Лев Яшин.

* * *

4 Апреля 1955 года произошло событие, особым образом осветившее отношение Льва Ивановича к обществу «Динамо». В тот день на общем собрании команды Яшин потребовал пожизненной дисквалификации Сергея Сальникова, который решил вернуться в московский «Спартак». В «Динамо» один из техничнейших советских нападающих перебрался в 1950 году. По семейным обстоятельствам — тайны здесь никакой не существовало. Просто нужно было спасти от репрессий тестя, а бело-голубые относились к самому авторитетному отечественному ведомству. Нельзя сказать, что Сергей Сергеевич выступал за «Динамо» в полноги или хоть как-то давал слабину в играх с красно-белыми. В частности, Николай Паршин много лет спустя вспоминал, как трудно, почти невозможно было удержать без нарушения правил этого незаурядного мастера. Да и «золото» образца 54-го года динамовцы добыли при добросовестном участии Сальникова. Но времена имеют свойство меняться. 1955 год в Советском Союзе кардинальнейшим образом отличался от 1953-го, не говоря уж о недоброй памяти 1950-м. Как известно, еще до XX съезда КПСС пошли реабилитации абсолютно невинных людей. Пересмотрели и дело братьев Старостиных, в котором, как водится, не оказалось состава преступления. Старший из них, Николай Петрович, получил возможность вернуться к профессиональной деятельности. Которая для него, основателя клуба, и должна была проходить в «Спартаке» — где же еще? И любимый ученик Старостина Сергей Сальников пожелал вновь трудиться под руководством воскресшего, по сути, из небытия учителя. Логично?

Не совсем. И точно — не для Яшина. В том-то и дело, что в минувшем сезоне после пятилетнего перерыва бело-голубые стали чемпионами. Начинающий вратарь и опытный нападающий (хотя разница в возрасте лишь четыре года) прекрасно понимали свое значение в созданном М. И. Якушиным ансамбле. Обратим, кстати, внимание: тренер не препятствовал возвращению Сальникова. Так на то он и многомудрый наставник! Яшин же рубит с плеча в силу того, что он игрок, не оборачивающийся назад и не вглядывающийся вперед. Он честно добыл победу и готов драться, «костьми ложиться» за новую. А уход Сальникова ослабляет команду и усиливает прямого конкурента. Яшин — динамовец. Нельзя его перекрасить, переубедить, переменить. И совсем дикость: намекнуть на нечто, обещающее материальные блага. А тут, получается, попользовался человек клубом, когда нужда пришла, затем развернулся и отправился особой, нединамовской, дорогой. Предатель — и рассуждать нечего.

Конечно, не стоит сбрасывать со счетов тот факт, что собственной семьей Лев едва обзавелся.

Наверняка лет через пять, когда родится первая дочь и когда слово «семья» зазвенит сокровенно и неповторимо, он вряд ли был бы так категоричен. Однако из «динамовского» состояния вывести Яшина всё одно никому не удавалось.

Что же касается неожиданного и парадоксального свидетельства Н. П. Симоняна о том, что по жизни Лев Иванович тянулся к спартаковцам, то на самом деле противоречия здесь никакого не содержится. Любил, ценил, уважал людей, к тому же достойных, вне поля — да, несомненно. Но при чем тут спортивное состязание? Болел в детстве за «Спартак»? Возможно (хотя Богородское всё же не Сокольники, где, считалось, каждый мальчишка симпатизировал красно-белым). Но если не покинул «Динамо» в тяжелые для себя годы и забронировал за собой место в основном составе, то о чем теперь-то рассуждать? Нет, Яшин из «Динамо», для «Динамо» и во имя «Динамо».

А с Сальниковым, возвращаясь к истории, врагами они не стали. У спортсменов мирового уровня слегка иной масштаб личности. Будет, правда, один эпизод из конца сезона, да то ведь игра.

Врагов у Яшина среди мастеров футбола вообще не было. А семьями дружили и с Исаевыми, и с Симонянами, и с Ивановыми. Жили не так далеко друг от друга, встречались с удовольствием. На поле каждый защищал родные цвета. За сборную выступали вместе. И с чего враждовать им и, тем более, их поклонникам? Жаль, что такие простые истины объяснять всё труднее.

Чемпионат 1955 года Яшин начал так, будто продолжал прошлогодние подвиги. 24 апреля в Минске «в отличном броске парирует мяч». 2 мая в Москве с киевлянами в сущности закрепляется фирменное и отработанное: «Очень четко играет вратарь хозяев Яшин. Он часто выходит на перехват мяча, неизменно разрушая комбинации соперников. Так, Яшин отбивает сильный удар Зазроева, а затем перехватывает мяч, ликвидируя прорыв всё того же Зазроева».

Интересно. По тону репортажа чувствуется, что В. А. Гранаткин к маю 1955 года вряд ли считал яшинские новации «цирком».

Затем 9 июня следует встреча с «Торпедо». Здесь сразу два знаковых момента. Первый: отчет в «Советском спорте» пишет возвратившийся из сталинских лагерей Н. П. Старостин. Второй: дискуссия великих Яшина и Стрельцова. По информации Николая Петровича, голкипер пусть и «с трудом», но «отбивает несколько сильных ударов» юного торпедовского дарования. В итоге Эдуард не забил, а автозаводцы уступили — 0:2.

Пути замечательных советских футболистов, вратаря и нападающего, будут неоднократно пересекаться. В сборной, в конце концов, если бы они и захотели, не смогли бы миновать друг друга. Однако, как и в случае с Сальниковым, сталкивать гигантов, подсчитывать, кто из гениев «гениальнее», по-моему, нехорошо. Можно найти массу подтверждений их взаимного уважения. Да надо ли? Для соотечественников они всегда рядом. Там, наверху.

А в чуть оставленном нами 55-м у Льва Ивановича 17 июня случились неприятности. В общем-то, случились они у всего «Динамо», которое было разгромлено «Спартаком» 4:1. Якушин, между прочим, никогда не скрывал, что по составу красно-белые смотрелись сильнее. Потому опытный тренер и строил игру бело-голубых от обороны. Не глухой, с бестолковыми откидками абы куда, а пружинной, готовой развернуться в молниеносную, убийственную контратаку. Это получалось, если тылы не подводили. А тут Анатолий Ильин пробил с 30 метров и… И время послушать А. М. Акимова: «Яшин не рассчитал броска, и мяч вновь оказывается в воротах „Динамо“». Стало 3:1. Спартаковцы опять атакуют, «используя неточную игру Яшина, который после третьего пропущенного гола потерял обычную уверенность».

Цитата приведена, сами понимаете, не из желания уязвить. И даже не в угоду пресловутой объективности: дескать, и у заслуженных людей неудачи бывают. Просто нужно осознавать, до какой степени успех динамовцев зависел от их первого номера. «Обычная уверенность» Яшина — не всегда достаточное, но необходимое условие победы его команды. По крайней мере, в союзном первенстве 1950-х годов.

Ибо на международном уровне о достаточном и говорить не стоит — необходимого же нужно было во много раз больше.

Это и показал 7 июля так называемый товарищеский матч с итальянским «Миланом»[8]. «Дело Босмана», полнокровно населившее европейские клубы иноземцами, как мы понимаем, еще не прогремело, однако легионеры в составе грозного соперника имелись. Они-то всё и решили. «Соерсен мимо выстроившихся игроков направляет мяч в ближний угол ворот. Не ожидавший такого удара Яшин даже не сделал попытки отразить мяч, так как не сумел правильно выбрать место в воротах». Третий гол забил Нордаль ударом в дальний угол. «И в данном случае вратарь динамовцев не попытался перехватить мяч, считая, видимо, что он идет мимо ворот». В общем, проиграли 2:4.

Вышеизложенное и называется международным опытом. Которого у наших было тогда необычайно мало. Но что отличало Яшина, так это желание и умение учиться. Соерсен и Нордаль не выступали в чемпионате СССР. Лев Иванович не знал, чего от них ждать. Теперь узнал. И стал сильнее.

Чтобы доказать выдвинутый тезис, придется, пожалуй, нарушить хронологию. Так как ранней осенью московское «Динамо» нанесло ответный визит в Италию. И если проигрыш 0:1 «Фиорентине» нас сейчас не слишком интересует, то встреча с «Миланом» 4 сентября весьма показательна. Мастеровитые хозяева наседали весь первый тайм, счастливчик Нордаль головой после подачи углового открыл счет. Однако стоит заметить, что забить миланцы в эти тяжелые для москвичей минуты могли гораздо больше и помешал им не кто иной, как вратарь Яшин. Во второй же половине картина изменилась: динамовцы быстро отквитали гол, а затем в красивой борьбе полностью переиграли соперника. Тот пытался изменить ход матча, выпустив двух свежих форвардов. Ничего не получи лось: Лев не желал пропускать, в чем и преуспел. А поймавшие кураж нападающие довели счет до разгромного 1:4!

И всё же вернемся к последовательному изложению событий. Международные испытания продолжились летом на уровне сборных. Да каких! Для начала в Москву приехала команда ГФР (Германской Федеральной Республики — так тогда именовалась более нам привычная ФРГ). Чемпионы мира. Немцы.

О том поединке написано много. Повторяться не хочется. Выскажу лишь одно суждение: да, на трибунах сидели люди со споротыми погонами, которые воевали насмерть с соотечественниками вышедших в белых майках игроков (а Фриц Вальтер сражался против наших непосредственно и попал в плен), да, нам «была нужна одна победа», да, напряжением последних сил СССР победил 3:2 — и всё-таки состоялся великолепный футбольный матч, а не бой без правил. И обращен он был в будущее, а не в прошлое.

Как сыграл Яшин? Обратимся к документу, счастливо обнаруженному всё тем же А. М. Соскиным. Брошюра называется «Международные встречи советских футболистов в 1955 году». Авторы труда А. А. Соколов и Б. Я. Цирик. Итак, о вратаре: «Провел игру удовлетворительно. Смело играл в штрафной площади и вне ее. Ликвидировал несколько возможных прорывов, играя за штрафной площадью. Единственный в обороне (в первом тайме), кто все время руководил, подбадривал, подсказывал. Взял трудный мяч от Харпера. Организацию атаки затягивал больше, чем нужно, посылая иногда мячи в глубину обороны немцев высокой передачей. Допускал технические ошибки (отскоки мяча при ловле). Совершил грубую ошибку, повлиявшую на результат. При выходе № 11 с мячом к линии ворот, в то время как он еще не дошел до линии два метра (в четырех метрах от стойки), Яшин вышел из ворот на перехват, открыл угол, и № 11 забил мяч».

Он пропустил дважды. По обыкновению винил себя: «И в обоих случаях, когда мяч побывал в наших воротах, была моя вина. И тогда, когда после удара Вальтера мяч, задев кого-то из наших защитников, влетел в сетку, и тогда, когда, воспользовавшись моим неосмотрительным выходом, Шефер забил гол в ближний от меня угол». Однако специально назначенные аналитики первый мяч (немцы сравняли счет) ошибкой не считают. Удар у Вальтера, кто бы сомневался, вышел хорошим, но рикошет от Башашкина привел к германскому локальному успеху. Так рикошет есть рикошет: при сильно пущенном мяче среагировать на него практически невозможно. То есть с А. А. Соколовым и Б. Я. Цириком можно согласиться.

Со второй пробоиной, от Шефера, — сложнее. Бывает, что коса находит на камень. В нашем случае состоявшийся гроссмейстер на нюансе переиграл всё же еще начинающего, бесконечно талантливого, идущего на смену мастера.

Сохранилась видеозапись эпизода. Яшин выходит из ворот, ожидая прострела. И в союзном чемпионате любой краек как раз и ударил бы вдоль ворот. А Шефер невыразимо закрутил в ближний угол. Попал.

Это совсем не гол от «Милана», когда вратарь остался на месте, решив, что мяч в ворота не попадет. Здесь иной уровень. Яшин не стоял — действовал на встречном курсе. А немецкий гол подвиг на новые размышления, и вновь он в компьютерной своей памяти прокручивает эпизод по тактам. Его поймали на выходе! Значит, дело принципа — работаем над ошибками.

Проверить качество работы — и вновь на мировом уровне — пришлось очень скоро. Через месяц, 25 сентября, советской команде предстояла ответная встреча с венграми на их поле. О том поединке написано много меньше, нежели о противостоянии с чемпионами мира, а ведь он стал первым из вратарских подвигов Яшина в выступлениях за сборную.

Игра в Москве 1954 года проходила в упорной спортивной борьбе труднодостижимого уровня. Грубости не было, обе стороны увлеклись футболом. Но за год изменилась политическая обстановка. Отношения между двумя государствами решительно портились. Точнее сказать, советских руководителей всё сильнее раздражало желание венгров покинуть социалистический лагерь. Указанное желание вылилось в 1956 году в восстание соответствующей направленности. Однако и в 1955-м советских, мягко говоря, не любили. Волну неприкрытой ненависти приняли на себя ни в чем не повинные футболисты, а не политики, к которым и следовало предъявить претензии. Венгры действовали очень грубо. Английский судья Эллис потерял управление игрой. А в таких случаях сильнее всего достается вратарю: его бить удобнее. Вышел на перехват — ну и получи прямо в воздухе как бы в борьбе за мяч. Яшина так и охаживали оба тайма схватки, в которую хозяева превратили футбол. Вратарь же, поднявшись с газона, вновь отбивал, брал, опять отражал. Затем — Лев не успел подняться — его ударили по голове. Он потерял сознание. На мгновение. Потом встал и хладнокровно (советские люди на венгерском газоне в тот день вообще не отвечали на провокации) продолжил игру. Иного решения он не мог бы принять. Тогда бы это был кто-то другой. Его же дело привычное: спасать.

Забил ему Пушкаш лишь с выдуманного деморализованным Эллисом пенальти. Лев Иванович и тот удар — после явного-то сотрясения мозга — почти взял.

Да, если это не героизм, то что?

Впрочем, пора вернуться на родину. Там у динамовцев всё складывалось просто замечательно. Опередив спартаковцев на очко, они второй раз подряд завоевали первое место. С роскошной разницей мячей 52–16. Последняя цифра просто-таки вопиет сама за себя, учитывая, что Яшин провел все 22 матча. Процент пропущенного посчитать нетрудно. А играли в ту пору в пять нападающих и три защитника.

Немного, надо признать, огорчило второе поражение 2 октября от «Спартака» (1:2). Именно в тот день и произошел случай с Сальниковым, о котором мы упомянули выше. Изложим факты.

Спартаковцы получили право на пенальти. Перед исполнением которого предусмотрительный Сергей Сергеевич (он и потом такой «запрещенный прием» применял) отправляется к судье доложить, что Яшин любит дернуться (а кто не любит?) до удара. Дабы арбитр реагировал, если что.

Удар. Яшин берет.

Судья просит повторить. Протесты не принимаются.

Второй удар — гол.

Разных мнений по сию пору не счесть.

Народный артист СССР Лев Константинович Дуров, старый и верный болельщик «Динамо», рассказывал в «Спорт-экспрессе» от 12 ноября 2012 года: «Вот у Яшина с Сальниковым на моих глазах произошло странное. Зрители ничего не поняли, а я потом разведал, в чем дело. В ворота „Динамо“ Латышев назначил пенальти. Сальников подошел и что-то на ухо прошептал судье. Лева после удара мяч взял — а Латышев показывает: перебить! Яшин, скрестив руки, пошел на Сальникова. Идет, идет, тот всё пятится… От Латышева отмахнулся: мол, подожди, сейчас вернусь. Гнал Сальникова до спартаковских ворот! Затем вернулся, пенальти перебили — Яшин демонстративно не шелохнулся. Голову не повернул!» — «В чем секрет?» — это корреспонденты интересуются. «Летит самолет, — продолжает замечательный актер, — вам он до фонаря, но все равно глядите на небо. Так же и судья — в момент удара смотрит туда, где звук. На ногу бьющего. А Яшин этот фактор использовал — делал несколько шагов, срезал угол. В сборной отрабатывал трюк как раз с Сальниковым. И тут Сергей его заложил. Год после этого не разговаривали, насилу их помирили».

Думается, по прошествии стольких лет о чьей-то правоте рассуждать не стоит. Сальников отстаивал права атакующего, пенальтиста. Яшин — право последнего спасителя. Важнее иное. Лев Иванович совершенно открыто, не стесняясь, объяснял: одиннадцатиметровый, если он грамотно исполнен, взять нельзя. А при замершем при этаком «расстреле» до удара голкипере мяч может миновать ворота лишь в случае явной ошибки бьющего. Для нас с вами сегодня значимо, что пусть через десятилетия, но к мнению безукоризненного профессионала международная футбольная общественность в известной мере прислушалась. В текущем веке вратарь на линии ворот может совершать любые телодвижения до, во время и после удара. Главное — не выбегать на бьющего. Ну, такое Яшин и сам бы никогда не поддержал.