Трагическое послание древних.

Врачи и медсестры имеют более тренированную защитную оболочку.

— Мы даже не можем представить, сколько раз в жизни мы самоизлечиваемся от болезней. Множество раз. И сами не заме чаем этого. Наше подсознание, на уровне которого происходит этот процесс, даже не беспокоит наше сознание — оно спокой но делает свою ежесекундную работу, защищая нас от чужой информации или «латая дыры» в защитной оболочке. Оно, наше божественное подсознание, освобождает наше сознание для творческой работы, чтобы человек мог спокойно и планомерно следовать принципу «реализуй себя сам», не заботясь о постоянной борьбе с чужой негативной информацией. Однако… эх, как плохо мы осознаем роль этого божественного подарка, не следуя принципу «реализуй себя сам», позволяя себе паразитировать на чьей-либо шее, предаваться праздности, с укором смотреть на шефа, требуя вознаграждения за малейшее достижение, и так далее.

— Да уж.

— Врачи и медсестры, которые чаще других имеют контакт с чужой болезнетворной информацией, общаясь с больными людьми, имеют, на мой взгляд, более тренированную защитную оболочку, которая, так сказать, способна более эффективно «латать дыры» в ней. В противном случае врачи и медсестры болели бы значительно чаще.

— А как, по-твоему, существует ли что-либо общее между заражением инфекцией и чужой информацией? — задал хитроумный вопрос Венер.

— По-моему, по-моему… — замешкался я. — Общее должно быть, потому что… Да, кстати! Вспомни пример, который я приводил. Ну, тот, где говорилось о двух группах клеток в герметичных камерах в опыте В.П. Казначеева. Одну группу клеток ведь заражали вирусом, а информация (без вируса!) передалась другой группе клеток, заразив ее такой же вирусной болезнью. Отсюда следует, что бактерия или вирус играют вторичную, менее важную роль, являясь всего лишь материальной оболочкой зловредной информации, а заражение осуществляется, прежде всего, информацией, локализованной в тонкой энергии клетки. Однако материальная оболочка патологической информации тоже играет роль, помогая преодолевать защитную оболочку против чужой информации.

— Скажи, что ты имеешь в виду, говоря о понятии зловредной информации бактерии или вируса, локализованной в ее тонкой энергии? — опять задал трудный вопрос Венер.

— Это очень трудно объяснить и представить себе… — в замешательстве проговорил я. — Вся информация в тонкой энергии бактерии или вируса не может быть зловредной, так как большая ее часть, наверное, обеспечивает процессы размножения, питания, клеточного дыхания и прочее. Только часть информации может быть вредной. Какая же? А та… Стой! Венер! У тебя на штормовку упала искра. Горишь!

Венер захлопал ладонью, потом, наслюнявив палец, смочил прожженное отверстие в штормовке.

— Ничего, штормовка старая. Кстати, поднялся ветер, похолодало. Давай подогреем чай!

— Давай, — сказал я, поднявшись и подвесив котелок поближе к огню.

Когда чай согрелся, я разлил его в кружки.

— Сахар искать не буду. Темно. Я не знаю, где он.

— Да ладно, — ответил Венер, отхлебывая чай. — Кстати, что ты говорил о той части информации бактерий или вирусов, которая является вредоносной?