Сквозь мутное время. Русский взгляд на необходимость сопротивления духу века сего (сборник).

Социальное государство – это не способ заботы о слабых, не надо его путать с социалистическим государством. Государство – это вообще не способ заботы о слабых.

Государство – это способ выжимания из слабых последней капли жизни и последней капли пота. Слабый в диалоге с государством неизбежно приносит ему в жертву свою собственную жизнь.

Не важно, какое государство – демократическое или тоталитарное. Природа государства всегда одна и та же – это всегда Левиафан, который всегда пожирает человека. И нет другого отношения государства к человеку.

Просто это пожирание может быть с улыбкой на устах и со всякими ласковыми словами. В публичном пространстве будут перемалывать и пережевывать твою жизнь и твои кости, получая с тебя твою жизненную энергию.

Либо это будет с таким кровожадным урчанием волка-людоеда, который сразу в тебя вцепляется и рвет тебя на части.

Неизвестно еще, что лучше – длинное, мучительное пережевывание тебя или быстрое разрывание на части.

Социальное государство является, например, основной идеологией ФРГ. Это некий консорциум людей, которые участвуют в общих, коллективных ситуациях развития.

Они попытались совместить социальное государство с идеей демократии, либерального государства, свободы. В чем-то это получилось, конечно.

В чем-то идея социального государства успешна. Смешно это отрицать. Германия поднялась из небытия не только на американских кредитах, но и за счет трудолюбия немецкого народа, его дисциплины, его способности к общему делу – это тоже важный момент для реализации идеи социального государства.

Когда ты успешен, а кто-то неуспешен и ты не несешь за него никакой ответственности или несешь такую ответственность, когда тебя заставляют отдавать ему часть денег, это не социальное государство.

Социальное государство – это одновременно создание общей идеологии, общего мировоззрения, общего дела.

Социальное государство, идея социального государства требует постоянного маневрирования, потому что постоянно меняются границы того общества, которое ты призываешь к коллективному общему действию, в котором ты предлагаешь каждому взять на себя какую-то роль.

И эта роль должна быть социально полезной. Она должна быть направлена на общее развитие. И не важно, к какой партии ты принадлежишь.

Идея социального государства, которая, кстати, прописана в нашей Конституции, была бы для России правильной и спасительной.

Но проблема в том, что мы не можем пока описать рамки, границы того общего целого, чем для нас является Россия.

Мы постоянно сомневаемся. Точнее, наши элиты, которые берут на себя право за нас решать, кем мы являемся, что мы за народ.

Например, принадлежат ли таджики и узбеки к нашему народу. Вчера принадлежали, а сегодня уже нет. Кто это решил? Ну, кто-то решил – Бурбулис решил с Ельциным, Гайдаром и Козыревым в Беловежской Пуще. Грузины вчера принадлежали, сегодня – не принадлежат. Почему? Как? Где?

Нет, давайте уже определимся, кто принадлежит. И это не только гражданство, хотя гражданство является важным фактором.

Идея социального государства, ее воплощение в России должно начинаться с вопроса: чем мы являемся? Кто является участником этого социального государства, государства общего дела?

Я выступаю в данном случае за идею открытости и свободы. Россия должна быть открытой Евразией. Наши творческие силы, творческие ресурсы находятся в Евразии.

Проблема в том, что Европа не заинтересована в возникновении в России социального государства. Запад не заинтересован.

Потому что это приведет к появлению альтернативного центра социального развития – по отношению к европейскому.

Они хотят, чтобы мы подчинялись Брюсселю. Поэтому они не заинтересованы в том, чтобы Россия была обращена к огромным человеческим ресурсам Азии.

Мы должны, по мнению европейцев, создать у себя некий пул правящей элиты, которая будет раболепно смотреть в сторону Брюсселя, Берлина, Лондона и Парижа, говоря: «Боже мой! Там просвещение, там демократия, там свобода, там все самое лучшее!».

Но это уже все Грибоедов описал в «Горе от ума»:

Все – туда! Все наши ИНСОРы смотрят туда: «Как мы хотим? Да как в Европе хотим!..».

Мы все это слышим уже триста лет. От этого «как в Европе» у нас уже океаны крови пролились и в гуманные времена, и в негуманные времена, с одинаковой, на мой взгляд, беспощадностью. Одно вытекало из другого.

А мы хотим, чтобы у нас было как в России. Хотим реального социального государства, в котором участвуют наши коренные люди – разных национальностей, разных культур, разных цивилизаций, а стало быть, и разных возможностей.

Люди разных взглядов на мир, а стало быть, и разных тезисов к нашему общему, общественному договору, к договору о социальном государстве.

И не надо этого бояться. Понимаю, что многие боятся творческих сил, которые коренятся в нашем народе.

Может, они, эти творческие силы, опять могут создать в своем воплощении нечто оригинальное, некий оригинальный образ социального государства.

Ну, кто боится, тем пускай правит страх. А нами, теми, кто верит в свою страну, будет править надежда.