Борис и Глеб.

* * *

Сыновей и дочерей у князя Владимира действительно было много. Однако не стоит рисовать идиллическую картину большой семьи — мальчиков, товарищей в детских и отроческих играх, в окружении веселой и шумной стайки милых сестер — под сенью девушек в цвету. Дети Владимира были разного возраста, и разница между старшими и младшими могла быть очень велика, примерно в четверть века и даже более. Но главное — у них были разные матери, и старшие и младшие дети родились и были воспитаны в совсем непохожие эпохи — языческую и христианскую.

Сейчас, десять веков спустя, Владимировы дети (может быть, кроме Ярослава Мудрого, его воинственного брата Мстислава и святых братьев — героев этой книги) рисуются нам бледными, полупризрачными фигурами без лиц; неизвестны годы их рождения, а для многих — и смерти. Даже относительное время рождения, старшинство не вполне ясно. Еще раз вчитаемся в летописные известия. Летопись под 988 годом перечисляет княжичей в такой последовательности: Вышеслав, Изяслав, Ярослав, Святополк, Всеволод, Святослав, Мстислав, Борис, Глеб, Станислав, Позвизд, Судислав{93}.

Еще А.А. Шахматов был уверен: сыновья Владимира перечислены по времени их рождения, по старшинству{94}, и это мнение разделяют современные историки{95}. Но всё может быть сложнее.

«Повесть временных лет» под 988 годом называет старшим Вышеслава, княжившего в Новгороде и упомянутого первым. Из этого делается вывод — весь список построен по убыванию возраста Владимировых сыновей. Но столь ли бесспорно старшинство Вышеслава?

В дальнейшем, начиная с середины XI века и в начале XII, киевские князья, действительно, обыкновенно возводили на новгородский престол своих старших сыновей. Не исключено, что летописец, составивший перечень сыновей Владимира, не знал достоверно о старшинстве Вышеслава, а вывел его посредством умозаключения, отталкиваясь от позднейшей, современной ему практики. Более ранний прецедент свидетельствует о том, что такая традиция не была давней: сам Владимир отправился по воле отца княжить в Новгород, хотя был младшим, а не старшим из трех сыновей киевского князя Святослава Игоревича.

Что касается героев этой книги, которым еще только предстоит появиться на ее страницах, то положение в самом конце перечня вроде бы указывает на то, что они родились после большинства своих братьев. Моложе их оказываются только Судислав, Позвизд и Станислав.

Но в «Родословии русских князей», предшествующем тексту Новгородской Первой летописи в так называемом Комиссионном списке (середина XV века), сыновья князя Владимира перечислены в другой последовательности: Вышеслав, Станислав, Ярослав, Судислав, Святослав, Изяслав, Мстислав, Всеволод, Позвизд, Святополк, Борис, Глеб{96}. Вышеслав, признаваемый старшим, и здесь на первом месте. Но на второе место неожиданно вырывается Станислав, Судислав тоже передвигается в начало списка, Позвизд «обгоняет» Бориса и Глеба, оказывающихся в самом конце. Но самую удивительную метаморфозу претерпевает их убийца Святополк: с четвертого места, на котором он находился в перечне «Повести временных лет» под 980 годом, он спустился на десятое, опередив лишь своих жертв!

Последовательность имен княжичей в «Родословии…» или бессистемна, или не может быть восстановлена: ключ утерян. Предположительно можно объяснить лишь «падение» Святополка: имя преступника намеренно поставлено рядом с именами погубленных по его приказу братьев.

Время рождения Вышеслава и Изяслава неизвестно. Но зато мы приблизительно знаем, когда родились Ярослав Мудрый и Святополк Окаянный. В некрологической записи под 1054 годом говорится, что Ярослав умер в возрасте семидесяти шести лет. Брак Владимира с Рогнедой состоялся раньше женитьбы на Ярополковой вдове. Но Святополк, несомненно, появился на свет раньше Ярослава, хотя и упомянут под 988 годом вслед за ним: все древнерусские источники отмечают старшинство Святополка в сравнении с Ярославом во время войны за киевский трон в 1015—1019 годах[28]; если бы Ярослав был старше, авторы памятников Борисоглебского цикла, апологетически представляющие этого князя, должны были бы подчеркнуть это преимущество перед соперником. Ведь эти тексты составлены в эпоху, когда старшинство стало условием для получения власти в Киеве. Святополк родился вскоре после убийства Владимиром Ярополка и вокняжения в Киеве, а эти события произошли, как уже говорилось, скорее всего, в 978 году. Соответственно, Святополк родился в 978-м (самое позднее — в первой половине 979 года), Ярослав — или в 980-м, или — самое раннее — в конце 978-го — начале 979 года{97}.[29] Но вторая дата менее вероятна. Если исходить из того, что в летописном перечне под 988 годом имена сыновей Владимира названы по старшинству, то раньше Ярослава родился Изяслав, его единоутробный брат. Владимир сделал Рогнеду своей женой, по-видимому, весной 978 года{98}. Изяслав родился на исходе этого или в начале следующего года; Ярослав, соответственно, позже.

Остается Вышеслав, упомянутый летописцем как старший. Косвенные данные позволяют предположить, что женитьба Владимира на матери Вышеслава (некоей «чехине»[30]) относится самое позднее к рубежу 976/77 года{99}.

После крещения и женитьбы на византийской царевне Анне, произошедшей, по-видимому, в 989 году, Владимир должен был оборвать супружеские отношения со своими прежними женами. Поэтому сыновья Рогнеды, жены Владимира-язычника, и единоутробные братья Ярослава Мудрого Мстислав и Всеволод должны были родиться раньше, равно как и другие дети от языческих брачных союзов.

Но история новокрещеных стран изобилует примерами фактического многоженства их правителей-христиан. Утверждать категорически, что Владимир, вступив в христианский брак, стал строжайшим образом соблюдать заповеди новой веры, было бы рискованным.

Самыми младшими среди сыновей Владимира были как будто бы Станислав, Позвизд и Судислав. Княжения их вообще не названы ни в первом, ни во втором сообщениях о распределении престолов в «Повести временных лет» под 988 годом. О Судиславе летопись упоминает уже намного позже: он по какому-то навету был посажен в темницу в Пскове братом Ярославом Мудрым, откуда был выведен только Ярославовыми сыновьями после смерти их отца; постриженный в монахи, Судислав умер в 1063 году, пережив всех своих братьев{100}. Станислав и Позвизд же после 988 года исчезают со страниц «Повести временных лет».

Правда, относительно поздние летописи — Новгородская Четвертая, Софийская Первая и Воскресенская — о наделении Станислава и Судислава княжениями упоминают: согласно их данным, Станислав получил Смоленск, а Судислав — Псков{101}. Но достоверность этих известий неясна. Что касается Судислава, то сообщение о его княжении в Пскове, по-видимому, вторично по отношению к известию «Повести временных лет» под 1036 годом о том, что Судислав был в этом городе заточен Ярославом Мудрым: исходя из него, летописцы — составители поздних сводов и предположили, что Судислав был посажен на псковское княжение еще отцом Владимиром{102}.

Еще в 1820-х годах Н.А. Полевой предположил, что Судислав (очевидно, по малолетству) оставался в Киеве, а Станислав и Позвизд умерли в младенческом возрасте{103}. С ним согласился С.М. Соловьев{104}.

Борис по свидетельствам всех древнерусских текстов к моменту своей мученической смерти в 1015 году был юношей, а Глеб — полуотроком, полуребенком. Они относились к числу младших сыновей Владимира, хотя Судислав, Станислав и Позвизд, вероятно, родились еще позже.

Были ли у Бориса и Глеба единоутробные братья, неизвестно. Польский историограф XV века Ян Длугош, использовавший древнерусские летописи, в том числе, кажется, и не дошедшие до нас, сообщал: князь Владимир «восьмерых, а именно Всеволода, Святослава, Мстислава, Бориса, Глеба, Станислава, Позвизда и Судислава <…> родил от родной сестры греческих императоров Василия и Константина Анны». Так, может быть, Всеволод, Мстислав, Станислав, Позвизд и Судислав — братья Бориса и Глеба не только по отцу, но и по матери, которой Длугош считал христианскую супругу князя византийскую царевну Анну? Однако это известие лишено фактического значения: средневековый историк, правя собственное сочинение, после имени Анны приписал: «болгарыни, чехини и других»{105}. Вообще, доверие к сочинению Яна Длугоша сильно подрывают некоторые сомнительные сведения, которые он сообщает. Так, он пишет, что Владимир перед смертью завещал власть в Киеве младшим сыновьям Станиславу, Позвизду и Судиславу{106}.

По-видимому, у Бориса и тем более у маленького Глеба не было дружеских отношений с большинством братьев; ни в ком из них они не нашли друзей и душевно близких людей. Препятствиями были не только разница в возрасте и происхождение от разных матерей. Княжичи не могли не видеть друг в друге вероятных соперников и врагов при разделе власти после неизбежной смерти отца. Многодетность для правителя была чревата предсказуемой бедой. Опыт собственного прихода к власти убеждал в этом стареющего князя.

Нестор в «Чтении о Борисе и Глебе» противопоставляет Бориса и Глеба как праведников всем остальным сыновьям Владимира и сравнивает их с двумя светлыми звездами в окружении звезд темных: среди остальных братьев Владимира они «тако светящеся, акы две звезде светле посреде темных»{107}. Конечно, это агиографический прием, принадлежащий книжнику, писавшему житие святых спустя много десятилетий после их кончины, а не отражение реальности{108}. Но братья Борис и Глеб, видимо, были действительно глубоко проникнуты христианским духом — об этом свидетельствует их позднейшая судьба, особенно выбор Бориса, который мог побороться за власть и имел силы на это, но предпочел смерть, вольную жертву в подражание Христу. И в этом они, скорее всего, отличались от остальных сыновей Владимира: по крайней мере, в поступках двух других единоутробных братьев — сыновей Рогнеды Ярослава Мудрого и Мстислава — властолюбие будет решающим. Ярослав был готов к войне с родным отцом, а в 1024 году даже сошелся в бою с братом Мстиславом, борясь за златокованый киевский стол.

Иногда косвенное свидетельство теплого отношения к Глебу Ярослава Мудрого находят в летописи и «Сказании об убиении Бориса и Глеба», которые сообщают, что Ярослав поспешил предупредить Глеба в 1015 году о готовящемся покушении Святополка{109}. Однако это свидетельство — не что иное, как позднейшая вставка{110}. К тому же Ярослав просто физически не мог успеть предупредить сводного младшего брата о занесенном над ним ноже убийцы — к этой истории нам еще придется вернуться.

Отношения между сыновьями и их державным отцом были тоже далеко не идиллическими — случай Святополка не был исключением. По преданию, изложенному в Лаврентьевской летописи под 1128 годом, мальчик Изяслав, уязвленный холодностью и пренебрежением, которые отец начал проявлять к его матери Рогнеде, попытался убить спящего Владимира мечом, и отец не без борений отказался от мысли казнить сына. А другой его сын, Ярослав Мудрый, правивший в Новгороде как наместник отца, отказался в 1014 году от выплаты урочной дани и готовился к войне с Киевом, если не начал ее. Но и об этом событии рассказ будет дальше, в свое время.