Сквозь мутное время. Русский взгляд на необходимость сопротивления духу века сего (сборник).

Несколько лет назад мне довелось встретиться с Хэнком Гринбергом, в прошлом руководителем одной из самых известных страховых компаний – AIG.

Ему был задан вопрос: в современном мире какие страны, какие системы смогут иметь наибольший рейтинг доверия со стороны финансовых и страховых структур?

И он сказал, что это страны, в которых в наибольшей степени будет соблюдаться управляемость политической системой.

Он имел в виду Китай прежде всего, но и те страны, которые смогут обеспечить стабильность в ситуации современного кризиса, когда мир перекачан деньгами, не обеспеченными ни реальным трудом, ни реальной промышленностью, ни реальной продукцией, то есть долларами.

Наличие огромной долларовой массы и обеспечивает кризис финансовой экономики. Я не специалист в этом вопросе, есть люди, которые лучше меня разбираются, но даже мне это очевидно.

В этой ситуации элиты некоторых государств, в том числе и России, делают ставку на уменьшение рисков, потому что уменьшение рисков связано с усилением перспективы управляемости, как им кажется.

Срок управляемости – это гарантия управляемости, гарантия снижения рисков системных кризисов, повышение инвестиционного рейтинга страны.

Элиты исходят не из политических предпосылок, как кажется обществу, а из экономических и технологических предпосылок.

Путин, как мне представляется, и его окружение рассматривают мир не с точки зрения политики, говорильни, выборов.

Они полагают, что несут ответственность за страну с точки зрения, допустим, перехода на восьмой технологический уровень, с точки зрения развития экономики, стабильности экономики, возможности для страны быть кредитором или возможности для страны брать кредиты.

Видя, какие кризисы происходят в современном мире, они полагают, что система долгосрочного планирования, связанного с управлением, с преемственностью власти, – это более важно, чем игра в демократические процедуры.

Думают ли они о нас с вами, о стране? Если этого мотива у них нет, тогда мне вообще непонятно, какие другие мотивы могут быть у этих странных игр в политическую систему.

Сохранение власти? Сохранение собственной власти вообще не имеет никакого значения в современном мире, если ты не являешься признанным членом так называемого «Мирового клуба».

Сколько ни сохраняй собственную власть, рано или поздно прилетят «томагавки» или какие-нибудь F-22 Raptor, которые будут тебя бомбить, как бомбили и Саддама, и Каддафи.

Каддафи, Саддам, Милошевич, люди, которые были в теснейших союзнических отношениях с Западом, люди, которые плясали в обнимку и с Саркози, и с американской элитой, и с английской элитой, оказывались, понимаете ли, преступниками против человечности и всего прогрессивного, вдобавок ко всему этому, будь оно неладно, человечества.

И тут ты теряешь власть, и теряешь ее по одной причине – потому что ты слабый. Помните, после Беслана было сказано: «Мы были слабыми, а слабых бьют».

Ты становишься слабым, когда ты чересчур сближаешься с так называемыми мировыми элитами, но сближаешься не как партнер. А стать партнером очень сложно.

Чтобы стать партнером в этом мире финансового капитализма, необходимо доказать свою состоятельность – это значит удерживать власть и гарантировать ее преемственность, избегать кризисов.

Давайте посмотрим на вещи реалистично. Допустим, у нас сейчас начался бы переход к парламентской республике, или еще что-нибудь в этом роде.

Кризис шел бы за кризисом, потому что элиты лояльны не политической системе, не политике, особенно региональные элиты, – они лояльны руке, которая их гладит, которая их кормит.

Если эта рука начнет меняться, начнутся конфликты между элитами на разных уровнях, в том числе на региональных, и вполне могут вернуться 90-е годы с их войнами, этническими чистками и так далее.

Государство нуждается в стабильном развитии. Другое дело, что если власть – и Путин, и Медведев, и все остальные – не обратит внимания на чудовищное социальное положение в стране, то их власть может плохо кончиться.

Конечно, тяжело из машины, которая проезжает на скорости 180 км/ч в окружении кортежей бронированных гелендвагенов, увидеть, как живет страна.

Или когда тебя ведет свита приближенных политтехнологов показывать и беседовать с народом в специально подготовленную школу или на какую-нибудь ферму. Хотя вообще-то страна живет по-разному в разных регионах.

Не забуду больницу в Дагестанских Огнях, в Дагестане, где в операционной плесень, отбитая штукатурка, не работает никакое оборудование, выбитые окна. Там не то что людей лечить, там находиться невозможно.

Однако люди там лечатся, это считается одной из лучших больниц, естественно для народа. Разумеется, богатые имеют другие больницы, в которые приведут премьер-министра, или президента, или еще кого-то.

Так вот, преемственность власти хороша – с точки зрения власти – как возможность продолжения накапливания того финансового, экономического потенциала, который позволяет государству развиваться во времени.

Власть, занимаясь мегапроектами, которые, безусловно, нужны стране, на самом деле не обращает внимания на то, как живут регионы, что там происходит и как по-разному эти регионы существуют.

Есть одни регионы, где все строится, восстанавливается, где местное самоуправление развивается. А есть регионы, где вообще ничего не делается, где людей просто придушили и вытягивают из них последние соки жизни.

Это серьезная опасность – отдавать внимание стратегическим направлениям деятельности и направлениям будущего и при этом пренебрегать народом, который живет в твоей стране.

Не стоит полагать, что этот народ будет просто превращаться в средний класс, богатея за счет своего труда. Так не будет, так не бывает. Так не бывает нигде.