Папа, ты сошел с ума.

Лук.

Мы проходили часа полтора по гавани, а потом устроились посидеть на бревнах. Прямо на виду у нас стоял корабль с названием «Грозный друг». Отец сказал: интересно, что бы значило такое название? И в самом деле, что это за название для корабля? Что это за друг, который грозен? Если уж он грозен тебе, то какой же он друг? А может, это не про человека, а про что-то другое? И если так, то про что?

— Что бы это значило, па?

— Не знаю, но сам корабль явно хорош, не правда ли?

— Корабль замечательный — такой весь узкий, и такой весь белый, и уж наверное быстрый.

— Наверняка быстрый, судя по его линиям.

— Вот бы его нам! Первым делом я поменял бы название.

— Как бы ты назвал его?

— Как-нибудь по-другому.

— Ну, например?

— «Беляк».

— Это годится для зайца.

— Ладно, пусть будет «Лук и стрела».

— Где ж ты в нем углядел и лук, и стрелу?

— Этот корабль похож на стрелу. Он узкий и вытянутый и быстрый, как стрела.

— Ну а где же лук?

— А лук — море. Разве не может быть?

— Может. Какое еще предложишь название?

— «Тут и там».

— Неплохо.

— «Теперь или никогда».

— Тоже неплохо.

— «Вот и я».

— Отлично.

— Нашел, па! Вот теперь я нашел название, самое подходящее для этого корабля.

— Какое?

— «Ха-ха-ха!».

— Вот это здорово.

— Этот корабль, па, чем-то похож на смех. Ей-богу, похож. И не похож ни на какого грозного друга.

— Ты прав, этот корабль исходит и заражает смехом.

— Ну а что же это за «грозный друг», па?

— Быть может, разум?

— Почему разум — грозный?

— Не знаю, но временами так оно кажется.

— Только не мне.

Отец мой растянулся на бревнах и закрыл глаза.