Ты кем себя воображаешь?

* * *

Она думала, что Клиффорд напишет ей с гастролей, но он не написал. Вместо этого он позвонил из Принс-Джорджа и заговорил очень деловито:

— Когда ты попадаешь в Пауэлл-Ривер?

— В четыре.

— Хорошо. Значит, садишься на автобус, или что у них там, и едешь в город. Ты там когда-нибудь бывала?

— Нет.

— Я тоже нет. Я только знаю название нашей гостиницы. Но там тебе ждать нельзя.

— А может, на автовокзале? В любом городе есть автовокзал.

— Хорошо, значит, на автовокзале. Я тебя оттуда заберу — наверно, часов в пять, — и мы тебя поселим в какую-нибудь другую гостиницу. Я очень надеюсь, что в Пауэлл-Ривер их больше одной.

Коллегам по оркестру он собирался сказать, что проведет эту ночь у знакомых, живущих в Пауэлл-Ривер.

— Я могу пойти послушать, как ты играешь, — сказала Роза. — Можно ведь?

— Да. Конечно.

— Я очень незаметно проберусь. Сяду в последних рядах. Переоденусь старушкой. Я очень люблю слушать, как ты играешь.

— О’кей.

— Ты не возражаешь?

— Нет.

— Клиффорд?

— Да?

— Ты по-прежнему хочешь, чтобы я приехала?

— Ох, Роза.

— Я знаю. Просто у тебя голос какой-то такой…

— Я в холле гостиницы. Меня ждут. Они думают, что я разговариваю с Джослин.

— Хорошо. Я знаю. Я приеду.

— Пауэлл-Ривер. На автовокзале, в пять часов.

Это было совсем не похоже на их обычные телефонные разговоры.

Обычно их слова звучали жалобно и глупо; или они заводили друг друга так, что вообще не могли разговаривать спокойно.

— Мне дышат в затылок.

— Я знаю.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом.

— А о чем?

— У вас там туман?

— Да. А у вас тоже туман?

— Да. Ты слышишь туманную сирену?

— Да.

— Правда, ужасный звук?

— Меня он не раздражает. Даже чем-то нравится.

— Джослин его ужасно не любит. Знаешь, как она его называет? Звук вселенской тоски.

Поначалу они вообще избегали упоминать о Патрике и Джослин. Потом говорили о них отрывисто, деловито, словно те — взрослые, старшие, которых надо обхитрить. Теперь же упоминали их почти нежно, с любовью, как родители — детей.