Игорь Святославич.
РУССКИЕ ЗЕМЛИ И КНЯЖЕСТВА В XII - НАЧАЛЕ XIII ВЕКА.
![РУССКИЕ ЗЕМЛИ И КНЯЖЕСТВА В XII - НАЧАЛЕ XIII ВЕКА. Глава первая. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ. Игорь Святославич.](Igorjj-Svyatoslavich-2.jpg)
РУСЬ И ПОЛОВЦЫ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XII — НАЧАЛЕ XIII ВЕКА.
(По материалам, С. А. Плетневой).
![(По материалам, С. А. Плетневой). Глава первая. РУСЬ УДЕЛЬНАЯ. Игорь Святославич.](Igorjj-Svyatoslavich-3.jpg)
Вся Русская земля была для Рюриковичей сферой их ответственности и их общим владением. Каждый из них по праву рождения становился князем. Каждому причиталась доля общей земли — собственный удел для кормления себя и дружины. Для старших князей обделить кого-то из родни означало нанести несмываемую обиду. Тот же Борис Вячеславич ценой своей жизни дал понять великокняжескому престолу, что младшим уделы лучше выделять вовремя, иначе «князья-изгои» сами найдут себе и дружину, и земли — скажем, в отделенной от прочих русских территорий богатой Тмутаракани на Таманском полуострове, которая не раз становилась приютом и оплотом для смутьянов. Когда-то Мстислав, опираясь на Тмутаракань, едва не выбил из Киева Ярослава Мудрого. В 1078 году именно оттуда выступили против Изяслава и Всеволода Ярославичей войска их племянников Бориса Вячеславича, Романа и Олега Святославичей. А позднее, в 1094-м, по смерти Всеволода, тот же Олег пришел из Тмутаракани с половцами, чтобы отвоевать черниговский престол, что положило начало второй серии войн Рюриковичей за наследство Киевской Руси — не столь долгой, как первая, всего-то десятилетней, но гораздо более разорительной. Именно в это время кочевые половецкие племена, занявшие евразийскую степь от Дуная до алтайских предгорий, превратились в главную внешнюю опасность для русских земель.
Кочевые тюркские племена кипчаков, которых на Руси называли половцами, до середины XI века населяли степи за Уралом на территории современного Казахстана. После крушения Хазарского каганата в результате похода Святослава Игоревича (965—966) кипчаки начали просачиваться в междуречье Урала и Волги, тесня западных соседей — торков и печенегов. Когда в 1036 году киевский князь Ярослав Мудрый разгромил печенегов и отбил их от границ Руси, их земли ненадолго заняли торки. Но уже к середине 1050-х в европейских степях стали хозяйничать половцы. Вся Великая степь от низовий Дуная до предгорий Алтая вскоре уже именовалась Половецкой степью — Дашт-и-Кипчак. Остатки печенегов, торков и других кочевников, противников половцев, позднее перешли на службу к киевским князьям; они известны как «черные клобуки» (каракалпаки).
Половцы жили племенным укладом и делились на несколько независимых друг от друга, иногда враждовавших племенных союзов — орд. Если бы не это обстоятельство, они, конечно, представляли бы для Руси гораздо большую угрозу. Русские князья использовали разрозненность половцев с неменьшей выгодой, чем сами половцы — раздробленность Руси. Бывали случаи, когда половцы сражались в русских междоусобицах не просто на противоположных сторонах, но и друг против друга.
Первое нападение половцев на Русь случилось в 1061 году — они разгромили правившего в Переяславле князя Всеволода Ярославича. В 1068-м половецкий правитель Шара-хан (Шарукан в русских летописях) с большим войском вторгся на Русь, в битве на реке Альте разбил Ярославичей и опустошил южнорусские земли. Однако в том же году в битве под Сновском его одолел черниговский князь Святослав Ярославич и первое крупное нашествие половцев было отражено.
В последующие годы половцы не раз совершали набеги на русские приграничные города. В это же время русские князья вступили в сношения с опасными соседями и начали использовать их силы в своих интересах. Первыми в 1077 году наняли половцев себе в помощь Всеволод и его сын Владимир (будущий главный борец против половецкой угрозы), а на следующий год половцы сражались на стороне мятежных князей против Всеволода и его брата Изяслава на Нежатиной Ниве.
В 1092 году между Русью и половцами разгорелась большая война. Воспользовавшись смертью киевского князя Всеволода, степняки в 1093-м вторглись в русские земли, разгромили княжескую дружину на Стугне и разграбили окрестности Киева. Помощью половцев воспользовался князь Олег Святославич, в те годы чаще всего прибегавший к их услугам, чтобы выбить Владимира Мономаха из Чернигова. В 1096 году половцы под водительством хана Боняка, прозванного в русских летописях Шелудивым, вновь подступили к самому Киеву.
Осознав внешнюю угрозу и решив сплотиться для ее отражения, внуки Ярослава на съезде в Любече в 1097 году всё же постановили: «Каждый да держит отчину свою». Это означало закрепление за ветвями княжеского рода собственных уделов, окончательный раздел Руси на отдельные княжества. Почти сразу после съезда киевский князь Святополк приказал ослепить Василька Теребовльского, и междоусобица продолжилась. Завершилась она только в 1104 году.
Тем не менее князья все-таки действительно осознавали необходимость сплочения сил против кочевников. Это осознание в конечном счете и примирило их, и позволило начать общую борьбу с половцами. Разгром части половецких орд и гибель нескольких видных ханов ослабили натиск степняков. В 1101 году половцы предпочли заключить мир, а с 1103-го князья уже сами перешли в наступление, отгоняя противника от своих границ. В 1111 году на реке Сальнице русская рать нанесла сокрушительное поражение объединенным силам половецких ханов.
В борьбе с половцами выдвинулся переяславский князь Владимир Всеволодович Мономах, прозванный так по родовому имени своей матери — византийской принцессы. В 1113 году после смерти непопулярного князя Святополка Изяславича Владимир занял киевский стол. Его восшествие на трон прекратило вспыхнувший в Киеве бунт. Мономах принял новое законодательство — Устав Владимира Всеволодовича, ограничивший возможность обращения в рабство за долги и произвол ростовщиков.
Обретя, наконец, великое княжение, от которого некогда — после смерти отца — вынужден был отказаться, Владимир продолжил добиваться сплочения сил Руси против половцев. Он совершил ряд успешных походов на Степь. В 1120 году половцев выбили за Дон. В результате междоусобных конфликтов 1116—1119 годов, подчинив своей власти одних князей и изгнав других, Владимир на время обеспечил единство государства. Он устроил брак своей дочери Марии с греком-самозванцем, выдававшим себя за наследника византийского престола Льва Диогена — «царевича Девгенича». Владимир надеялся использовать это для расширения влияния Руси на Балканах. Однако война 1116—1118 годов — последнее вооруженное противостояние Руси с Византией — закончилась для первой неудачно.
Князь придавал немалое значение обоснованию и возвеличиванию своих деяний и сам составил первую в русской литературе автобиографию — летопись своих походов. Главным же его сочинением было «Поучение» — наставление сыновьям в христианском благочестии и искусстве властвовать.
Владимир Мономах правил в Киеве 12 лет — довольно долго по тем временам, а после его смерти (1125) власть наследовал его сын Мстислав, прозванный Великим. Ему вновь пришлось иметь дело с сепаратизмом уделов, но в 1126—1130 годах он сломил сопротивление строптивых родственников. Киевский князь захватил даже живший наособицу Полоцк. На южных рубежах половцы были потеснены за Волгу или даже за Урал. Но княжение Мстислава было недолгим — в 1132 году он умер.
«Разодралась вся Русская земля», — отметил в связи с начавшимися событиями новгородский летописец. Действительно, вместе с Мстиславом единая Киевская Русь была погребена окончательно. Сразу же восстал и отложился Полоцк. Вскоре началась борьба за Киев между Мономашичами и черниговскими Ольговичами. Усобица между княжескими родами продолжалась без перерыва более тридцати лет. Менялись участники и их альянсы. Клан Мономашичей почти тотчас раскололся, и к началу 1150-х годов за великокняжеский стол сражались Изяслав Мстиславич и его дядя Юрий Долгорукий, княживший на северо-востоке Руси.
Среди этих смут Новгород стал самоуправляемой республикой. Еще в 1136 году отсюда изгнали Всеволода Мстиславича, племянника великого киевского князя Ярополка Владимировича, и призвали на его место Святослава Ольговича. С этих пор Новгородом правило местное боярство, выбиравшее из своей среды глав городского самоуправления — посадника и тысяцкого. Князей призывали и изгоняли решениями вечевых собраний, хотя иногда и под давлением извне.
Сразу после смерти Мстислава в 1132 году орды степняков вернулись к границам Руси и охотно ввязались в междоусобные распри русских князей. К этому времени их ханы уже неоднократно роднились с Рюриковичами и в жилах некоторых князей текла половецкая кровь. К середине XII века кочевники вновь начали самостоятельно нападать на русские земли, не дожидаясь приглашения от князей-союзников. Они мешали русской торговле, грабя проезжавшие степью купеческие караваны. Сильнейшими половецкими ордами стали Донецкая во главе с Атраком, сыном Шарукана, и Лукоморская, которую уже в 1170-х годах возглавил хан Кобяк.
В ходе распрей, последовавших за кончиной Мстислава Великого, великокняжеская власть окончательно превратилась из высшего авторитета в яблоко раздора. Ни один из сменявших друг друга князей не продержался в Киеве и десяти лет. Между тем крупнейшие удельные княжества были гораздо более стабильны. «Отчины» удельных князей, служа тылами претендентам на великокняжеский престол или вовсе не участвуя в затянувшейся смуте, превратились к середине XII столетия в настоящие государства в государстве.
Князь являлся единоличным правителем своей «земли» — во всяком случае, настолько, насколько пребывал в согласии с ближней родней, боярством и городскими общинами. Он издавал законы, водил в поход дружину. Передача княжеской власти зиждилась на двух принципах. С одной стороны, престол должен был переходить по «лествице» к старшему в роде — от брата к брату, а в следующем поколении — по тому же старшинству к их сыновьям и т. д.
Но, с другой стороны, право на престол давали «отчина и дедина», то есть правление на том же столе отца и деда. Потому преждевременная смерть старшего из сыновей князя исключала его потомков из очереди на наследование. Так лишились прав на Киев сначала полоцкие князья, потомки Изяслава Владимировича, а потом предки галицких князей, происходившие от Владимира Ярославича. В обоих случаях родоначальники умерли раньше своих отцов — Владимира Святого и Ярослава Мудрого соответственно.
Уже из этого примера ясно, что крупные удельные княжества в своем устройстве повторяли в миниатюре Киевскую Русь. Они тоже делились на уделы между сыновьями старших князей. Княжество считалось родовым владением конкретного княжеского дома, как Русь в целом — родовым владением всех Рюриковичей. Но на практике младшие удельные князья точно так же полновластно распоряжались своими землями, могли вступать в усобицы из-за границ и наследства, как и старшие. В границах Черниговского княжества, например, уже в первой половине XII века выделились практически самостоятельное Новгород-Северское княжество и вовсе не зависимое Муромо-Рязанское, в свою очередь, делившиеся на более мелкие уделы. Неудивительно, что главы сильнейших княжеских домов со временем начали ощущать себя великими князьями наподобие киевских, тем более что княжеская власть в старших уделах все-таки была стабильнее, чем в Киеве. Первыми, еще в XI веке, приняли титул великих князей полоцкие властители. В середине XII столетия их примеру последовали черниговский князь Владимир Давидович и могущественный правитель Галича Ярослав Владимирович Осмомысл.
Князя окружали бояре. Изначально, в эпоху единого государства, это слово болгарского происхождения означало потомственных княжеских дружинников, советников и соратников своего вождя. Но уже в первые десятилетия удельного периода ситуация стала меняться. В уделах боярство пополнилось местными аристократами, помнившими по своим родовым преданиям времена независимости племен от Киева. Для боярства удельных княжеств Рюриковичи так и остались пришельцами, чуждой династией. Но оно было склонно использовать «своих» удельных князей в целях достижения независимости от Киева. Дальше всего по этому пути зашел давний и главный соперник Киева — Новгород. Там, как мы видели, почти вовсе избавились от княжеской власти. Собственно, такая боярская «республика» являлась пределом мечтаний для бояр других русских земель. Почти везде они, закрепив независимость своих родных краев от столицы, начали бороться с самовластием собственных князей, недавних союзников в борьбе против Киева. Так, владимиро-суздальский князь Андрей Боголюбский, сын Юрия Долгорукого, вопреки воле отца в 1155 году призванный на княжение своими свойственниками боярами Кучковичами, в 1174-м сам погиб от их рук…
С XI века бояре разными путями, не всегда известными современным историкам, обзаводились обширными земельными владениями. Очевидно, происходили и княжеские пожалования, и скупка или прямые захваты общинных земель. В итоге крупные города, центры боярского влияния, обрастали «боярскими селами». Бояре не только получали не зависевшие от князя источники дохода, но и имели свои дружины. Они переставали быть дружинниками князя в прямом смысле слова, но по-прежнему являлись его советниками и по его зову выступали (в идеале) на войну во главе собственных полков. В их руках сосредоточивались военное и гражданское управление столичными городами, а также воеводские посты в княжеской рати.
Костяк княжеской дружины теперь составляли лично преданные правителю и живущие на его «дворе», всецело зависевшие от его щедрот «милостники». Из них, а также из обширного штата княжеских холопов, которых и прежде использовали на административной службе, на протяжении XII века складывался новый общественный слой, получивший название «дворяне». Из числа «милостников» набиралось княжеское чиновничество. Противостояние перемещавшихся вместе с князьями из удела в удел и часто наживавшихся за счет службы чиновников с привязанными к «земле» боярами и духовными лицами — корень многих конфликтов той эпохи.
В этом противостоянии бояре и духовенство, естественно, опирались на поддержку городов — самых очевидных жертв грабежа со стороны «перелетных» князей и их присных. Поскольку города Руси в ту пору росли и богатели, соответственно, возрастала роль городских общин, всё настойчивее требовавших уважения к себе со стороны властей предержащих. Посадские люди — торговцы и ремесленники — хорошо осознавали, что именно они поставляют князю войско помимо его собственной дружины и оплачивают его утехи и щедроты. Потому неудивительно, что XII век стал порой мощных городских восстаний против князей и чиновничества. Помимо Новгорода, в разное время восставали Киев, Полоцк, Галич, Смоленск.
Чаще всего во главе городских движений, как в Новгороде в 1136 году, явно или скрыто вставали бояре. Они больше всего выигрывали от усиления городской автономии, поскольку стояли во главе самоуправления. Боярство, в отличие от князей, было крепко связано со своими городами.
Однако вовсе освобождаться от Рюриковичей ни один город, даже Новгород, не спешил. Городская верхушка прекрасно понимала, что только «свой» князь может обеспечить городу авторитет и влияние за пределами собственных рубежей, подчинить другие общины. Города соперничали между собой за статус «стольных», за власть над своими «землями». Особенно ревниво верхушка «старых» городов следила за возвышением «новых», которые князья нередко отстраивали и населяли выходцами из других краев Руси именно в надежде освободиться от боярской опеки. Неудивительно, что внутренние войны на Руси в XII веке становились гораздо ожесточеннее, затрагивали интересы гораздо большего числа людей.
В предыдущем столетии междоусобицы были делом князей, хотя и втягивавших в них по возможности «всю землю». Князья боролись за престолы, за власть. В этом смысле смуты после смерти Ярослава Мудрого или Всеволода Ярославича, карательные акции Владимира Мономаха и Мстислава Великого мало отличались от распри сыновей Владимира Святого. Но уже после смерти Мстислава, когда города впервые ощутили свою силу, ситуация начала меняться. В новых условиях бояре превращались в «делателей князей», а для закрепления в этой роли им требовалась опора в лице горожан. Первыми предвестиями нового порядка вещей стали восстания в Полоцке и Новгороде. А в 1146 году, после смерти великого князя Всеволода Ольговича, уже в самом Киеве горожане выступили против черниговского дома, поддержав Мономашичей. Новый князь Игорь Ольгович был сначала низложен и заточен, а через год убит киевлянами. В 1157 году киевский посад выступил уже на стороне черниговского претендента Изяслава Давидовича против суздальцев, приближенных князя Юрия Долгорукого, только что внезапно умершего после трапезы у боярина Петрилы. Город становился самостоятельной политической силой, способной наравне с князьями участвовать в борьбе за власть, даже диктовать им свою волю, сводить неугодных и призывать выгодных. Воевали уже не только и не столько князья, но и поддерживающие их боярские группировки и городские общины. Междоусобные войны превращались в гражданские.
Ярче всего проявилось это во второй половине XII века, когда соперничество городов и князей начало раздирать уже и новые великие княжества. После гибели Андрея Боголюбского (1174) влиятельное суздальское и ростовское боярство попыталось подчинить и унизить разросшиеся при Андрее и ставшие опорой его самовластия новые стольные города — Владимир и Переславль-Залесский. Знать призвала на княжение изгнанных князем Андреем племянников, Ростиславичей, свойственников сильного соседа Глеба Рязанского. Рязанцы и привезенные Ростиславичами с юга Руси чиновники беззастенчиво разоряли те города, которые пользовались покровительством прежнего князя. На поддержку владимирцев, в свою очередь, опирались братья Боголюбского Михалко и Всеволод. После трех лет усобицы Всеволод, позднее прозванный Большим Гнездом, одержал победу и сделал Владимир столицей Северо-Восточной Руси. Подобную же распрю вскоре пережила на другом конце Руси и Галицкая земля. Тамошние бояре после смерти (1187) могущественного князя Ярослава Осмомысла, не раз враждовавшего с ними, отказали во власти его сыну Владимиру. Гражданская война в Галицком княжестве продлилась три года. В нее оказались втянуты не только русские князья, но и зарившиеся на эти земли соседи — венгры и поляки. В конечном счете с помощью Всеволода Большое Гнездо Владимир утвердился у власти.
Итак, усобицы становились ожесточеннее, а ставки в них — выше, затрагивая интересы разных слоев общества. Но все-таки следует помнить, что все эти слои в совокупности составляли меньшинство населения Руси. Основной массой его были селяне, лично свободные «люди» и зависимые от князей или бояр «смерды», далекие от политических треволнений эпохи. Их разоряли усобицы и чужеземные вторжения, их могли призвать под княжеские знамена в большой войне — но в целом распри властей предержащих и возвышавшихся над округой городов мало меняли их жизнь. Может быть, именно в этом заключается одна из главных причин кажущегося парадоксальным соседства кровавой сумятицы внутренних войн и стабильного роста экономики и культуры. Большая часть населения Руси мирно трудилась, не обращая внимания на проносящиеся над ней ратные бури или приноравливаясь к ним, вырабатывая основу для общего процветания.
Стоит отметить еще одно отличие этой «большой Руси» от выхватываемой взором историка Руси городской. Город уже стал христианским — по крайней мере внешне. В XII веке там больше не сеяли смуту волхвы, росла образованность жителей, храмы не пустовали даже в дни древних народных увеселений, на что сетовал летописец XI столетия. И хотя часть высших церковных иерархов по-прежнему составляли греки и митрополитов киевских обычно присылали из Константинополя, росло число местного духовенства, новая вера говорила с Русью уже на родном языке. Однако деревня оставалась языческой — все приметы этого доносит до нас археология: и погребения в курганах, и исправное функционирование языческих капищ с совершаемыми на них древними ритуалами, вплоть до человеческих жертвоприношений.
Именно в это время создавались поучения против язычества и «двоеверия», и рисуемая ими картина весьма печальна для христианина. Повсеместно совершались языческие обряды. Люди верили и в Христа, и в Перуна со Сварожичем, «тайно по окраинам» поклонялись идолам на капищах. Все эти заблуждения не миновали и людей образованных, к которым, собственно, и обращали свои нравоучения в основном анонимные авторы. Имена богов, описания ритуалов в то время еще явно не были для бояр, грамотных горожан и духовных лиц Руси забытыми фактами из прошлого, а кое для кого из них по-прежнему составляли часть повседневности. Среди читателей поучений было немало «двоеверов». Поэтому нет ничего удивительного, что имена языческих богов говорят о многом не только полемизировавшим с таким мировоззрением авторам различных «Слов об идолах», но и автору «Слова о полку Игореве».
К середине XII века границы государств, сложившихся на развалинах Киевской Руси, уже определились и разные ветви династии Рюриковичей более или менее прочно закрепились в своих новых владениях. Под управлением сменявших друг друга великих киевских князей оставались только южная и юго-западная часть Среднего Поднепровья. При этом левобережье Днепра с центром в Переяславле составляло особый, почти независимый удел, постепенно становившийся оплотом владимиро-суздальских князей на юге Руси. В Припятском Полесье, также формально подчиняясь Киеву, сохранили владения потомки Святополка Изяславича, род которого Мономах лишил киевского наследства. Их главными стольными градами были Туров и Пинск. В древности здесь обитал славянский племенной союз дреговичей, и в первой половине XII века их потомки еще сохраняли особенности жизненного уклада и племенное имя.
К западу от Киевского княжества располагалось Волынское, одно время тоже считавшееся его уделом. Это была «отчина» Изяслава Мстиславича, на которую он опирался в долгой борьбе за великокняжескую власть. После смерти Изяслава (1154) и захвата Киева его врагами — сначала Изяславом Черниговским, а затем Юрием Долгоруким — Волынь обособилась. Здесь стали править сыновья Изяслава.
Еще западнее, в верховьях Днестра и Прикарпатье, лежали галицкие земли. Единое Галицкое княжество создал в 1140—1144 годах Владимир Володаревич, правнук и тезка старшего сына Ярослава Мудрого. В 1153 году власть наследовал Ярослав Осмомысл, принявший великокняжеский титул и быстро ставший одним из сильнейших правителей Руси. Он вступил в союз с волынскими князьями и поддерживал претензии «Мстиславова племени» на киевский престол.
К северо-востоку от Киева раскинулась обширная Черниговская земля, где и разворачивались основные события, которым посвящено наше повествование. Огромные владения разросшегося потомства Святослава Ярославича были в первой половине XII века крупнейшим после Новгородчины, но и самым непрочным из больших «княжений» Руси. Черниговом и простиравшейся к востоку от его округи Северской землей правили потомки Давыда и Олега Святославичей. Северская земля и ее крупнейший город Новгород-Северский получили название от долго сохранявших племенной уклад и языческие традиции племен северы, и едва ли это наследство, еще живое в начале XII века, полностью расточилось за несколько десятилетий. Чернигово-Северские земли дробились на уделы, слабо подчиненные власти великого князя. А далеко на северо-востоке, в Муромо-Рязанской земле, правили независимые потомки Ярослава Святославича. Они больше тяготели к своим северным соседям — владимиро-суздальским князьям. Наконец, в состав черниговских владений входили племенные земли вятичей на Верхней Оке и радимичей на Соже, долго сохранявшие автономию.
В географическом центре русских земель, Смоленске, закрепился Ростислав Мстиславич, внук Мономаха. Впоследствии Ростиславичи правили Смоленским великим княжеством на протяжении нескольких веков. Сам Ростислав активно участвовал в борьбе за киевский стол, в конечном счете завладел им и сидел на нем до самой смерти в 1167 году. Именно с его утверждением у власти на Руси настало временное затишье — правда, оно лишь закрепило новый строй государственной жизни.
К востоку, в «залесских» краях с центрами в Суздале, Ростове и Владимире, закрепилась другая ветвь Мономашичей. Оттуда тянул свои «долгие руки» к Киеву Юрий Владимирович и туда же вскоре после его вокняжения в Киеве вернулся, вопреки отцовской воле, его сын Андрей. Юрий Долгорукий и Андрей Боголюбский заложили основы будущего величия Северо-Восточной, «Великой» Руси. И весьма символично, что именно с их княжениями связаны первые летописные упоминания о Москве…
К западу же от Смоленской земли располагалась Полоцкая, часто именовавшаяся «Кривичи» по древним племенам, населявшим центральные и северо-западные области Руси. Древнее племенное имя княжество носило недаром — здесь сознательно отторгали почти всё, связанное с Киевом и Рюриковичами. Полоцкие князья предпочитали выводить свой род не от Владимира Святого, а от убитого им еще в языческие годы Рогволода, на дочери коего Рогнеде великий князь затем женился. После того как в 1069 году Всеслав Полоцкий при попытке занять киевский стол потерпел неудачу, полоцкие князья старались не встревать в чужие распри, но оберегали от посягательств рубежи своих владений. Неудивительно, что в Полоцке дольше и прочнее, чем в других землях, сохранялись, в том числе и при княжеском дворе, пережитки язычества.
Наконец, север Руси и многие сопредельные, только осваивавшиеся русскими землепроходцами и выселенцами края были владениями Новгорода. «Господин Великий Новгород» — так именовали вольный город на Руси. Владения новгородцев, простиравшиеся на север до Беломорья и на восток до Уральских гор, превосходили по размерам территорию любого русского княжества. Правда, по окраинам они были еще слабо заселены и недостаточно освоены. С другой стороны, и в Новгородской земле, как и в других, имело место соперничество городов. Сильнейший и богатейший после Новгорода северный город, Псков, уже с 1136 года время от времени призывал собственных князей и претендовал на независимость.
Такова была Русь в первые годы жизни Игоря Святославича.