих подразделений нарушался. Постепенно карфагеняне обнаружили, что они перестраиваются все ближе и ближе к собственному лагерю, по мере того как римские пехотинцы постепенно движутся вперед, чтобы удерживать позиции, занимаемые их собственной кавалерией. Наконец натиск стал столь ощутимым, что карфагенская кавалерия, развернувшись, помчалась к собственному лагерю.{54}.
Это была первая из нескольких стычек, происшедших между отдельными отрядами двух армий, прежде чем началась полномасштабная битва. Подобные столкновения являлись обычными предвестниками большого сражения, и победы или поражения в них свидетельствовали о мужестве и боевой подготовке обеих сторон. На эти стычки, возможно, ушло несколько дней, а затем Гасдрубал решил развернуть всю свою армию в боевом порядке и предложить врагу настоящее сражение.
Пунийцы расположились лагерем на возвышенности, ближе к середине дня карфагеняне направились к краю равнины, где и построились. Построение армии было обычным. Лучшие пехотинцы, ливийские копьеносцы и, возможно, некоторое число солдат, призванных из колоний пунийцев в Испании, разместились в центре. Кавалерию и слонов перед ней Гасдрубал поставил на флангах, по которым равномерно распределил своих испанцев. Сципион в ответ быстро развернул свою армию, поставив римлян в центре, а испанцев по обеим сторонам от них. Его всадники находились напротив кавалерии противника.
Когда начала оседать поднятая пыль, обе армии стояли неподвижно и смотрели друг на друга. Несмотря на уверенность в своих силах, ни один из командующих не решался первым ввести свои войска в бой. Спустя несколько часов, когда солнце уже стало садиться, Гасдрубал дал своим солдатам приказ возвращаться в лагерь. Видя это, Сципион поступил точно так же.
В последующие дни это превратилось почти в традицию. В довольно поздний час, когда у большинства нет уже никакой охоты сражаться, Гасдрубал выводил свою армию на край равнины. Затем римляне выстраивали свое войско. Обе армии развертывались в таком же порядке, как и в первый день. После этого они стояли и ждали почти до самого вечера, а затем расходились. Первыми в свой лагерь направлялись карфагеняне. Как мы уже знаем, подобные задержки перед битвами были обычным явлением для данного периода. Поначалу казалось, что ни одна из сторон не получает значительного преимущества от этих демонстраций уверенности в своих силах. Возможно, Гасдрубал и испытывал некоторое моральное удовлетворение от того, что именно он бросал вызов каждый день, но от этого сомнительного превосходства было пока мало пользы.
Не следует недооценивать усилий, которых требовало построение в боевой порядок армии такого размера, обычно маневр занимал несколько часов. Большинство армий развертывались с использованием колонного метода. Следует отметить, что римляне, в отличие от многих своих противников, разбивали свои лагеря по определенному плану с дорогами между рядами палаток и укреплениями. Как только войска выходили из лагеря, они выстраивались в колонну. Ее возглавляло подразделение, которое должно было занять самую крайнюю позицию на правом фланге линии фронта. За ним становилось подразделение, которое в бою расположится рядом. В конце колонны становились войска, которым надлежало стоять на крайней левой части фронта. Построившись, колонна направлялась к линии фронта и распределялась вдоль нее. Подразделение, достигшее своего места, останавливалось и меняло свободный походный порядок на более тесное боевое построение, поворачиваясь лицом к врагу. Таким образом все постепенно занимали положенное место. Римский метод отличался только тем, что войска строились в три колонны, — гастаты, принципы и триарии из трехрядного построения (triplex acies). Все это требовало тщательного руководства старших офицеров. Они должны были убедиться, что все заняли правильную позицию.
Если существовала вероятность вражеской атаки, большинство армий направляли кавалерию и легкие войска для прикрытия главной колонны, которая строилась в боевом порядке. Колонный метод был очень медленным, особенно если войско было большим, но ни одна армия еще не развила способности быстро развертываться иначе. Главный недостаток этой системы — невозможность приспособиться к меняющимся условиям. Перед формированием колонны командующему нужно было выбрать, каким будет боевой порядок. Как только колонна начинала строиться, изменить что-либо становилось почти невозможным. Большинство армий обычно повторяли одну и ту же схему построения, поскольку каждое подразделение знало свое место в ряду, и это облегчало задачу.
Тактику Сципиона при Илипе необходимо рассматривать в рамках этой системы. После того как оба командующих несколько дней выстраивали свои армии, так и не переходя к боевым действиям, Сципион решил навязать Гасдрубалу сражение на следующий день. Солдатам был дан приказ рано встать и позавтракать. Перед рассветом он отправил свою кавалерию и легкие войска атаковать пикеты карфагенян. Оставшаяся часть армии готовилась к развертыванию в боевой порядок, но на этот раз Сципион изменил ее построение. В этот день его испанские союзники должны были занять позицию в центре, а лучшие бойцы встать на флангах. Возможно, с каждой стороны было по одному легиону и одной але. Как только его армия построилась в колонну, он повел ее вперед решительнее, чем в предшествующие дни, и не останавливался до тех пор, пока не достиг середины открытой равнины.
Хотя наши источники не утверждают этого однозначно, римский полководец, несомненно, обсудил все эти изменения со своими старшими офицерами, чтобы те могли соответствующим образом построить колонны. Это, вероятно, произошло на консилиуме (consilium), который римские военачальники обычно проводили перед большим сражением. Хотя это слово обычно переводят как «военный совет», такой сбор, как правило, являлся не заседанием с дебатами, а собранием, на котором командующий объясняет свой план (оно скорее походило на разъяснительные мероприятия в современной британской армии). В данном случае Сципион наверняка подробно рассказал о тех маневрах, которые должны были предшествовать битве.
Легкая пехота и кавалерия римлян напали на аванпосты Гасдрубала у лагеря, и только в этот момент карфагеняне заметили, что римские войска собираются выстраиваться в боевом порядке. Однако сомнительно, что с такого расстояния — судя по дальнейшим событиям, оно составляло, по меньшей мере, милю — пунийский полководец мог видеть что-то, кроме смутной массы людей и облака пыли. Гасдрубал приказал своим солдатам вооружаться и готовиться к построению. Возможно, он посчитал, что римляне произвели эту вылазку, чтобы восстановить свой собственный боевой дух после того, как карфагеняне несколько дней бросали им вызов.
Чтобы поддержать свое моральное преимущество, Гасдрубал должен был отреагировать на этот ход римлян и не позволить Сципиону сказать своим солдатам, что враг их боится и не осмеливается ответить на их наступление. Поэтому командующий пунийцев, не колеблясь, приказал армии выстроиться в том же порядке, что и в предыдущие дни. Они сделали это в спешке, и у большинства его солдат не было даже возможности поесть. Тем не менее все еще существовала вероятность того, что никакой битвы не будет, и обе армии, построившись, опять будут долго смотреть друг на друга.
Кавалерия и легкая пехота карфагенян первыми завязали с римскими всадниками и пехотинцами бой, исход которого был пока неясным. Следом выступила главная армия пунийцев, она развернулась в линию у края равнины перед холмом, на котором был разбит их лагерь. Солдаты Сципиона находились теперь гораздо ближе. С этого расстояния Гасдрубал наконец смог увидеть, что легионы стояли не на своем обычном месте в центре, а на флангах, напротив его более слабых войск. Это означало, что его лучшие пехотинцы противостояли испанским союзникам римлян, что, возможно, было некоторым утешением, ибо, если дело дойдет до лобового столкновения, его ливийцы должны разбить этих плохо подготовленных и легко вооруженных бойцов. Возможно, такая перемена привела пунийского полководца в некоторое замешательство, но трудно сказать, знал ли об этом Сципион. В любом случае Гасдрубал сейчас не имел возможности перестроить свои войска, чтобы приспособиться к изменившейся расстановке сил противника. Если бы он попытался перераспределить своих бойцов в центре, это только бы посеяло панику, и неприятель, полностью готовый к бою, предпринял бы немедленную атаку.
![Битва при Илипе в 206 г. до н. э. Глава 2. РИМСКИЙ ГАННИБАЛ: СЦИПИОН АФРИКАНСКИЙ. Во имя Рима: Люди, которые создали империю.](Vo-imya-Rima-Lyudi-kotoryye-sozdali-impyeriyu-4.jpg)
Последовало временное затишье, характерное для битв этой эпохи. Сципион не начинал атаку, в свою очередь карфагеняне стояли неподвижно на краю равнины. Кавалерия и легкая пехота вступали в небольшие стычки, но поскольку рядом с ними находились основные боевые подразделения, им было сравнительно легко отступать и перестраиваться под их прикрытием. Через некоторое время Сципион отозвал свою кавалерия и велитов и распределил их по флангам.
Наконец Сципион возобновил наступление. Он дал приказы испанцам в центре двигаться медленно, а фланги, продемонстрировавшие в Бекуле исключительно высокий уровень строевой подготовки, должны были совершить сложные маневры. Сам Сципион командовал войсками правого крыла, a Луций Марций и пропретор Марк Юний Силан руководили левым. Ливий утверждает, что Сципион послал этим офицерам приказ повторять его маневры, но, судя по всему, они и так уже знали, что должны были делать.
Манипулы Сципиона в трех рядах на правом крыле начали движение направо, сохраняя построение в три колонны. Три манипула, которые формировали головную часть колонн, повернулись затем налево и двинулись прямо на противника. Подразделения, находившиеся сзади, последовали за ними. Движения левого крыла являлись зеркальным отражением маневров правого. Узкие колонны могут двигаться гораздо быстрее, чем ряды с широким фронтом, поскольку солдатам, преодолевая препятствия, гораздо легче держаться шеренгой и им нужно реже останавливаться, чтобы восстановить боевой порядок. Поэтому три колонны приблизились к врагу очень быстро, намного опередив медлительных испанцев в центре. Лишь на сравнительно небольшом расстоянии от линии пунийцев Сципион снова велел своим трем колоннам повернуть направо (левое крыло одновременно совершило такой же маневр) и выстроил их напротив противника так, что они частично перекрывали фланг врага[12]. При этом велиты и конница охватили противника с флангов.
Казалось, Гасдрубал и армия карфагенян словно зачарованные наблюдали за тем, как колонны римлян движутся к ним. Метательные снаряды римских легких пехотинцев и кавалеристов заставили отступить слонов. Испуганные животные понеслись прямо через ряды пунийцев, сея замешательство и панику. Затем римские и италийские войска ринулись в атаку на оба крыла испанских союзников пунийцев. Некоторое время испанцам удавалось сдерживать атаку легионов, но постепенно их оттеснили назад. Римляне, которые с утра позавтракали и имели возможность хорошо подготовиться к битве; оказались более выносливыми. Этому, несомненно, способствовала и обычная тактика постепенно вводить в бой свежие силы из манипулов с принципами и триариями.
Итак, испанцы были постепенно оттеснены, и скоро их отступление превратилось в беспорядочное бегство. На протяжении всего сражения серьезной борьбы в центре не происходило. Наступление союзных войск Сципиона постепенно было остановлено, но при этом они сдерживали ливийцев, и те не могли прийти на помощь своим собственным флангам, не открыв себя для атаки римских войск, находившихся в центре. Когда фланги пунийцев дрогнули, остальная армия также обратилась в бегство.
Гасдрубал напрасно пытался остановить беспорядочное отступление. На некоторое время ему удалось сформировать ненадежный фронт на склонах холма перед своим лагерем, когда римляне остановились у подножия. Возможно, эта остановка была сделана по приказу Сципиона, который продолжал контролировать ход битвы. Когда римляне вновь пошли в наступление, пунийцы тут же пустились в бегство, ища спасения в своем лагере. Наши источники утверждают, что, если бы не внезапная и сильная гроза, римляне бы с легкостью захватили позицию противника. Ночью союзники пунийцев начали дезертировать. Гасдрубал отступил вместе с надежными воинами, но большинство его солдат было взято в плен или убито во время дальнейшего преследования римлянами. Самому Гасдрубалу удалось спастись. Впоследствии он сражался со Сципионом в Африке, но уже без всякого успеха.{55}.