Сказки под ивами.

* * *

Час спустя два крота, попрощавшись с друзьями, направились к Кротовому тупику. Уже на подходе к дому Племянник негромко спросил:

— Дядя, а что, дело действительно очень серьезное?

Крот едва обмолвился парой слов с тех пор, как они перешли Реку по Железному Мосту. В последние четверть часа шаг его явно замедлился — верный признак того, что Крот глубоко погрузился в какие-то мысли. Остановившись у живой изгороди, отделявшей тропинку от луга, он вздохнул, посмотрел на небо, уже усыпанное звездами, и, принюхавшись к вечернему воздуху, ответил:

— Очень серьезное — никаких сомнений. Рэтти не пессимист и не паникер. Если он говорит, что с Рекой неладно, значит, так оно и есть. Что именно — я не знаю, да и не буду пытаться разузнать. Во всем, что касается Реки, ее настроения и состояния, нам, кротам, лучше положиться на Водяную Крысу, Выдру да еще, быть может, на выдренка Портли, который на глазах взрослеет и уже неплохо, даже очень неплохо, понимает и чувствует Реку. А пока что Рэт правильно сказал: сплетни, домыслы и просто пустые разговоры пользы не принесут. Так что я предлагаю тебе набраться терпения. Скажи-ка лучше, удалось тебе справиться с противным дребезжанием в том окне и укротить дверь, которая открывается только после изрядного толчка плечом?

— Вполне, — улыбаясь, ответил довольный собой Племянник, который предпочитал заниматься такой работой без надзора суетливого, гордого за свой дом дядюшки; так что Крот (сам того не ведая) оказал ему большую услугу, оставив дома одного на целый день. — Впрочем, — добавил Племянник, — работы еще хватает. Особенно с окнами. И мне еще понадобится твоя помощь: подержишь лестницу, когда я займусь чердачным окошком. Оно больше всех нуждается в хорошем ремонте, чистке и — по возможности — в свежей покраске.

— Да, с ним повозиться придется, — согласно кивнул Крот, — я ведь эту раму вставлял и стеклил в первый год жизни в Кротовом тупике. А было это… ой давно. Тебя-то тогда уж точно на свете еще не было.

Так за обсуждением хозяйственных дел и за ностальгическими воспоминаниями они прошли остаток дороги и вскоре очутились под крышей уютного домика в Кротовом тупике. День выдался долгим и беспокойным, а Крот любил говорить, что утро вечера мудренее и что сон — лучшее лекарство от всех бед. И кстати, частенько оказывался прав. Проснувшись наутро хорошо выспавшимся, можно совсем по-другому, в куда лучшем свете, увидеть любую, даже самую сложную ситуацию.

Если Крот и на этот раз собирался применить для облегчения страданий то же средство, а именно выспаться хорошенько, то этим мечтам не суждено было сбыться. На следующее утро солнце, кажется, только-только взошло над горизонтом, а в дверь уже раздалось громкое и требовательное «тук-тук-тук!».

«Наверное, Рэтти, — подумал Крот, вставая с постели и накидывая на плечи халат. — Наверное, он понял что-то из того, что говорила ему Река, вот и пришел рассказать мне».

«Тук-тук-тук!» — снова разнеслось по дому, заставив и Племянника открыть глаза.

Добродушно ворча себе под нос и вполголоса призывая Рэтти (если это его не затруднит) набраться чуточку терпения, Крот принялся отодвигать засовы и открывать двери.

— Рэтти, я всегда рад тебя видеть в своем доме, — говорил Крот, — но не забывай, что в такой ранний час еще далеко не все бодрствуют и встречают новый день полные сил и…

Но за дверью оказался вовсе не Рэт Водяная Крыса. На пороге стоял весьма почтенный джентльмен, облаченный в сине-красную форму. На ремне, переброшенном через плечо, у него висела объемистая холщовая сумка, на которой красовалась вышитая красная корона и крупная надпись: «Королевская почта».

Крот тотчас же понял (как ему показалось), какую ошибку совершил почтальон.

— Вам, наверное, нужен мистер Тоуд из Тоуд-Холла, — предположил он, быстро приходя в свое обычное хорошее настроение при виде того, что погода в этот день явно решила побаловать прибрежных жителей летним теплом. — Боюсь, что вы проделали лишний путь, забравшись в нашу глухомань.

— Мне известно, где проживает мистер Тоуд, — солидно ответствовал почтальон. — Его все знают. Но мне неизвестно, приходилось ли когда-нибудь нашей службе доставлять корреспонденцию дальше, чем в Тоуд-Холл. По крайней мере на моей памяти мы не углублялись так далеко в сельскую местность.

— Ага, — кивнул Крот, несколько сбитый с толку такими длинными и трудными фразами; кроме того, он нутром почувствовал, что, сам того не желая, совершил ошибку, поставив своим вопросом под сомнение компетентность почтенного работника почтового ведомства.

— Вы, как я понимаю, мистер Крот из Кротового тупика. По крайней мере такой вывод я делаю, исходя из вашей кротоподобной наружности и из того факта, что ваш дом находится в Кротовом тупике.

— Вы абсолютно правы, — поспешил согласиться Крот.

— Значит, вы не мистер Водяная Крыса? Как я полагаю, и не он, судя опять же и по его кротоподобной наружности.

Последний комментарий почтальона относился к Племяннику, показавшемуся в дверях за спиной Крота и с некоторым подозрением рассматривавшему столь редкого и неожиданного гостя.

— Ни один из нас не Водяная Крыса, — заверил почтальона Крот, успевший понять, что лишь через безоговорочное согласие лежит путь к взаимопониманию с этим джентльменом.

— В городе проще, — устало сообщил кротам почтальон. — Там на домах номера. Будь моя воля, я бы издал закон, чтобы повесить номера на всех домах за городом.

— Понятно, понятно, — кивнул Крот. — Но я полагаю, следовало бы сохранить и столь приятную традицию, как придание домам, особнякам и поместьям имен собственных. Вы согласны?

— Не вижу смысла, — отрезал почтальон.

— Этого от вас никто и не ждал, — заметил Крот.

— А еще я не вижу смысла в том, чтобы стоять тут с вами целый день, поддерживая лишенные смысла разговоры. — Почтальон явно на что-то обиделся. — Письма должны быть доставлены. В город или в сельскую местность — неважно. Должны быть доставлены — и все тут. И не только письма, но и другая корреспонденция.

Крот опасливо покосился на сумку почтальона, словно там и скрывалась касающаяся его эта таинственная «другая корреспонденция», несомненно таящая в себе какую-то опасность. Но, судя по виду, сумка была пуста, что, впрочем, никак не казалось удивительным, принимая во внимание тот факт, что дом Крота в эту сторону от Города был последней точкой доставки.

— Не хотите ли чашечку чая и поджаренного хлеба с маслом? — поинтересовался Крот, предположив, что, быть может, с почтальонами нужно изъясняться таким образом.

— Это уж, извините, было бы нарушением всех и всяческих правил, — сурово возразил почтальон. — И это — учтите — если вы не намекали (а даже намека на намек было бы достаточно) на то, что ваше предложение включало в себя алкогольные напитки. В таком случае я должен был бы расценить ваши слова как диверсию против Королевской почты, подвергнуть административному аресту вас лично и всех проживающих в этом доме, а затем доставить в городскую магистратуру.

— Я… э-э-э… — Крот не находил слов — так удивило его известие о том, что простое предложение чашки чая почтальону может привести его на скамью подсудимых.

— Не кажется ли вам, сэр, что было бы лучше, если бы вы в дальнейшем помолчали, в особенности в отношении чая и поджаренного хлеба? Вместо этого вы могли бы продемонстрировать толику здравого смысла и лояльности к государственному почтовому ведомству, дав прямой и недвусмысленный ответ на простой вопрос: если мистер Рэт не живет здесь, то где он живет?

— На другом берегу, — сказал Крот и, помолчав, уточнил: — Реки. Если идти через мост, то придется вернуться и сделать крюк. Всего с полчаса пешком. На лодке, конечно, быстрее.

— Как это мило с вашей стороны, — оскалился в улыбке почтальон. — Позволю себе заметить, что нас лодками не экипируют.

— Вообще-то я мог бы сам передать Рэту письмо или посылку. Мы с ним старые дру…

— Сэр, я заметил наличие у вас одной странной и весьма опасной особенности, а именно умения неоднократно наступать на одни и те же грабли. На вашем месте я бы воздержался от последнего предложения. Попытка перехватить почтовое отправление является преступлением намного более тяжким, чем подкуп и задержка почтового служащего.

По правде говоря, Крота эта грозная речь не ужаснула. Видимо, он уже свыкся с мыслью о том, что общение с почтальонами — дело трудное, нервное, а главное — таящее в себе постоянный риск нарушить закон, даже не желая того. Весьма интересной представлялась ему предстоящая встреча сурового джентльмена в форме с Рэтом Водяной Крысой, у которого было не больше опыта общения с почтальонами, чем у самого Крота. Впрочем, почтальон вдруг решил сменить гнев на милость и выдал Кроту кое-какую интригующую информацию.

— Между прочим, — заметил он, — это даже не письмо.

— Даже не письмо, — отозвался Крот, уяснивший, что лишь повторение сказанного суровым джентльменом может быть некоторой страховкой от непроизвольного нарушения закона.

— И не посылка.

— Вот как… — развел руками Крот. — Значит, и не посылка.

— И даже не «адресат-выбыл-вернуть-отправителю».

— И даже не… не это, — кивнул Крот, чувствуя, что разгадка уже близка.

— Нет, сэр. И я вам скажу, нам не часто случается доставлять подобные отправления. Если честно, я даже рад этому, учитывая, сколько сил и нервов стоит мне сегодняшняя доставка и общение с адресатом.

Закончив речь, почтальон стал рыться в бездонном чреве своей форменной сумки.

— Что же это? — позабыв всякую осторожность и дипломатичность, спросил Крот.

Впрочем, на этот раз желание поделиться исключительной информацией победило в почтальоне служебную суровость и неприступность.

— Это, — сообщил он, — извещение. С одной его стороны — Предписание Клиенту об Ознакомлении и Сообщение об Извещении, с другой — Разрешение Клиенту на Ознакомление, Получение и Забирание (говоря проще — вынос и вывоз). Все вышеперечисленные действия надлежит выполнить в помещении Центрального почтового отделения нашего города по причине габаритов или веса почтового отправления, не влезающих ни в какие ворота Правил и Нормативов. В таких случаях мы, почтовые служащие, не можем брать на себя труд и ответственность за доставку и извещаем адресата о необходимости сделать это лично.

Крот лишний раз убедился в правоте своих дурных предчувствий. «Другие отправления» действительно оказались пренеприятнейшей штукой. Он даже позволил себе испытать чувство некоторого облегчения от осознания того, что Извещение на Получение и какое-то там Разрешение на Забирание адресовано не ему, а Рэту. Как-никак, а Рэт — парень куда более деловой и практичный, чем Крот. Уж он-то знает, что делать с такими Извещениями, а если и не знает, то что-нибудь придумает.

— А каково содержимое этого… э-э… отправления? — осведомился Племянник, любопытный не меньше, чем дядя.

— Я не имею права сообщать вам об этом, — отчеканил почтальон казенную фразу, но, сгорая от желания поделиться столь захватывающими новостями, тотчас же нашел выход: — Впрочем, ни один пункт Правил не запрещает мне зачитать открытое официальное отправление вслух. В тех же Правилах ничего не сказано о том, что вам в этот момент запрещается находиться поблизости и услышать то, что я буду зачитывать.

Эффектным жестом фокусника он извлек из сумки какую-то карточку, внимательно окинул ее изучающим взглядом, хмыкнул, прокашлялся и произнес всего два, но жутко непонятных слова:

— Живой груз.

— Э-э… прошу прощения… — заикнулся Крот.

— Я вижу, что мне придется взять на себя труд зачитать Извещение еще раз, сэр.

Но вы уж, со своей стороны, потрудитесь расслышать его.

Вновь уткнувшись взглядом в карточку, почтальон так же четко во всеуслышание продекламировал:

— Живой груз!

— И что теперь? Мистеру Рэту надлежит получить его?

— Или их. Живые грузы — они такие. Заранее ничего про них не скажешь.

— А не позволено ли вам зачитать еще что-нибудь из этого Извещения? Что-нибудь полезное, что могло бы дать нам ключ к разгадке этой тайны? — не удержался Крот от дальнейших вопросов.

— Единственное, что может быть полезно в этой ситуации (из того, что есть на бланке Извещения), — это указание пункта отправления данного груза. Больше здесь ничего толкового не написано. А знать обо всех посылках и грузах я не обязан: прием посылок и багажа — это другой отдел. Мы же занимаемся только доставкой письменной корреспонденции. А что касается пункта отправки — посудите сами: если бы на штемпеле стоял адрес «Чизери, Венслидей, Йоркшир», то было бы вполне законно предположить, что содержимым этого отправления является старый добрый венслидейский сыр.

— Да, но в таком случае он не был бы живым грузом, — предположил Крот.

— На вашем месте я был не стал утверждать этого столь категорично, — возразил ему почтальон. — Видели бы вы кое-какие из тех сыров, что доводилось мне лицезреть на складе Сортировочного отдела…

— Тем не менее вернемся к нашим живым грузам, — перебил его Крот. — Если бы под пунктом отправки значилось что-то вроде фермы или, например…

— Например, скотобойня или мясокомбинат, то скорее всего живой груз не являлся бы таковым, а именно живым, что мы смело можем классифицировать как переход этого отправления в разряд неживых, а именно умерщвленных или просто мертвых грузов… Я вас не утомил? Так вот, в вашем случае груз, судя по всему, имеет шансы быть живым, потому что пункт отгрузки…

— Так-так… — забеспокоился Крот.

— …Указанный в Извещении, не свидетельствует явно об обратном. Надеюсь, мне нет необходимости напоминать, что я не имею права…

— Разумеется, само собой, — поспешил заверить почтальона Крот, успевший сообразить, что того и самого снедало любопытство.

Без лишних церемоний и дальнейших комментариев щекотливой ситуации почтальон зачитал:

— Пункт отправки — Египет!

— Быть того не может! — всплеснул лапами Крот, чьи представления о живых грузах из Египта ограничивались почему-то одними верблюдами. — Ну и дела! — вздохнул он.

— Вполне разделяю ваши чувства, сэр, — кивнул почтальон.

Тут Крот понял, что не имеет права больше задерживать представителя Королевской почтовой службы, и предложил проводить его к Рэту короткой дорогой — вдоль реки.

Прогулка в солнечное, еще почти по-летнему теплое утро была сплошным удовольствием. Как Крот и предполагал, Рэт уже давно проснулся и теперь бодро возился с лодкой и веслами на своем берегу.

Завидев появившегося на другой стороне Крота, Рэт приветственно взмахнул лапой:

— Привет, старина! Только-только тебя вспоминал; вот — в гости к тебе собираюсь…

Поток приветствий оборвался, когда взгляду Рэта предстал появившийся из-за ив почтальон. Изумлению Водяной Крысы не было предела. Крот и Племянник наскоро растолковали ему, что к чему. В мгновение ока лодка Рэта пересекла водную преграду, отделявшую его от представителя Королевской почты. Впрочем, тут вышла небольшая заминка: почтальон наотрез отказался вручать Извещение где бы то ни было, кроме как по адресу, указанному на бланке, вследствие чего вся компания поспешила переправиться через реку обратно, к дому Рэта.

— Тут, наверное, какая-то ошибка, — заметил Рэт, почесав в затылке, когда Извещение было несколько раз зачитано, осмотрено вдоль и поперек и тщательно обнюхано. — Нет, точно ошибка. Я знать не знаю никого в Египте, и уж никаких верблюдов я себе точно не заказывал.

— Боюсь, этим делу не поможешь, сэр. Правила есть Правила, — напомнил всем почтальон. — Мы, Королевская почта, несем ответственность за груз с того момента, как он прибывает, и до того, как клиент признает получение Извещения. При этом в качестве знака согласия может расцениваться даже ваше молчание. То есть с того момента, как вы, хотя бы про себя, прочитали Извещение, начинается отсчет времени, а именно: вам дается один день на то, чтобы бесплатно получить вышеуказанное отправление. Начиная же со второго дня вступает в силу штрафной тариф за хранение груза: шесть пенсов в день — минимум. Разумеется, счет идет исходя из числа голов живого груза, присланного тому или иному получателю. И я полагаю справедливым, что стадо верблюдов или табун арабских скакунов обойдутся несколько дороже одной полудохлой клячи.

— Но, сэр, если… — попытался вставить что-то Рэт.

Почтальон не стал выслушивать возражений.

— Позволю себе предупредить вас, сэр, — продолжил он, — о весьма возможном повышении тарифов в самом ближайшем будущем. И не забудьте о прецедентах! Например, дело лорда Белла, бывшего хлопкового короля Глазго, легкомысленно признавшего получение Извещения о прибытии пятнадцати больших тюков хлопка-сырца из Индии, а затем забывшего получить их в подобающие сроки. Шесть лет такой забывчивости — и судебное- дело кончилось банкротством: имущество лорда описали за долги почтовому ведомству, а сам он прямиком направился в долговую тюрьму.

— Ой, Рэтти, я думаю, тебе стоит забрать его — или их — прямо сегодня, — негромко сказал Другу Крот.

— Но выбираться в Город в такой денек — это же последнее дело! Только этого мне не хватало.

— Позволю себе напомнить, сэр, — проникновенно сообщил почтальон, несомненно обладавший опытом общения с трудными клиентами и знавший, как найти у любого из них слабое место, — что в вашем случае судебный исполнитель, несомненно, в первую очередь конфискует в качестве первоначального взноса за просроченные платежи не что иное, как вот эту самую лодку.

— Нет! Только не лодку! — простонал Рэт с тоской, словно уже прощаясь, глядя на любимое суденышко, с которым было связано множество приятных воспоминаний: сколько раз прогуливались в этой лодке по Реке его старые приятели, сколько раз выручала она их в самых разных происшествиях, а сколько труда и заботы вложил он в ремонт, когда ее дно и борта изрядно пострадали во время одной из самых дерзких и опасных экспедиций…

— И весла тоже, сэр. — Голос почтальона прямо-таки загонял Рэта в могилу. — Они-то точно будут конфискованы вслед за лодкой — вследствие ненужности ввиду отсутствия самого судна. Так что мой вам совет: забирайте груз как можно скорее.

— Ну да, конечно, обязательно! Я должен, я просто обязан! — пробормотал вконец раздавленный Рэт. — Вот только… слушай, Крот…

— Да…

— Вы с Племянником… Ну, вы не могли бы съездить со мной? Я боюсь, что, если этот живой груз окажется стадом чего-то большого и строптивого, мне может понадобиться помощь, и немалая.

Рэт вздохнул и посмотрел на Реку, текущую прочь от Города. Настроение было окончательно испорчено: поездки в Город вообще были не особенно по вкусу Водяной Крысе, а уж в такой солнечный денек, едва ли не последний в этом сезоне, да еще это вчерашнее предупреждение Реки…

— На лодке туда и за целый день не доберешься, — вздохнул Рэт, — всю дорогу грести против течения! Ничего не поделаешь, придется одолжить у Тоуда паровой катер.

Проводив почтальона до Железного Моста и попрощавшись с ним, Крот, Племянник и Рэт, которого, казалось, жгла сквозь карман карточка Извещения, решительно направились в Тоуд-Холл, чтобы выяснить, нельзя ли будет воспользоваться катером, оборудованным паровым двигателем.

Самого Тоуда никто из них не встречал уже довольно давно. На сей раз они застали владельца Тоуд-Холла в большой гостиной — у парадного входа. Усталый Тоуд сидел в кресле, а добрая половина комнаты была завалена грудой больших и маленьких коробок, свертков и пакетов. Вся эта куча явно была только что доставлена в усадьбу. На каждом ящике красовалась фирменная маркировка одного из любимых магазинов Тоуда — престижного и дорогого заведения для весьма обеспеченных покупателей. Помимо всего на упаковках был виден свежий черный оттиск штампа: «Срочная доставка. Оплачено».

Тоуд, приветствия которого обычно бывали энергичными, многословными и жизнерадостными, был сам на себя не похож. Он с тоской взирал на груду коробок, словно опасаясь приступить к процедуре открывания, а увидев старых друзей, только вяло взмахнул рукой и буркнул:

— Привет, ребята.

— Можем чем-нибудь помочь, старина? — осведомился Рэт.

— Боюсь, что нет, — вздохнул Тоуд.

— Что, решил обстановку в доме сменить? — полюбопытствовал Крот, кивнув в сторону груды коробок.

— Ты о чем? А! Это не для моего дома. Это даже не для меня, — пробормотал Тоуд.

Он встал, походил по гостиной, снова глубоко вздохнул и заявил:

— Да что толку говорить об этом с вами, ребята! Вам-то что: вам не о ком заботиться и беспокоиться надо только о себе. Другое дело я. Мне постоянно приходится думать о своих опекунских, почти отеческих обязанностях, все время принимать во внимание соображения заботы о ближнем… Ну да ладно, вам меня все равно не понять. Чем могу быть полезен, ребята?

Видя, что Тоуд больше не намерен разводить беседы об ответственности за ближнего, Рэт коротко объяснил ему суть дела и обосновал необходимость одолжить у него катер. Тоуд, который при всех своих недостатках никогда не проявлял жадность или прижимистость, был только рад предоставить судно друзьям. Но о том, чтобы поехать с ними, не могло быть и речи…

— Нет, друзья, как бы мне того ни хотелось, не могу я с вами никуда ехать. У меня на сегодня уже запланировано столько дел, сколько забот! Так что забирайте катер и плывите на здоровье куда хотите. Не поминайте лихом старину Тоуда. А мне сегодня предстоит не только разбор этого завала, но и нечто куда более серьезное: он приезжает. Сегодня.

— А я и забыл! — хлопнул себя по лбу Крот. — Точно, ты же говорил.

— Да кто приезжает-то? — Рэт явно еще не пришел в себя.

— Мастер Тоуд, — напомнил ему Крот.

— Ну да, конечно же. Тогда нам следует поторопиться. — Рэт явно не собирался засиживаться у Тоуда до приезда столь важной персоны, да и радости по этому поводу в его голосе не чувствовалось. — Слушай, Тоуд, я последний раз предлагаю: бросай все и своего этого… и давай поехали) с нами.

— Ничего-ничего, сегодня вы уж как-нибудь постарайтесь обойтись без меня, — сказал Тоуд, открывая дверь на террасу. — Рэтти, где стоит катер, ты знаешь, управляешь ты им не хуже меня… Да что там говорить — намного лучше! В общем, извините, но вам стоит поторопиться. Счастливого вам пути, а я уж здесь сам разберусь.

С этими словами Тоуд скрылся в доме, а Крот с Племянником и Водяная Крыса спустились по лужайке к причалу, где покачивался на воде паровой катер. Рэт умело запустил мотор, и вскоре катер уже уверенно шел вверх по течению к Городу. Леса по обоим берегам были словно охвачены пожаром — так сверкали на солнце раскрашенные осенью желто-красные кроны деревьев. В реке же они отражались куда более приглушенными тонами, заставляя вспомнить о спокойной гамме красок поздней осени и начала зимы.