Афоризмы. В начале было слово.

Критика в литературе то же, что полиция и судебная часть в государстве.

С точки зрения критики книга считается виновной, пока не будет доказано обратное.

Критика – это система истин, купленная ценою системы ошибок и умолчаний.

Строго говоря, место критики – в лакейской.

Критика требует куда больше культуры, чем творчество.

Эмблемой критики должна быть кукушка; она подбрасывает свои яйца в чужие гнезда, потому что иначе не сможет их высидеть.

Критика – не борьба мнений, а борьба мотивов.

Критика – занятие бессмысленное: читать нужно не для того, чтобы понять других, а для того, чтобы понять себя.

Критика может нас прикончить; мы не можем прикончить критику; поэтому лучше всего о ней забыть.

Критиковать – значит доказывать автору, что он не сделал этого так, как сделал бы я, если б умел.

Критиковать автора легко, трудно оценить.

Критик бранит писателя: это называют критикой. Писатель бранит критика: это называют бранью.

Критиковать всерьез можно лишь тех, кто что-то собой представляет; но их так мало, что надо их беречь и лелеять.

Критика своих современников – не критика, а беседа.

Присматриваться к оттенкам – значит их подчеркивать. Разбирать оттенки – значит их искажать.

Трудно ярко писать о серости.

Скука, в конце концов, есть одна из форм критики.

Трудно критиковать плохих перед еще худшими.

Каждый автор, как бы он ни был велик, желает, чтобы его творенье хвалили. И в Библии, этих мемуарах божьих, сказано совершенно ясно, что создал он человека ради славы своей и хвалы.

В книжках общедоступных серий принято излагать общедоступные взгляды, и дешевая критика извинительна в дешевых изданиях.

Считайся с критикой, даже несправедливой; не доверяй критике, даже справедливой.

Публика – единственный критик, мнение которого чего-либо стоит.

Критик – человек, продавший свой аппетит.

Критик: человек, который ради куска хлеба отбивает аппетит у других.

Критик – это читатель, который занимается перевариванием. Поэтому ему нужно несколько желудков.

Что такое критик? Читатель, который причиняет неприятности.

Часы критика на пять минут опережают часы всех остальных.

Заурядность более опасна в критике, чем в писателе.

Критик – это человек, который пишет о том, что не любит.

Критик – это человек, который знает дорогу, но не может водить машину.

Критик создан, чтобы оценить людей, превосходящих его самого, но, увы, никогда не находит их.

Критик – усыпляет хлороформом похвал, а потом оперирует.

Хороший хирург знает, когда его нож затрагивает нерв; и хороший критик также чувствует движение своего пера.

Критик пытается понять художника – увы, без взаимности.

Критик – это связка пристрастий и предубеждений, кое-как скрепленная чувством вкуса.

Критик – это человек, который умеет читать и учит этому других.

Критик призван быть не читателем, а свидетелем читателя – тем, кто следит за ним, когда он читает и чем-то взволнован. Важнейшая критическая операция – определение читателя. Критика слишком много занимается автором.

Критик – это ботаник. А я – садовник.

Критик призван просвещать читателя, художник призван просвещать критика.

Многие критики могли бы остаться в памяти потомства благодаря тому, чего они не поняли.

Критик – не дополнение к художнику, как вогнутость к выпуклости, но соперник.

Даже самая злая собака не кусает того, кто ее кормит. Какой пример литературным критикам…

У этого критика зубы острые, но фальшивые.

Критику не обойтись без грубоватости; в цирке выступление клоуна нередко бывает лучшим номером программы.

Вы – простая змея, а Добролюбов – очковая змея.

Критики – не убийцы; они лишь выписывают свидетельство о смерти.

Этому критику не хватает третьего уха и двух первых яиц.

Не дело критика – выискивать и копаться; пусть сидит сложа руки, ожидая, пока книга его найдет. Таланты не нужно искать в микроскоп, талант должен сам заявить о себе звоном во все колокола.

Грустная привилегия критика заключается в способности понимать людей, которые его не понимают.

Когда глаза критика отуманены слезами, его мнение не имеет значения.

Никогда не верь художнику – верь повествованию. Истинная задача критика – спасти повествование от художника, который его создал.

Критиковать может любой дурак, и многие из них именно этим и занимаются.

Плохие писатели часто становятся хорошими критиками. Ничего удивительного: из кислого вина часто получается отличный уксус.

Хороший писатель – не обязательно хороший критик, так же как хороший пьяница – не обязательно хороший бармен.

Задача критика состоит в том, чтобы показать, что, в сущности, именно вы должны были написать эту книгу, будь у вас время, но так как времени у вас не было, вы рады, что это сделал кто-то другой, хотя, разумеется, можно было сделать это гораздо лучше.

Критики подобны привратникам перед входом на придворный бал: они могут пропустить достойных и задержать дурно одетых и не имеющих входного билета, но войти внутрь они не могут.

Критики словно евнухи в гареме; они точно знают, как это нужно делать – они каждую ночь видят, как это делается, но они никогда не делали этого сами.

Критик – это курица, которая кудахчет, когда кто-то другой снес яйцо.

Вправе ли критик судить об омлете, если сам не может снести яйца?

От критика требуют, чтобы он камни сделал удобоваримыми.

Квалифицированный критик может ошибаться более квалифицированно.

Критики, как вообще все люди, находят то, что ищут, а не то, что действительно есть перед ними.

Нет такой дозы глупости, которая уберегла бы книгу от решимости критика признать ее настоящим событием.

В своих статьях об Ибсене мистер Шоу пространно излагает то, что думал бы Ибсен, будь он Бернардом Шоу.

Критики всегда сравнивают. Несравнимое от них ускользает.

Люди, которым за сорок, не вправе судить о книгах, написанных в новом духе.

Судя по их виду, большинство критиков продаются за недорогую цену.

Он критик не для больших, а для мелких писателей – под его лупой не помещаются киты, но зато помещаются интересные блохи.

От тлетворного влияния критиков не задохнулся еще ни один гений.

Профессор Трент сказал, что Вальтер Скотт переживет всех своих критиков. Это верно. Чтобы быть критиком Скотта, нужно прожить две жизни. В восемнадцать лет вы читаете «Айвенго». Теперь, пока вам не стукнет девяносто, вы не возьмете в руки второй роман Скотта. Я не говорю уже, что для того, чтобы дожить до девяноста лет, критик должен вести абсолютно правильный образ жизни и быть воздержанным в еде и питье.

Занятие критиков – следить за поэтом, но следить за критиками – не занятие для поэта.

Каждый хороший поэт – еще и критик; но не наоборот.

Едва ли нужно обязательно быть поэтом, чтобы быть критиком; но, чтобы быть хорошим критиком, нужно не быть плохим поэтом.

Для виршеплета нет достойного судьи его писаниям: если человек не сочиняет стихов, он ничего в них не смыслит; если сочиняет – он соперник.

Способность понимать великого поэта почти равна его таланту.

Только великий поэт может понять поэзию своего собственного времени. Поэзию прошлого легче понять.

Критик на вопрос стихотворца, которое из двух стихотворений печатать, выслушав первое, сказал: печатайте второе.

Плохого критика видно по тому, что он обсуждает поэта, а не поэму.

В наш век газеты пытаются заставить публику судить о скульпторе не по его скульптурам, а по тому, как он относится к жене; о художнике – по размеру его доходов и о поэте – по цвету его галстука.

Поэт в окружении критиков чувствует себя как бродячий скрипач, играющий перед стаей волков в зимнюю стужу.

В литературе каждый норовит что-нибудь открыть или изобрести, и кто не может изобрести стихи, тот изобретает поэтов.

Рецензия пишется для того, чтобы книга нашла читателя, более умного, чем рецензент.

Рецензенты имеют право не только говорить людям в глаза, что они дураки, но даже доказывать им это.

Бедные рецензенты оказываются в положении репортеров при полицейском участке, расположившемся в стане литературы, и вынуждены информировать о новых преступлениях рецидивистов от искусства.

Уметь отличить хорошую книгу от плохой недостаточно: это порой удается даже профессорам литературы.

Рецензенту редко нравятся книги, о которых он пишет, но очень нравятся его собственные рецензии.

Есть критики, считающие произведение автора эпиграфом к своей рецензии.

Многие люди вообще не читают книг, а только их рецензируют.

Написание рецензии занимает так много времени, что некогда прочесть саму книгу.

Рецензенты бывают двух видов: те, кому мало есть что сказать, и те, кому нечего сказать.

Кто пишет отзывы о книгах? Люди, которые сами не написали ни одной книги. Кто пишет проникновенные воззвания насчет трезвости и громче всех вопит о вреде пьянства? Люди, которые протрезвятся только в гробу.

Плохую рецензию читаешь с таким чувством, словно ты испекла замечательный торт, и кто-то сел на него.

Плохая рецензия может испортить вам завтрак, но не позволяйте ей испортить еще и обед.

Я не читаю рецензий на свои книги – я измеряю их длину.

Я не интересуюсь тем, что пишут обо мне. Я обижаюсь, когда не пишут.

Радуйся любой статье о себе, если только она не в траурной рамке.

Лучше двадцать разгромных рецензий, чем сотня устных похвал.

Любое прочтение текста является ложным прочтением.

Не верь художнику – верь повествованию.

Когда произведение опубликовано, авторское толкование не более ценно, чем любое прочее.

Ходил я к поэтам и спрашивал у них, что именно они хотели сказать, чтоб, кстати, и научиться у них кое-чему. Стыдно мне, афиняне, сказать вам правду, а сказать все-таки следует. Чуть ли не все там присутствовавшие лучше могли бы объяснить творчество этих поэтов, чем они сами.

Гай Луцилий, человек ученый и очень тонкого ума, говаривал, что не хотел бы иметь своими читателями ни ученейших мужей, ни неучей, потому что последние ничего бы в его стихах не поняли, а первые поняли бы, пожалуй, больше, чем он сам.

Только Бог и я знали, что это значит; а теперь – только один Бог.

На вопрос о главной идее пьесы «Дом, где разбиваются сердца» Бернард Шоу ответил: «А мне откуда знать? Я ведь только автор».

Если бы я хотел сказать словами все то, что имел в виду выразить романом, то я должен бы был написать роман тот самый, который я написал, сначала.

«Ты слушай не то, что я говорю, а то, что я хочу сказать!» – говорит жена мужу в анекдоте. Любители чтения между строк воображают такими всех классиков.

Интерпретация – это месть интеллекта искусству.

Общая сумма идей литературного сочинения есть результат умножения, а не сложения.

Я долго пыталась понять, что значит «деконструкционизм». Никто не мог объяснить мне это сколько-нибудь вразумительно. Лучший ответ я получила от одного писателя. «Голубушка, – сказал он, – это плохая новость для нас обоих».

Для подлинной интерпретации абсолютно необходима собственная личность.

Возможности понимания поэтического текста вовсе не безграничны – безграничны возможности непонимания.

Кто понимает, для тех «Лидия» – трудная вещь!

Читается трояким образом: первое, читать и не понимать; второе, читать и понимать; третье, читать и понимать даже то, что не написано.

Филолог – это учитель медленного чтения.

Искусство правильно читать, т. е. филология.

Критик смотрит на литературу изнутри. Филолог – с ближайшей колокольни.

Когда я говорю «Это 4-стопный ямб», я – ученый, когда говорю «Этот ямб хороший», я – изучаемый.

Стиховедение выросло уже так, что может существовать без стихов.

Изучать литературу в Гарварде – все равно что изучать женщин в клинике.

«Если вы занимаетесь одним автором, то это история литературы, а если двумя, то это теория?» – спросила Н. Брагинская.

Он разглядывает мелких писателей в увеличительное стекло, а великих – в уменьшительное.

Историю литературы так же трудно писать, как и естественную историю. Как здесь, так и там уделяется внимание особо выдающимся явлениям. Но как в маленькой рюмке воды заключается целый мир необычайных маленьких зверюшек, которые так же свидетельствуют о могуществе божьем, как и величайшие бестии, так самый маленький альманах муз подчас содержит в себе громадное множество мелких стихоплетов, которые представляются внимательному исследователю не менее интересными, чем величайшие слоны литературы. Воистину велик Господь!

Слон – огромное животное, но этого недостаточно, чтобы назначить его профессором зоологии.

Мнение профессора: не Шекспир главное, а примечания к нему.

Примечания часто необходимы, и все же это необходимое зло.

Комментарий нужен, чтобы читатель знал, чего он имеет право не понимать. (И, стало быть, что обязан понимать.).

Хорошо цитировать то, чего совершенно не понимаешь, на языке, который понимаешь с трудом.

У меня издавна зуб на людей, которые приводят иностранные тексты и не поясняют их тут же переводом. Если автор надеется, что я и сам разберусь, то он, конечно, льстит моему самолюбию, – но пусть он лучше позаботится о переводе, а я, так и быть, поступлюсь самолюбием.

Указатель – важнейшая часть книги, и его непременно должен составлять сам автор, даже если книгу писал не он.

«Песнь о Роланде» сочинил неизвестно кто, да и то, наверно, не он.

Библия не может быть делом Всевышнего уже потому, что Он слишком лестно отзывается там о себе и слишком плохо о человеке. Но, может быть, это как раз и доказывает, что Он ее Автор?

Мы ничего не знаем об авторах величайших творений. Шекспир никогда не существовал, и я сожалею, что его пьесы помечены именем. То, что составляет произведение, не есть тот, кто ставит на нем свое имя. То, что составляет произведение, не имеет имени.

Чтобы решить, кто написал «Гамлета» – Шекспир или Фрэнсис Бэкон, достаточно было после вчерашнего представления вскрыть могилы обоих и посмотреть, кто из них перевернулся в гробу.

Не знаю, в самом ли деле Бэкон написал все пьесы Шекспира, но если он этого не сделал, он упустил величайший шанс своей жизни.

Плох тот классик, которому ничего не приписывают.

Кто написал «Тихий Дон»? – Поручик Голицын!