О русской грязи и вековой технической отсталости.

К вопросу о невостребованных изобретениях.

Печальная это тема: невостребованные вовремя открытия. Говоря об отсталости России, часто приводят в пример судьбу паровой машины Ивана Ивановича Ползунова. В середине XVIII века на алтайских горных разработках он сделал совершеннейшую для того времени паросильную машину. Не выдержал мастер напряженной работы, умер от чахотки за неделю до ее испытания. Без мастера машина оказалась никому не нужна: никто толком не знал, что с ней делать.

Грустная история? Очень грустная.

Или вот история Ивана Петровича Кулибина. Почти всем его проектам выпала судьба не быть реализованными. Разве что созданный в 1779 году прожектор, при малом источнике дававший мощный свет, был использован при освещении мастерских в промышленности.

А множество часов разных размеров и назначения, сделанные Кулибиным, использовались как игрушки.

Проекты паровой машины, приводящей в движение суда, так и остались на бумаге.

Точно так же остался на бумаге и созданный в 1779 году проект одноарочного моста через Неву с длиной пролета в 298 метров вместо планировавшегося ранее моста с 50-60-метровыми пролетами. Модель такого моста в ¹/₁₀ натуральной величины проверяла специальная комиссия. Все в порядке... Но правительство не верило в реализацию идеи и денег не дало. Печально? Очень печально.

Всего Кулибин за свою долгую жизнь разработал три варианта деревянных и три варианта металлических мостов. Все расчеты хорошо обоснованы, в принципе все проекты могли быть осуществлены. Но ни один не был воплощен.

Еще раз повторю: да, Кулибину выпала печальная судьба. Но только вот «техническое отставание» России в этой судьбе никакого значения не имеет и вообще ни при чем. Потому что во всех обществах бывают открытия, которые невозможно применить: или по техническим причинам, или из-за косности, неподготовленности человеческих умов. В конце концов, паровую машину могли придумать уже римляне. Две тысячи лет назад по морям, омывающим Европу, могли бегать первые пароходы. Не менее грустной, чем у Кулибина, была судьба Архимеда - гражданина Сиракуз и знаменитого мудреца.

И Дени Папен, известный французский изобретатель и инженер, в 1680 году построил паровой котел, которым никто не хотел заниматься. Тоже не самый веселый сюжет... История невостребованности умного человека - всегда грустная. Но ведь никому и в голову не приходит, что Франция в XVII веке — научно и технически отсталая страна, и трагедия Дени вызвана именно этим. Просто обогнал он свой век, этот талантливый Папен.

Неизвестный художник «Портрет Ивана Петровича Кулибина». 1818 г. Кулибин всячески подчеркивал свое простонародное происхождение — сейчас сказали бы «пиарился» в качестве самородка. Ходил с бородой, в сапогах и в кафтане - хоть по Академии, хоть на прием к Императрице. А в автобиографии о годах юности писал: «Имел я случай быть в Москве за гражданским делом и по охоте своей ходил к одному часовому мастеру раз до пяти, и был у него времени по получасу и по часу, и видел стенные и карманные часы в починке, у которого купил испорченную резальную колесную машину, да токарный машинкой лучковой станок». Что ж, академиков было довольно много, а самородок - один! Все правильно делал.

А может, и с Кулибиным все не так просто? Не в отсталости и дикости страны тут дело, а в том, что гений отдельного ученого может обогнать свою эпоху?

По крайней мере, относились к Кулибину именно как к гению. Умнику, интеллектуалу, изобретателю. Он ведь происходил из семьи мелкого торговца в провинциальном Нижнем Новгороде.

Екатерина Великая сделала его, молодого, незнатного, небогатого и совершенно неизвестного, заведующим механической мастерской Петербургской Академии наук. Уволил его только Павел I, принципиально уничтожавший всё, что создала мать. В 1801 году Кулибин, потеряв место, уехал в родной Нижний Новгород и жил там в страшной нужде. Очень грустно.

Но отсталость-то России тут при чем? Типичная династическая свара: паны дерутся, а у холопов чубы трещат.

Уже несколько поколений Кулибин - живая иллюстрация «научной и технической отсталости России». Якобы крепостническая страна не нуждалась в изобретениях и механизмах, отвергала талантливых людей. Но посмотрим по-другому: судьба Кулибина показывает не только неготовность общества воспринимать передовые технические идеи. Она также свидетельствует о положительном отношении к «умникам», о готовности уважать и всячески продвигать творческих людей.

Во Франции, говорят, был такой смешной и грустный случай: в начале XIX в. в Париж пришел из далекой провинции нищий крестьянин. Он сел на крыльце Министерства сельского хозяйства и рассказал пришедшим чиновникам, что совершил важное открытие. Оказалось, этот неграмотный человек самостоятельно открыл... бином Ньютона. Сам. Единицы он называл «палками», нули — «кругами» и в общем самостоятельно создал всю современную математику.

Он честно пытался донести до общества свое открытие. Куда надо идти? Ему сказали: иди в Париж, в министерство. Он пришел в Париж, спрашивал у ранних прохожих, где тут Министерство? О существовании разных министерств крестьянин понятия не имел, и кто-то махнул рукой в сторону Минсельхоза.

Когда чиновники ему объяснили, что поздно, все давно уже открыто до него, пожилой человек заплакал и пошел обратно, в свою деревню. Для образованных французов он был нелеп и смешон. А вот для русских почти той же эпохи Кулибин был интересен и ярок. Невольно вспоминается разговор Сперанского с Александром I:

— И как тебе французы, Сперанский?

— Люди там хуже наших, государь, но законы у них лучше.

— Вот и надлежит нам сделать так, чтобы законы стали не хуже французских, а люди бы хуже не стали.