Новые мелодии печальных оркестров.

V.

Небоскреб громоздился тяжеловесной коробкой в тридцать рядов окон; выше он стройнел и делался похож на белоснежную сахарную голову. Последнюю сотню футов составляла вытянутая башня, тонкой и хрупкой стрелой устремлявшаяся в небо. В самом высоком из ее высоких окон стояла на свежем ветру Форс Мартин-Джонс и смотрела вниз, на город.

— Мистер Чеснат послал узнать, не пройдете ли вы в его личный офис.

Стройные ноги Форс послушно зашагали по ковру и принесли ее в прохладную, с высоким потолком комнату, откуда открывался вид на бухту и морской простор.

Джон Чеснат ждал за письменным столом. Форс подошла к нему и обхватила его за плечи.

— Ты уверен, что ты настоящий? — спросила она тревожно. — Совсем-совсем уверен?

— Ты написала мне только за неделю до прибытия, — скромно отозвался он, — иначе я успел бы организовать целую революцию.

— И все это представление было для меня? Вся эта грандиозная затея была ни за чем — просто для меня?

— Ни за чем? — Джон задумался. — Ну, вначале так и было. Но в последнюю минуту я пригласил крупного ресторатора и, пока ты гостила за другим столиком, продал ему идею для ночного клуба.

Джон посмотрел на часы.

— Мне нужно сделать еще одну вещь — и у нас до ланча как раз останется время, чтобы пожениться. — Он взял телефонную трубку. — Джексон?.. Пошлите три одинаковые телеграммы в Париж, Берлин и Будапешт, чтобы трех фальшивых герцогов, которые разыгрывали в орлянку Шварцберг-Райнмюнстер, выслали за польскую границу. Если герцогство не сработает, снизьте валютный курс до четырех нулей и двойки после запятой. И еще: этот кретин Блатчдак снова на Балканах, затевает еще одну войну. Затолкайте его на первый же корабль до Нью-Йорка или посадите в греческую тюрьму.

Повесив трубку, Джон со смехом обернулся к ошеломленной космополитке.

— Следующая остановка — мэрия. Оттуда, если хочешь, поедем в Париж.

— Джон, — спросила Форс задумчиво, — кто был принцем Уэльским?

Он помедлил с ответом, пока они не сели в лифт, где с быстротой молнии съехали вниз на два десятка этажей. Потом Джон наклонился и тронул лифтера за плечо.

— Не так быстро, Седрик. Леди не привыкла к такому падению с высот.

Лифтер с улыбкой обернулся. Лицо у него было бледное, овальное, окаймленное желтыми волосами. Форс густо покраснела.

— Седрик родился в Уэссексе, — объяснил Джон. — Сходство, скажу без преувеличений, поразительное. Принцы особым благонравием не отличаются — не удивлюсь, если в жилах Седрика течет малая толика гвельфской крови.

Форс сняла с шеи монокль и накинула ленточку на голову Седрика.

— Спасибо, — сказала она просто, — за второе из самых захватывающих в моей жизни приключений.

Джон Чеснат, как делают обычно торговцы, потер себе руки.

— Будьте у меня постоянным клиентом, леди, — просительным тоном произнес он. — Мой универмаг — лучший в городе!

— А чем вы торгуете?

— Сегодня, мадемуазель, у нас имеется запас первосо-о-ортнейшей любви.

— Заверните ее, господин продавец! — воскликнула Форс Мартин-Джонс. — Похоже, это стоящий товар.