Папа, ты сошел с ума.

Ветвь.

В один из дней утром отец сказал:

— Ну вот наконец и последний день старого года. И вот тебе полицейский свисток, а мне армейский горн. Год кончится в полночь через семнадцать часов, но мы с тобой, для забавы, продудим конец ему — сейчас.

Так мы и сделали.

— С Новым годом, — сказал отец.

— С Новым годом, — сказал я.

На следующее утро, когда мы проснулись, был первый день нового года.

— Я не вижу никакой разницы.

— А ее, пожалуй, и нет, — сказал мой отец. — Но поскольку это все-таки первый день новорожденного года, будет неплохо, если ты залезешь в ванну и хорошенько помоешься.

Я послушался его, пошел в ванную комнату и не просто пополоскался под душем, а по-настоящему выкупался. Когда я вылез из ванны, вытерся досуха и вернулся в комнату, на кровати моей была разложена вся одежда, какая имелась у меня в этом доме.

— Выбери сам что хочешь, — сказал из кухни отец.

Я оделся, причесал волосы и чистенький предстал перед ним.

Он окинул меня быстрым взглядом и сказал:

— Ну вот, теперь перед нами опрятный, чистенький мальчик, если только бывают на свете такие мальчики.

Стол был уже накрыт и еда расставлена — горячие блины, сироп, какао, кофе, абрикосы из банки, вареные яйца, грудинка, масло, сыр, холодец и кружками нарезанные помидоры.

Мы сели и принялись за всю эту снедь, и я все ел и ел, уписывал за обе щеки, потому, наверное, что от купанья разыгрывается аппетит.

— Никогда я так чудесно не завтракал.

— Продолжай в том же духе. В печке у меня есть еще блины.

— Где ты взял сироп?

— Сам приготовил. Весь графин обошелся нам в три цента, не больше. Мы экономим деньги на каждой мелочи.

— Он очень вкусный, особенно если запивать грудинку.

— Я считал, что в первый день нового года завтрак у нас должен быть грандиозный.

— Такой он и получился.

— Мы живем только раз, как говорится.

— Хватит и раза.

— Тебе не хотелось бы жить дважды?

— Не знаю, па. А тебе?

— Тоже не знаю. Иногда думаю, что хорошо было бы прожить всю жизнь сначала, а иногда благодарю Бога, что большую часть ее уже прожил.

— Но приятно все-таки вкусно поесть. Особенно за завтраком.

— Без еды и сна нам просто нет жизни.

— Ну и забавно же, — сказал я.

— Вот именно, что забавно.

— Я про жизнь говорю. Веселое дело — жить.

— Да, — сказал мой отец. — Очень даже веселое, но в жизни человека не бывает такого дня, в котором к веселью не примешивалось бы немножко боли, печали и сожалений.

— Ну и пусть. Что вреда от «немножко боли, печали и сожалений»? Давай сядем в машину, па, и поедем к холмам и там сойдем и побродим немного.

— Ладно, — сказал мой отец. — Этот мир — он твой, ты же знаешь, мой мальчик.