Второе рождение Атлантиды.

И всё-таки охота продолжается.

Изучая мифы, я погрузился в совершенно новый мир и полностью абстрагировался от скучной и назойливой действительности. Гильгамеш, Амон, Посейдон и многие другие стали в эти дни моими лучшими друзьями. Но всё же одному человеку удалось вырвать меня из сладких грёз. Это была даже не Софи, как вы могли бы подумать, и не кто-то из моих подельников. Речь шла всё о том же неугомонном Ральфе. Наш телефонный разговор (а сам факт звонка заставил меня встрепенуться — Клеменц никогда не названивает никому просто так) он начал довольно резко:

— Кассе, сорванец, кому ты опять наступил на хвост?

— В смысле? — Блаженное спокойствие последних недель почти заставило меня забыть о том, что за мной и за людьми, с которыми я сотрудничаю, когда-то велась самая настоящая охота.

— В самом прямом. Помнишь нашего общего знакомого, у которого ты недавно выклянчил папирусы? К нему недавно забрались грабители и перевернули всё вверх дном, особенно всякие старые чемоданы. Искали они не деньги и не золото, учти.

— Сам-то хоть он жив?

— Живее всех живых. Как я понимаю, он ничего не знает. Что ж они будут лишний раз мокрушничать? — спокойно рассуждал Ральф таким тоном, как будто речь шла о приготовлении ужина. Впрочем, ему-то как раз ко всяким погоням и опасностям было не привыкать.

— Ничего, я ему неплохо заплатил, так что моральный ущерб компенсирован заранее, — прервал я его рассуждения.

— Конечно, умник, вот доберутся до тебя, тогда узнаешь, что такое моральный ущерб…

— Не накаркай! О себе позаботься, пророк несчастный!

— О себе-то я как раз забочусь, Этьен, — неожиданно серьёзно произнёс Клеменц. — И о своих информаторах, кстати, тоже. А ты их умудряешься всё время засветить. Не знал бы тебя — подумал бы, что ты сам работаешь на этих поганцев. Так что хватит витать в своих облаках. Чем выведывать секреты, пораскинь мозгами, как потом защитить тех, кто их тебе выдаёт.

С этими словами он отключился. Сказать, что Ральф капитально испортил мне настроение, значит ничего не сказать. И самое обидное заключалось в том, что он, по сути, был прав. Сколько человек уже погибло, помогая мне в моих исследованиях! Мой друг Аарон, историк-энтузиаст Руж, русский дипломат Варламов, иракский биолог, имени которого я даже не помню… Конечно, они все были обречены, потому что знали слишком много. Но встречи со мной, несомненно, оказались для многих из них последним шагом на пути в пропасть.

Через час я созвал весь немногочисленный коллектив агентства «СофиТ» на внеочередное совещание. В повестку дня был внесён один-единственный вопрос: безопасность сотрудников. Первым делом мы единогласно решили, что мадам Федак должна временно переехать в квартиру Софи, которая сейчас пустовала («Только не ждите от меня, что я буду справлять новоселье», — пошутила наша новая сотрудница). Далее я поручил Жерару разработать самую настоящую программу защиты свидетелей: наши средства не позволяли организовать экспедицию в Африку, но замести следы нескольких отдельно взятых человек нам было вполне по деньгам. Раздухарившийся Жерар предложил начать немедленно воплощать программу на практике и в качестве первого подзащитного избрать Клеменца. Я представил себе, что и в каких выражениях ответил бы Ральф на такое предложение, и меня передёрнуло. Поэтому я быстро закрыл совещание, отправил Софи помогать мадам Федак с переездом, а сам вернулся к своим мифам.

И не напрасно, потому что напоследок у меня осталось два самых лакомых кусочка.