Второе рождение Атлантиды.

Следы ведут в Монголию.

Но исполнить своё намерение мне не удалось. Вернее, удалось, но не сразу. В мой кабинет, чуть не выломав дверь, ворвался Жерар. Смерив его долгим взглядом и порадовавшись внутренне, что благодаря ему сойду с ума чуть попозже, я спросил:

— Ну и что ты врываешься сюда, как мамонт, на которого охотится целое племя? Водка ещё не выветрилась?

— Я чувствую, ты совсем свихнулся на своих обезьянах, — не подозревая, насколько он близок к истине, огрызнулся Жерар. — Тебе, по-видимому, совершенно безразлично даже то, что твой лучший сотрудник добивается одного успеха за другим!

— Успехи сотрудников — мои успехи, — ухмыльнулся я. — Твои успехи связаны с водкой или с женским полом? Или с тем и другим вместе?

— В Петербурге я свёл несколько полезных знакомств…

— С девушками? — перебил я. Жерар уставился на меня долгим взглядом, и я понял, что следующая сказанная мной в том же духе фраза доконает его окончательно. Что, в общем-то, неплохо — мне скучно отправляться в психушку в одиночестве. Правда, Жерара, скорее всего, поместят в палату для буйных, а я буду тихим психом. Наконец Жерар произнёс:

— Я бы поставил тебе диагноз, но боюсь, Софи услышит. В Петербурге я общался только с учёными. Мужского пола и пожилого возраста. Ни гомиком, ни геронтофилом я не являюсь, это тоже уясни себе. А если тебя не интересует информация о китайских пирамидах, то так и скажи.

— Китайских пирамидах? — я даже вскочил со стула. — Тех самых, которые находятся во Внутренней Монголии?

— Тех самых, — подтвердил Жерар. — Китайское правительство полностью закрыло эту территорию для учёных и туристов, объявив её военным полигоном для ядерных испытаний. Правда, никаких испытаний там, похоже, никогда и не проводилось. Но русские всё равно до смерти заинтересовались содержимым полигона, особенно в семидесятые годы, когда у них была напряжёнка в отношениях с Китаем. В общем, военные сфотографировали каждый метр этого полигона по несколько раз с самолётов-разведчиков. А потом, изучив снимки, поняли, что здесь скорее надо работать историкам. Ну и передали значительную часть снимков в русскую Академию наук. Там их изучают до сих пор.

— Они у тебя с собой? — Я еле скрывал нетерпение.

— Нет, мне обещали их прислать. Меры по защите свидетеля я приму, успокойся. Но кое-что любопытное русский учёный мне сказал на словах. Пирамид всего около десяти — это те, которые видны на карточках. Возможно, другие прячутся в песках пустыни — местность там холмистая. В общем, остальные тоже занесло бы песком, но они стоят на скальном плато. Там же, на этом плато, отчётливо видны несколько широких дорог, которые пролегают мимо пирамид. Именно мимо — из ниоткуда в никуда. Военные сначала решили, что это военный аэродром, но рядом нет никаких вспомогательных строений, да и подъездных дорог тоже не видно. Вот то, что мне в основном удалось узнать.

Я думаю, в этот момент было слышно, как скрипят мои мозги. Таинственные дороги в никуда в джунглях Южной Америки, теперь такие же — в Китае. Да и в описании гор Шаккаб, которое есть во втором папирусе Рихтера, тоже говорится о каких-то «дорогах богов» — мне стало казаться, что я понимаю значение этого словосочетания.

Впрочем, делу время — потехе час. Я поблагодарил Жерара и вернулся к своему неминуемому сумасшествию — к источнику сведений древнего автора, писавшего 5,5 тысячи лет назад.