Слово и дело.

ЭПИЛОГ.

"Слово и дело!” — по площадям. “Слово и дело!” — по кораблям. “Слово и дело!” — по кабакам… Бойся, человек русский. Возьмут тебя — и навеки пропал ты. Запись имени твоего в прах изведут, даже не узнать — куда сослан. Впредь только так и делали. Чтобы никто не нашел сосланного. Чтобы от человека и следа не осталось. Будто его никогда и не было на белом свете.

Иногда же в мешок зашьют — и в воду. Или на болоте ногами затопчут — вглубь. Коли жена у тебя была — ее в одну сторону. Детишек — в другую. Раскидают семью по разным углам. Сколько их было — Иванов, родства не помнящих! Сколько детей, от голода мутноглазых, бродило по околицам.

— Подайте Христа ради, — пели они страдальчески.

— Да кто ты таков, чтобы нам тебе подавать? И не знало дите — чье оно? От кого уродилось? Пройдет еще лет пять… Ноздри рваны, спина бита, — “дите” уже потащилось в железах на каторгу. В рудные промыслы, на солеварни сибирские… Но теперь “дите” знало, что отвечать:

— Я — Иван, а корню своего не помню… Отцепись! Когда хас на мае, то и дульяс погас.