Сказки под ивами.

* * *

На следующее утро в городском суде слушалось громкое дело, пунктов обвинения было хоть отбавляй: срыв общественных слушаний, запугивание его светлости господина епископа, оскорбление действием комиссара полиции и Самого Старшего констебля (которых сковали двумя парами наручников спиной к спине), а также покушение на жизнь его чести господина судьи. Все это вменялось в вину участвовавшей в беспорядках самой презренной части граждан Латберии, разумеется, зачинщикам.

Имелись в деле и смягчающие обстоятельства. Главным из них явилось отменное мастерство Тоуда в искусстве верховой езды, благодаря которому (а также полицейскому шлему, сползшему ему на глаза, застрявшему в таком положении и полностью перекрывшему всаднику обзор) был спасен судья (разъяренная толпа собиралась вздернуть его на наскоро сколачиваемой на рыночной площади виселице). Ничего не видя перед собой, Тоуд сделал круг по площади, а затем его лошадь галопом ворвалась в толпу линчевателей; судья сумел ухватиться за поводья и, таким образом, был увезен в безопасное место.

Наутро, когда все синяки и ссадины судьи, полученные во время вчерашних событий, еще горели огнем, он зачитал приговор:

— Я склонен снисходительно отнестись к зачинщикам беспрецедентных беспорядков в основном благодаря тому, что в последний момент главарем хулиганов, а именно мистером Toy дом, были проявлены здравый смысл, человеколюбие и готовность рисковать собой ради спасения представителя законной власти. Таким образом, все участники беспорядков приговариваются к месяцу тюремного заключения, а зачинщики — мистер Тоуд, Мастер Тоуд, мистер Крот и мистер Барсук — дополнительно к выплате десяти шиллингов штрафа каждый. Я бы хотел лично обратиться к господам Кроту и Барсуку, которые вплоть до вчерашнего дня были известны мне как добропорядочные и трезвомыслящие граждане: не рискуйте совершать противоправные деяния в зоне моей юрисдикции. В противном случае штраф окажется неизмеримо выше, а тюремное заключение, весьма вероятно, пожизненным.

— Слушаюсь, ваша честь, — кивнул Крот.

— Непременно последуем вашему совету, — пробурчал Барсук.

— Слушание закончено! — объявил секретарь суда.

— Победа! Вот так повезло! — вопил Тоуд по пути к камере — он-то готовил себя к смертному приговору или в лучшем случае к пожизненному заключению, и месяц в тюрьме, к тому же с перспективой досрочного освобождения за примерное поведение, показался ему не слишком большой платой за то, как от души повеселились они накануне.

— Повеселились? — рявкнул Барсук, подведенный конвоиром к дверям камеры. — Победа, говоришь? Мы собирались вести борьбу за спасение нашего леса, а не за то, чтобы просидеть месяц за решеткой. Готов поспорить, что городские власти воспользуются нашим вынужденным отсутствием на берегах Реки и вырубят весь Дремучий Лес подчистую! Никакая это не победа, Тоуд, а начало конца всего того, что мы так любили и так берегли.