Муми-папа и море.

* * *

Муми-мама закончила убирать после Малышки Мю, люк был закрыт. Как только Муми-папа вошел, он заметил календарь.

— Это как раз то, что мне нужно, — обрадовался он. Где ты его нашел? Чтобы поддерживать хоть какой-то порядок на острове, я должен знать дни недели. Сегодня вторник. Муми-папа взял ручку и нарисовал кружок на полях: это означало «прибытие». Затем он поставил два маленьких крестика возле понедельника и вторника.

— Ты видел когда-нибудь морскую лошадь? — спросил Муми-тролль. — Они такие же красивые, как эта, на картине?

— Возможно, — сказал Муми-папа. — Я не знаю. Говорят, что художники преувеличивают.

Муми-тролль задумчиво кивнул. Как жаль, что на картине не видно, есть ли у маленькой морской лошади серебряные подковы.

Закат позолотил стены, чтобы чуть позже сделать их красными. Муми-папа стоял посередине комнаты в раздумье. Настало время заняться лампой, но если он сейчас поднимется наверх, остальные будут точно знать, что он собирается делать, а когда он вернется, они поймут, что ему не удалось починить лампу. Почему бы им не погулять где-нибудь до темноты и не дать ему возможность спокойно зажечь ее? Иногда кое-что в семейной жизни не нравилось Муми-папе. Его семья не всегда проявляла достаточную чуткость, хотя они так долго прожили вместе.

И Муми-папа поступил, как многие поступают в неловкие моменты: он отошел к окну и повернулся ко всем спиной.

На подоконнике лежал маркер от сетей. Конечно! Он совсем забыл про сети. Это важно, очень важно. Испытывая облегчение, Муми-папа повернулся и сказал:

— Сегодня мы расставим сети. Они должны быть в море до захода солнца. Собственно, это надо делать каждую ночь, пока мы на острове.

Муми-тролль и Муми-папа вышли в море с сетями.

— Мы должны расставить их полукругом у восточного мыса, — объяснил Муми-папа. — Западный мыс принадлежит рыболову. Нехорошо рыбачить прямо у него под носом. Теперь греби медленней, я наблюдаю за дном.

Дно плавно уходило вниз низкими и широкими песчаными террасами, опускаясь в воду как парадная лестница. Муми-тролль греб к мысу через лес водорослей, который становился все темнее и темнее.

— Стоп! — закричал Муми-папа. — Немного назад. Здесь как раз подходящее дно. Мы расставим сети тут, наискосок к этим скалам. Медленней!

Он забросил поплавок с маленьким белым флажком и опустил сеть в море. Она поплыла медленно и ровно, капли воды сверкали в ячейках. Пробки оставались минуту на поверхности, а потом затонули, как ожерелье из белых бусин. Забрасывание сетей приносило чувство удовлетворения. Это мужская работа, необходимая всей семье.

Когда все три сети были заброшены, Муми-папа плюнул три раза на маркер и бросил его в воду. Мелькнув в воздухе, он исчез под водой. Муми-папа сел у руля лодки.

Стоял тихий вечер. Краски блекли и растворялись в сумерках, но над самой чащей небо было красным. В молчании они вытянули лодку на берег и пошли домой через остров.

Дойдя до осинника, они услышали неясный вой, идущий от воды.

— Вчера я тоже слыхал этот звук, — сказал Муми-папа. Я полагаю, это птица.

Муми-тролль взглянул в море.

— Что-то сидит там, на скале, — сказал он.

— Это бакен, — объяснил Муми-папа и пошел дальше.

«Вчера здесь не было бакена, — подумал Муми-тролль. Здесь вообще ничего не было». Он стоял и ждал.

Оно двигалось. Очень, очень медленно оно соскользнуло со скалы и пропало. Это не мог быть рыболов. Он низенький и худой. Это что-то другое. Муми-тролль взял себя в руки и направился к дому. Он ничего не скажет, пока не убедится. Во всяком случае, Муми-тролль надеялся, что никогда не узнает, кто сидит там и воет каждый вечер.