Сквозь мутное время. Русский взгляд на необходимость сопротивления духу века сего (сборник).

В Сербии арестован генерал Ратко Младич. Я не оправдываю его, потому что видел, что делалось в Косове.

Я был в Косове буквально на третий день войны, когда уже шла достаточно серьезная, да что там, просто страшная этническая резня.

В Югославии совершены были жуткие преступления. И в этих преступлениях повинны были многие люди, которые выступали на стороне сербов, хорватов, боснийских мусульман, словенцев, всех крупных национальных общин Югославии.

Считать, что только сербы или Ратко Младич повинны в делах этнической войны, – это абсолютно неправильно.

Просто так получилось, что у сербов была изначально более сильная армия, больше запас оружия и больше возможностей вести полномасштабные боевые действия.

Я видел своими глазами, не на картинках, рвы с расстрелянными людьми, изгрызенные собаками тела, головы отрубленные, которые были горками сложены на берегу ручья.

Видел сожженные дома, и в сожженных домах лежали сожженные трупы людей, мирных жителей, тоже застреленных в упор.

Разговаривал с девочкой четырнадцати лет, которая была изнасилована солдатами, и на ее глазах сожгли живьем ее бабушку, ее деда.

У нее такие были голубые глаза, в которых застыло жуткое знание жизни и безумие.

Ничего более страшного, чем югославская этническая война, я не видел. Даже чеченская война, или афганская, или какая-нибудь другая не является войной такого уровня беспощадности, звериной ненависти, которая там была явлена.

Но я считаю, что в этой войне помимо тех реальных преступников, которые убивали людей, безусловно, повинны страны Запада, которые содействовали развязыванию этой кровавой этнической бойни.

Потому что в нарушение Хельсинских соглашений 1975 года о нерушимости европейских границ, лихорадочно, поспешно Германия, прежде всего, во главе с Гельмутом Колем, Франция и другие вслед за ними стали признавать все эти Словении, Хорватии и так далее.

Тем самым исключив диалог внутри федеративной республики Югославия, диалог между разными национальными общинами и разными национальными группами о возможности сохранения югославской балканской федерации.

Зачем это было Западу? Затем, что в Европе не должно было быть никаких федеративных образований, кроме тех, столицей которых является Брюссель. Все остальные федеративные образования должны были быть уничтожены.

Уверен, что признание Словении, быстрое, поспешное, скоропалительное, признание Хорватии породило реальную югославскую бойню. Это и было политическим толчком к югославской войне.

Считаю, что на скамье подсудимых в Гаагском трибунале вместе с Ратко Младичем должны сидеть Гельмут Коль, Мадлен Олбрайт и Билл Клинтон. Это они подталкивали лидеров югославских этнических общин к этим кровавым событиям, вооружали их.

Говорят, что Младич отдавал приказы убивать тысячи и тысячи людей. А Билл Клинтон не отдавал приказания бомбить Белград?

Я видел в Белграде куски мяса журналистов, валявшиеся по мостовой, когда они бомбили телецентр. Телецентр – это что, военные, что ли?

Клянусь, я фильмы Кустурицы не могу смотреть. Когда смотрел в фильме «Черная кошка, белый кот» сцену, где бандиты повесили таможенника, помню, зал хихикал.

А я реально видел такие картины в Югославии. Нет ничего менее смешного, чем югославская война.

Я не вижу разницы между людьми, которые отдают приказ о бомбардировках или создают ситуации политического конфликта, искусственно стравливая людей, и теми, кто руководит боевыми отрядами.

Только одни подонки сидят в дорогих костюмах в респектабельных офисах, в Давосах, в Нью-Йорках заседают, и они, видите ли, легитимные элиты.

А такие, как Ратко Младич, или другие – они, видите ли, нелегитимные элиты. Поэтому, когда, допустим, человек, который не является бюрократией и номенклатурой, совершает преступление, он – преступник.

А если бюрократ или член демократической номенклатуры, например, совершает такое же преступление, приказывает бомбить фосфорными бомбами, приказывает делать чистки, оправдывает пытки – он не преступник, он просто действует от имени государства.

Значит, злодеяние от имени государства легитимно, а злодеяние от имени тех, кто не успел стать государством, от имени Сербской Краины, например, не легитимно.

В этом и есть сущность либеральной демократии. Либеральная демократия – это гнилая ложь, это господство сильных, которые имеют превосходство над слабыми. Но наступит момент, когда слабые получат оружие примерно такой же мощности, и тогда они станут победителями.

Правящие элиты считают, что если человек победил, то хорошо. Нет человека – нет проблемы, победитель всегда прав. В истории и Чингисхан побеждал. С их точки зрения, Чингисхан, истребивший десятки миллионов людей, абсолютно правильный человек.

Они не верят ни в справедливость, ни в гуманность, ни в демократию. Потому что принцип «победитель всегда прав» – это принцип не демократии. Это принцип несвободы, это принцип несправедливости.

Ну что же, тогда мы продолжим борьбу с этими правящими элитами. Нас достаточно в этом мире, тех, кто не считает, что победитель – это, безусловно, всегда правый человек.

Люди, которые убивали людей, резали им горло, насиловали женщин, являются убийцами. Люди, которые стравливали людей и превращали их из офицеров югославской армии в убийц и насильников, преступники гораздо большего масштаба, чем даже те, кто насиловал и расстреливал.

Потому что это преступники в белых перчатках, в хороших костюмах. Но души их гораздо грязнее и морды их гораздо омерзительнее, чем лицо генерала Ратко Младича, который, возможно, является военным преступником.

И вот его собираются отправить в Гаагский трибунал, который почему-то не судит американских офицеров, которые бросают бомбы на мирных афганцев.

Вот они бросают бомбы, вот они убивают 150 человек во время афганской свадьбы – по ошибке! Таких случаев полно, и никто за это не понес ответственности, никто не посажен.

Но почему? Потому что США не подпадают под юрисдикцию Гаагского трибунала – он почему-то создан только для Европы.

Представим себе, что какой-нибудь Ратко Младич, не обладающий статусом четырехзвездного генерала, отдал приказ об убийстве 150 человек. Вопль на весь мир!

За этим Ратко Младичем охотятся Интерпол и все остальные. А вот американские генералы или израильские генералы, которые бросали фосфорные бомбы на Газу, – герои.

Что бы американцы ни вытворяли, что бы ни вытворяли их любимейшие союзники – израильтяне на Ближнем Востоке, это все будет легитимно – концлагеря, пытки, допросы.

Этим пыткам они обучают в России наши силовые структуры. Я по Кавказу знаю. Те, кто применяет жуткие пытки – сдирать ногти, сажать на бутылку, – эти люди ссылаются постоянно на израильский и американский опыт борьбы с терроризмом.

Мы видели по Абу-Грейб, где американские бабищи травили собаками голых иракцев, привязанных к полу. Это были военнослужащие американской армии. Мы знаем, что творится в Афганистане, у нас есть данные о том, как пытают на американской базе в Баграме.

Считаю, что на скамье Гаагского суда должны сидеть не только Ратко Младич, но и Билл Клинтон с Мадлен Олбрайт.

Если Гаагский трибунал не знает адрес, где проживает Билл Клинтон, – он проживает неподалеку от Вашингтона, можно приехать и арестовать его. Хотя, конечно, кишка тонка.

Совет Безопасности обсудил возможность сокращения СНВ .

Любое сокращение отнюдь не всегда ведет к миру. Иные сокращения приводят к войне гораздо быстрее, чем гонка вооружений.

Когда сокращаются системы тотального поражения, против которых бесполезно даже рыпаться, то возникает соблазн применять обычные вооружения, которые развиты у США и у России достаточно хорошо и в достаточной степени.

Ядерное оружие, так или иначе, сдерживало мировую войну. И несмотря на то что в локальных конфликтах, во Вьетнаме или в Корее, американцы рассматривали возможность применения ядерного оружия, они его не применили, понимая, что это может привести к необратимым последствиям.

Поэтому сегодня ядерное оружие является оружием, которое можно использовать на поле боя. На поле боя его использовать не будут, потому что просто поля боя не будет уже после пуска первых ракет.

Но вне поля боя все эти ракеты являются фактором политического доминирования, политического присутствия и политического, если угодно, статуса державы.

Поэтому сокращать ядерные вооружения можно только в обмен на конкретные политические предложения другой стороны, а не руководствуясь гуманистическим бредом о том, что все это ядерное оружие несет угрозу миру.

Никакой угрозы миру в его современном состоянии оно не несет. Угроза миру исходит в гораздо большей степени от применения разного рода пушек, самолетов и ракет, начиненных обычной взрывчаткой.

По крайней мере, большинство людей убито именно обычным вооружением.

Большое количество комментаторов считает, что угрозу миру несут уже не Россия и США с их ядерными запасами, а новые ядерные игроки.

Ничуть не меньшее количество комментаторов считает, что по-прежнему угрозу миру несет блок НАТО. А есть еще комментаторы, которые считают, что угрозу миру несет, допустим, Россия.

Конечно, нераспространение ядерного оружия – это важная тема. Тогда давайте отберем это оружие у тех государств, которые его распространяют.

Вот у Израиля ядерное оружие есть, у Пакистана, у Индии. Но почему-то в последнее время все к Ирану с этой темой прицепились.

Все соседи Ирана имеют ядерное оружие, только Иран почему-то не может его иметь. Пакистан имеет, Индия имеет, Израиль имеет, Россия имеет.

Считаю, что все державы, которые или подошли к порогу ядерных вооружений, или уже этот порог перешли, должны созвать международную конференцию, на которой клуб ядерных держав должен быть оформлен и политически, и институционально.

Потому что в этом клубе есть державы, которые говорят: мы тут главные, мы тут паханы, а все остальные должны сидеть и смотреть на нас, ожидая, что мы им скажем делать.

Нам говорят – да, они объективно паханы! Что значит «объективно»? История XX века, особенно его второй половины, показала, что сверхдержавы не могут справиться даже с народами, вооруженными обычным стрелковым оружием.

США не могли справиться с вьетнамским народом, Советский Союз не смог справиться с афганским народом.

В современном мире статусы зависят не только от зубодробительной мощи, которая к этим статусам прилагается. В современном мире ситуация несколько изменялась, хотя мы все еще мыслим категориями колониальной эпохи.

Государства, у которых есть ядерное оружие, у которых есть современные истребители-бомбардировщики, а главное, сила духа, совершенно не понимают, почему им должны указывать какие-то дяденьки из Вашингтона, или из Москвы, или из Лондона.

Считаю, что Тегеран, Исламабад и Дели вполне могут и должны договариваться между собой сами.

Но определенной проблемой здесь является позиция Израиля, который заявляет себя исключительно как сателлита американской мощи на Ближнем Востоке.

Если Израиль осознает себя по-настоящему суверенным государством, которое может существовать и проводить свою политику вне контекста того, какие будут приняты решения в Белом доме, без участия Барака Обамы, как это на наших глазах постоянно происходит, то, может быть, ситуация понемножечку будет меняться.

Но пока есть государства, которые обладают ядерным оружием, при этом иные пытаются спрятаться за спину более могучих государств, мне кажется, это наследие XX века сегодня является уже проблемой.

Новые ядерные игроки должны подтвердить свой официальный статус. Они должны сознаться, раскрыться, раскрыть активы, выложить карты на стол, и после этого с ними можно будет разговаривать.

Тогда и обозначатся державы, которые перешли ядерный порог или которые стоят перед этим ядерным порогом, – Бразилия стоит перед ядерным порогом, Япония стоит перед ядерным порогом.

И после, никого не унижая, не наезжая, не заявляя, что такое-то государство является осью зла, а такое-то государство является светочем мира, свободы и демократии, надо откровенно сказать: если у вас есть ядерное оружие или вы можете этим ядерным оружием обладать, то мы признаем ваш статус технологической державы, и давайте договариваться.

А не собираться в советах безопасности для того, чтобы кому-то угрожать санкциями, наезжать на кого-то – мне кажется, это не метод, он не будет работать.

Он приведет к таким трагическим последствиям, к каким привела блокада Ирака во времена Саддама Хусейна – гибели большого числа мирного населения, к оккупации этой территории войсками Запада или какой-нибудь иной коалиции, или к чему-нибудь в этом роде.

ПАСЕ – что это такое? Надо ли нам это ПАСЕ? ПАСЕ – это просто совещательная площадка, на которой представлены парламенты государств, сотрудничающих с Советом Европы.

Туда приезжают парламентарии, получают бюджетное вспомоществование от своих государств, ездят в Страсбург, пьют Gewurztraminer и Eiswein и спорят друг с другом – исключать им Россию или не исключать.

ПАСЕ не обладает никакими полномочиями и никаким ресурсом на кого-то повлиять, кроме ресурса словоблудия и бумагозаявления.

Говорят, что страны, вступившие в ПАСЕ, берут на себя обязательства по соблюдению прав человека. Ну да, европейские либералы соблюдают права человека!

Мы видели, как они соблюдают права человека, когда воюют с молодежью на улицах Франции. Как они соблюдают права человека в Германии, когда людей за высказывания о Второй мировой войне бросают в тюрьму на пять, на десять лет.

Считаю, что ПАСЕ – это организация изначально лживая. Потому европейский либерализм никаких прав человека не гарантирует и не соблюдает в том объеме, как это подразумевается.

В Америке, при всей критике Америки, права человека защищены в большей степени, чем в этой Европе.

ПАСЕ – организация, которая изначально была задумана для привлечения масс парламентариев из восточных государств, которые своими бесконечными склоками и претензиями влияли бы на политику великих государств Европы. Если, конечно, смогут.

Если ПАСЕ убрать, это никак не повлияет на все остальное. ПАСЕ не приняла ни одной резолюции, которую хоть кто-то мог бы использовать в реальной политике.

Вот ПАСЕ требует, чтобы наказали Россию за то, что она куда-то не пускает каких-то наблюдателей. Да ПАСЕ может все что угодно требовать.

Вот если этого потребует Европарламент, примет резолюцию, это будет серьезный разговор. А ПАСЕ – это просто дискуссионный клуб.

Ездят депутаты из разных парламентов, собираются, разговаривают – зачем? На что это влияет? Какие законодательные резолюции в ПАСЕ были претворены в жизнь?

Ну, давайте и мы превратимся в клуб, где будут такие говоруны в пикейных жилетах, которым очень важно выступать. И эти выступления будут транслироваться, будут создавать информационный и пиар-шум, и пиар-повод.

На абсолютно ничего не значащие выступления будут ссылаться политики как на что-то значимое.

И мы все будем играть в такую странную игру, которая называется «игра с комментариями и со ссылкой на заявления ПАСЕ», ПАСЕ, которая вообще ни на что не влияет.

ПАСЕ создает просто трескотню, которая зачастую и мешает. ПАСЕ обладает только возможностью повышать или понижать децибелы.

Надо трезво относиться к этой организации. Я лично от ПАСЕ не вижу ни пользы в защите прав человека, ни минусов в нарушении прав человека – просто болтовня.

Республика Науру признала независимость Абхазии и Северной Осетии. Тут интересен был даже не сам факт признания со стороны Науру, сколько разные комментарии по этому поводу.

Кто только не издевался над Науру, кто только не высмеивал Науру, как только не называли Науру – и островным государством, и самым маленьким государством!

Кстати, неужели Науру меньше Ватикана по своим размерам? Неужели те, кто называет его самым маленьким государством, не в курсе, что есть государства и поменьше?

Не так давно было какое-то голосование в ООН по какой-то резолюции, где против общего мнения чуть ли не Генассамблеи проголосовали четыре государства – США, Израиль, республика Науру и, кажется, Великобритания.

Так что будем считать, что Россия перетянула из лагеря американских могучих союзников одну из составляющих частей этой четверки. Теперь Науру перешла на нашу сторону – конечно, это удача, победа.

Говорят, Россия за 50 миллионов долларов купила признание Абхазии и Северной Осетии.

А если США перестанет давать деньги Израилю, например, будет ли Израиль лоялен США? Если США перестанет давать деньги Грузии, будет ли Грузия лояльна США?

50 Миллионов не очень большая сумма для достижения такого серьезного дипломатического результата. В государственных масштабах это деньги не очень большие.

Финансовый обмен между государствами в ответ на лояльность вполне обычен. Грузия и Израиль полностью зависят от «донорской» помощи, от фактической покупки их лояльности.

Есть и другие государства в мире, которые содержатся более сильными внешними финансовыми партнерами. Вот и Россия помогла государству в обмен на его политическую позицию.

Сегодня Россия всегда и во всем виновата. Что бы она ни делала, ее действия подвергаются сомнению, подвергаются осмеянию.

А если не Науру признает независимость Абхазии и Северной Осетии, а какое-то другое государство, тут же скажут – ну, это российский сателлит, что с ним считаться! Или кто-то еще признает, скажут – кто это такие? Это вообще никто.

Говорят, Россия унизилась, выпрашивая признание независимости кавказских республик. А почему это называется «унижаться»? Почему дипломатическую процедуру называют унижением?

Российская дипломатия добилась серьезных успехов в ситуации угрозы полной политической блокады после этого вынужденного решения – оккупации территории Южной Осетии и политического признания независимости Южной Осетии и Абхазии.

Россия была под угрозой тотальной блокады. Об этом говорили многие, этого желали многие. Поэтому вообще непонятно, почему явный прорыв блокады может интерпретироваться как какие-то подкупы.

Государство обладает правом иметь друзей, союзников. Сильные государства имеют право считать, что какие-либо другие государства находятся в сфере их жизненных интересов.

Россия в этой ситуации должна, просто вынуждена создавать свой альтернативный, условно говоря, контур миропорядка.

Мы должны добиваться, чтобы Абхазия и Южная Осетия стали членами ООН. Потому что это в наших интересах, в интересах нашей страны, чтобы в ООН прибавилось государств, которые являются союзниками России.

Одним из главных общественных институтов власти сегодняшней Грузии является так называемый Институт «свободы», в котором учились практически все сегодняшние саакашвилиевские «птенцы» – члены его политического бомонда.

Это соросовская структура. И этот Институт «свободы» выпустил книгу в Грузии. Книгу, которая в самом мягком переводе на русский называется «Тайная сходка». Тайная сходка – Тайная вечеря, улавливаете аналогию?

В этой книге автор допустил такую мысль: уж лучше бы Богородица сделала аборт, проблем было бы меньше.

И это в Грузии, которую большинство грузин и весь мир православный считают вторым уделом Божией Матери, для которой православие является сутью самосознания.

Хочется опубликовать в России выдержки из нее, чтобы просто понимали, что навязывают православному грузинскому народу.

Необходимо, чтобы не только православные – католики, протестанты, мусульмане России, да и многие другие понимали, о чем идет речь и какие ценности навязывают православной Грузии, обители святой Нины, стране, наполненной бесконечным количеством православных святынь.

Возмущенные люди пришли к университету имени Ильи Чавчавадзе, в стенах которого была презентация этой книги. Пришли православные студенты и устроили демонстрацию протеста.

Их стали обвинять в том, что они противостоят, как выражаются саакашвилиевские пропагандисты, дискуссии о свободе слова, о свободе религии и о свободе выбора.

Эти пропагандисты говорят, что Грузии необходимо преодолеть дискурс православный, что Грузии пора стать либеральной европейской страной и пора принять закон о сексуальных меньшинствах, что без этого Грузия не сможет двигаться вперед.

И после этого Саакашвили заявляет, что он является политическим лидером Кавказа. Пусть он Нальчику, Грозному и Махачкале объяснит, как он хочет проводить гей-парад в Тбилиси, как хочет принять закон о секс-меньшинствах.

И это уже не конфликт между Москвой и Саакашвили. Это попытка изменения цивилизационной, культурной и религиозной сути Грузии.

Безусловно, ответ на этот вопрос лежит в плоскости политики.

Считаю, что ни история, ни язык, ни культурные различия не мешают народам иметь хорошие взаимовыгодные отношения. А вот интересы правящих элит этих народов мешают.

Дело в том, что все 90-е годы, несмотря на очень тяжелые отношения с Россией, на нарушение гражданских прав значительной части людей, проживающих на территории Эстонской Республики, никаких конфликтов между криминальной экономической верхушкой России и криминально-политической верхушкой Эстонии не было.

Таллин был местом, через которое в Европу, как через черную дыру, уходили нелегально нефть, нефтепродукты, металлы, цветные металлы и так далее.

И чем хуже были отношения между так называемыми государствами, которые на самом деле являются не чем иным, как вотчинами бюрократий, чем хуже были отношения в информационной плоскости, тем теснее были разного рода гешефты и сговоры между криминально-политическими элитами.

Мы в России знаем эти имена, в том числе депутатов от «Единой России», которые являются здесь владельцами крупной недвижимости.

Напомню, что в связи со скандалом вокруг Бронзового солдата были озвучены многие имена, в том числе российских чиновников, имевших крупный бизнес в Эстонии.

И мы очень хорошо знаем имена тех, кто вкладывался в ухудшение отношений между народами и на этом фоне делал свои крупные финансовые коррупционные сделки.

За время так называемых плохих отношений между Россией и Эстонией нажиты не миллионы, а миллиарды долларов.

Означает ли это, что Эстония и Россия никогда не будут друзьями? Нет, они будут друзьями, когда изменится политическая система и в России, и в Эстонии.

Всегда относился с большой симпатией к эстонскому народу, очень люблю Литву, люблю бывать в Латвии. Моя душа тянулась сюда. Для меня был очень болезненным разрыв, когда нас стали стравливать друг с другом.

Всегда следил за событиями в Прибалтике, в основном из-за того, что мне казалось вопиющим лицемерие европейской бюрократии, которая твердит о демократии и свободе, хотя мы видим, что значительная часть населения лишена политических прав.

Считаю, что это отношение России к своим соотечественникам, местным русскоязычным людям просто омерзительное. Оно для меня является постыдным.

Когда у нас в Общественной палате проходили слушания, я поддержал Константина Федоровича Затулина в его требовании ввести в законе о соотечественниках удостоверение соотечественника.

Но в дискуссии участвовал и представитель МИДа РФ. И он сознательно провалил это дело по каким-то своим бюрократическим интересам.

Считаю, что это просто саботаж и предательство интересов Российской Федерации. Потому что карточка соотечественника, которая могла бы свободно получаться каждым человеком в заявительном порядке, могла бы стать могучим инструментом распространения влияния России, если бы Россия существовала как страна, в которой народ имеет хоть какое-то значение.

Но Россией правит бюрократия, которая наладила полное взаимопонимание с эстонской или с латышской бюрократией, потому что у них общие финансовые интересы. Эта бюрократия не заинтересована в том, чтобы между людьми были хорошие отношения.

И это вопрос не только русских Прибалтики. Хотя я и не большой поклонник советской эпохи, но мы все должны осознать то, что сделали с советским народом в 1991 году, – это была совокупность лжи, предательства, измены, жестокости. Вплоть до применения жестоких кровопролитных технологий.

Распад Советского Союза сопровождался огромной и страшной кровью. И кто это все делал? Понимаю, если бы это был американский десант или оккупационные войска из Китая.

Нет, это были комсомольские, партийные, кагэбэшные работники, которые в одну секунду стали светочами демократии.

На фоне нарушения гражданских прав большого количества людей конкурс в Юрмале и вот эти вот юрмальские фестивали смотрятся особенно постыдно, мерзко и отвратительно.

Меня тошнит при одной мысли, когда я вижу эту разряженную в золото и брюлики сволочь, которая там гуляет.

Мы должны говорить с эстонцами. Говорить не об отношениях русский – эстонец, не о 20-й дивизии СС – это бессмысленно.

Надо говорить о политэкономии, о социологии, о политических задачах, о капитале, о правах человека. Надо создавать политические партии нового типа, в которых бы русские и эстонцы боролись за свои права.

Как перефразировал Маркс, «нация – это ложная сущность». Нацию можно создать, можно придумать.

Для этого нужна история, нужен язык и нужен политический класс – некий круг людей, которые берут на себя право говорить от имени остальных. Часто они берут это право силой, берут политической технологией и так далее.

Чем отличаются интересы русских от интересов эстонцев? Ничем. Нас просто заставили думать, что это разные интересы.

На Кавказе сегодня параллельно существуют два общества – так называемых сильных людей, маскирующихся под понятие «государство», и всех остальных, решающих свои социальные, экономические, конфессиональные вопросы кто как может, умеет и понимает.

Такая ситуация – по всей России. Но на Кавказе, с его естественными демократическими традициями народного самоуправления (в неменьшей степени присущими в прошлом и русскому народу, но утраченными им в ходе XX века), обрисованная ситуация приводит к наиболее болезненным и трагическим последствиям.

Сильные люди – это имеющие отношение к триаде бюрократии, силовых структур, так называемых финансовых институтов. Они органично дополняются криминалом, имеющим конструктивные, деловые и плодотворные отношения со всеми тремя головами неоимперского орла.

Сильные люди существуют в пространстве бюджетных инвестиций, силовых операций, номенклатурных комбинаций.

Их власть на местах почему-то считается властью государства. Хотя практика и реалии их деятельности по преимуществу и, как правило, вроде бы подпадает и под УК, и под другие запретительные и карательные законы государства.

Хотя де-факто это давно уже власть кланов, семей, группировок и т. д.

И система отношений подавляющего большинства этих людей строится на связях, которые нельзя уже называть просто коррупцией – это просто такая система управления, которая принципиально исключает любые формы демократического развития общества как угрожающие внутренним процессам финансового и человеческого обмена в этой среде.

Не все из этих «сильных людей» хотят находиться в такой позиции по отношению к обществу, к людям – это зачастую противоречит их моральным и этическим позициям. Но они вынуждены поддерживать правила игры, иначе их творческая энергия и этическая позиция неизбежно приведут их к конфликту со средой власти, то есть с триадой (бюрократия, силовики, финансисты), вкупе с криминалом, в рамках которой они вынуждены жить и работать.

А это, и таких примеров немало, может привести и к трагическому исходу – убийство, избиение, посадка в тюрьму по инспирируемым в рамках сговора, порой клеветническим обвинениям оппонента и конкурента в некоторых регионах стали трагической и не расследуемой никакими органами внутренних дел практикой экономической и политической жизни.

Все остальные – это люди, налаживающие свою жизнь зачастую не благодаря, но вопреки так называемым органам госвласти (триады с криминалом).

Конечно, в разных регионах Кавказа по-разному…

Но в целом развитие общества во всех его сегментах (экономика, культура, институты самоуправления) прямо враждебно сложившейся во многих регионах системе не власти, но ВЛАСТВОВАНИЯ, господства «сильных людей».

Невозможность для существенных групп населения нормальной реализации аспектов развития (экономического, социального, культурного, конфессионального, политического) в рамках декларируемого правового и конституционного поля приводит не просто к неверию в эффективность институтов власти, но и к их прямому отрицанию, в лучшем случае презрительному игнорированию.

Люди ищут альтернативу социальным и политическим схемам, дискредитированным коррумпированной властью триады и криминала.

Тут и возникают альтернативные схемы социальной самоорганизации – этнические или религиозные.

С этой точки зрения, считаю, нет разницы между попытками самоорганизации жизни в казачьих станицах или горских джамаатах.

Разница в том, что казачья верхушка, как правило, связана с властью на местах через наделение ее землей как якобы лидеров казачьих обществ, – земля потом сдается в субаренду, в обход интересов станичников заезжим инвесторам, что приводит часто к межэтническим конфликтам.

Фактически казачья верхушка, действующая на основании актов о реабилитации казачества, превращается в своего рода землевладельцев-капиталистов, торгующих землей за спиной и от имени казачества. То есть в составляющую часть «сильных людей» Кавказа.

Горские джамааты в большей мере оппонируют коррумпированным элементам во власти, поскольку их лидеры, в отличие от «атаманов», нелегитимны в глазах власти («сильных людей»).

Такая ситуация предоставляет большие возможности радикалам и террористам всех мастей и национальностей.

Способы мобилизации – самые разные от религиозного джихадизма (в исламском сегменте) до радикального национализма (в русском сегменте).

И рассматривать успех проповеди апологетов терроризма только в идеологическом, дискурсивном срезе (не те книги читают, не тех проповедников слушают) – не только неверно, но и опасно.

Возьмем трагический пример горного Дагестана.

Унцукульский район – села Гимры и Балахани, выходцы из которых печально известны по хронике террористической деятельности.

Чудовищны злодеяния некоторых членов террористического подполья.

Казалось бы, радикальная идеология проникла в эти села – что еще объяснять?

Но разобраться стоит. Энергетический каскад привел к затоплению садов, выращивавшихся столетиями. Эти сады были главным источником дохода, и немалого, жителей окрестных сел.

Компенсация была получена разовая, с затяжками, с унижениями и ни в коей мере не компенсировала потери людьми привычного дохода и связанного с ним социального статуса.

Плюс Гимринский тоннель, который стал символом коррупционного строительства и распила, как, впрочем, и весь Автодор Дагестана.

По словам гимринцев и балаханинцев, добиться справедливости ни у местных, ни у федеральных властей они не могли.

И это все было на фоне стремительного и открытого для лицезрения всех слоев дагестанского общества обогащения узкого слоя дагестанских элит, причастных к триаде и криминалу.

Годовые КТО, обстрелы лесов, поджог лесов вокруг Балахани, о котором сейчас сообщают из Дагестана, не только не решают ситуацию, а усугубляют ее.

Социальная апатия, резкое падение уровня жизни и неверие в законное решение социально-экономических проблем, безусловно, способствуют усилению влияния террористов.

Хотя уверен, что сочетание модернизации (строительства каскада ГЭС и затопления плодородных земель) и нормальных плановых мер по созданию новых форм деятельности для населения, частичного переселения (возможного) людей резко снизило бы социальное и политическое напряжение.

При нынешней системе управления, при наличии двух обществ это практически невозможно.

Одна надежда на федеральный центр.

Но напомню ситуацию с Кара-махи, известным «ваххабитским» центром в конце 90-х. Их лидеры не желали иметь дело с местной дагестанской властью, отказывая ей в порядочности, но буквально умоляли о том, чтобы федеральный центр обратил на них внимание.

Итогом был приезд Степашина и безусловное снятие им ситуации напряжения. К сожалению, вторжение бандитов в Дагестан с территории Чечни привело к иному развитию событий – кровавой и неспровоцированной исламскими джамаатами зачистке сел Кадарской зоны, последствия чего мы пожинаем до сих пор…

И так повсеместно: где ни начнешь исследовать корни терроризма, там везде, помимо эха Чеченской войны, присутствия радикальных форм религиозной или национальной проповеди, – несправедливый отъем земель, разорение бюрократией богатых колхозных или совхозных (в прошлом) хозяйств, выкачивание денег из населения с помощью финансовых пирамид и террористическое господство криминальных структур, сливающихся в глазах народа с силовиками.

Как преодолеть этот трагический раскол?

Здесь инициатива должна, безусловно, исходить от федеральной власти.

Еще раз скажу то, что говорил всегда, – главным союзником полномочного представителя президента РФ, да и самого президента, на Кавказе является не слой правителей разного уровня, шантажирующий власть, а народ, пытающийся создавать собственные параллельные структуры управления, старающийся жить не «по закону» (который никем не соблюдается, но служит предлогом для рейдерских или репрессивных действий), а «по совести» – по согласию на основе групповой, религиозной или этнической этики, проверенной веками.

Этот народ пока еще имеет значительный ресурс доверия к федеральной власти.

Журналисты Кавказа сообщают нам об этом постоянно. Но их убивают и будут продолжать убивать. Профессия журналиста на Кавказе – одна из самых опасных.

Считаю, что именно федеральная власть должна взять под свою защиту даже критикующих ее, оппозиционных, неприятных ей журналистов. Они – союзники тех, кто хочет утверждения норм демократии, справедливости, свободы, вроде бы прописанных в Конституции, но не слышимых и не видимых на Кавказе.

Таким образом, хочу поддержать полпреда президента: главным фактором победы над сложившейся системой является союз федеральной власти и институтов гражданского общества – как традиционных, так и привнесенных извне, во всех территориях Кавказа.

Еще раз призываю к созыву под эгидой полпреда Кавказского гражданского форума, в котором приняли бы участие в том числе и оппозиционные местным криминализованным органам власти, но желающие жить в конституционном, правовом и гражданском поле РФ, а потому союзные президенту и его представителю политические, общественные, национальные и религиозные движения и организации Кавказа.

В конце 80-х – начале 90-х я много странствовал, бродяжничал, можно сказать. Ездил автостопом по России и по Западной Европе, когда появилась возможность выезжать. По Франции, в частности.

И где бы я ни бродяжничал, где бы ни ходил по дорогам с рюкзаком и с книжкой, цыгане везде давали мне приют – воду, ночлег, еду.

Во Франции, в Провансе, я, помню, шел к Пиренеям, цыгане пригласили меня. Они видят – идет парень, явно такого вида странного, нонконформистского, и говорят: иди к нам, иди поешь.

Я всегда буду на стороне цыган. Я вырос на пьесе Льва Николаевича Толстого «Живой труп».

Респектабельный адвокат, отец семейства, услышал, как цыганка поет, и в сердце у него такая тоска защемила, что бросил он и семью, и жену и пошел куда-то искать правду жизни.

Я вырос на повести Лескова «Очарованный странник», где он говорит: не ты ли небо и землю выдумала?

Потом услышал дуэт Юла Бриннера и Алеши Дмитриевича. Кто не знает, Юл Бриннер был на самом деле русский, тот человек, который сыграл в «Великолепной семерке» всемирно известную роль.

Алеша Дмитриевич – это великий русский цыган. И у них потрясающий дуэт, они поют песни на все лады.

Я всегда буду на стороне цыган в их конфликте с жирным, сытым, буржуазным обществом. Всегда. Пушкин с его «Цыганами» – его для нас никто не отменял.

Считайте эту позицию романтической. Конечно, с цыганами есть определенные проблемы. Но с цыганами надо разговаривать не как с каким-то нарисованным на плакате чудищем.

У цыган есть свои законы, и эти законы более древние, чем некоторые государства, демократии и королевства.

Когда в Европе бегали в шкурах, бегали и думали, как бы мамонта забить, в это время цыгане в Индии уже знали, что делать.

Цыган нельзя переделать, с цыганами можно только договориться. Поэтому если есть какие-то проблемы с наркоторговлей, то надо пойти к баро и четко с ним договориться, что на этой территории наркотиками не торгуют.

В отличие от людей общества потребления, которые сами не знают, кто они, просто матрица эмоций или на самом деле люди, цыгане – это точно люди, которые существуют в конкретное время, в конкретном пространстве, с конкретными законами.

И эти законы они всегда будут ставить выше, чем законы любого государства.

Так вот, с цыганами просто надо по правилам обсудить: наркотики не продавать, сдерживать воровство, сдерживать беспричинную миграцию. Я уверен, что все вопросы можно решить.

К цыганам надо идти с открытым сердцем, желать им здоровья, добра, и у вас все будет хорошо. Главное – никого не бояться. В этом мире вообще никого бояться не надо, а цыган тем более.

Нобелевская премия мира таким людям вручалась в свое время, которые, честно говоря, обесценили эту Нобелевскую премию.

Ну, вот Горбачев нобелевский лауреат мира – это, знаете, такая особая песня, которая снижает доверие к этой теме.

Не знаю, какой там мир принес Горбачев моей стране, может быть, американцев он освободил от страха ядерного удара со стороны Советского Союза.

А Югославия и Советский Союз оценивают деятельность Горбачева как деятельность по уничтожению своих стран, приведшую к гибели сотен тысяч, если не миллионов людей.

Ну что же, тогда и фельдмаршал Паулюс должен был от Сталина получить премию мира за капитуляцию под Сталинградом.

Среди лауреатов Нобелевской премии мира очень много странных людей. Ну, вот Обама, например, человек, ведущий две войны, – тоже лауреат.

Нобелевскую премию мира, по-моему, получили в свое время Садат и Бегин. Но особого мира на Ближнем Востоке что-то не получилось.

Эта премия политизирована. Она дается непонятно как. Кто эти люди, которые принимают решение о вручении этой премии? Чем они заслужили право ее вручать?

Говорят, что это главная премия года. Но Нобель эту премию не учреждал. Она возникла после его смерти. Нобель учредил премию в совершенно понятных номинациях.

Если бы Нобелевская премия мира выдвигалась на консенсусе, условно говоря, представителей всех стран, то вот это и была бы премия мира. Сегодня это премия узкой группы политиков.

Во Франции женщинам запретили носить религиозную одежду. Этот опыт, я думаю, очень внимательно будет изучен и услышан в России, и будут сделаны выводы из того, куда идет Европа.

Кому какая разница, как одевается женщина? Если она наденет вуаль и платье, которое полностью скроет ее красивые руки, разве дело посторонних указывать ей, в чем она должна ходить?

В чем заключается свобода? Получается, в том, чтобы бабы ходили, извините, голыми, с голыми животами, с проткнутыми пупками и с какими-то хаерами синими на голове.

Это нормально, чтобы женщины раздевались, везде и всюду свое тело выставляли на продажу? Стояли в витринах, как в Голландии? Это, значит, нормально.

В витринах Амстердама стоят женщины, которые продают свои тела. Вот это можно. А если женщина отказывается продаваться, если она хочет закрыть свое тело и лицо, то это ей запрещено.

Мусульманки хотят одеваться так. Почему именно им надо навязывать условия какой-то специальной одежды?

Проституткам разрешено стоять везде. Проституция разрешена и поощряется. Наркотики, пропаганда наркотиков – это считается нормальным дискурсом либерального мира.

Уход от этого, отказ от этого считается экстремизмом. Это касается не только мусульман. Была дискуссия и о том, чтобы запретить носить крест девочкам-католичкам в школу.

Вот говорят – европейские дети не привыкли видеть женщин в хиджабах, им страшно. А, значит, панков, грязных, вонючих панков дети не пугаются? Это считается нормальным?

Проституток в витринах дети не пугаются? Трансвеститов, которые в Булонском лесу толпами бродят, дети не пугаются?

Гомосексуалистов, которые ходят по Амстердаму в экстравагантных одеждах, дети не пугаются? Это считается нормальным для детей.

А вот традиционно религиозная одежда мусульманки, православной или католички считается опасной для детей.

Если женщина закрывается чадрой – это уже нельзя? Значит, она должна приспособиться, отказаться от своей души, от своих ценностей.

У нас два разных мира формируется по этому принципу. Я не хочу, чтобы в моей стране когда-либо верующие люди чувствовали себя несвободно.

И никто – ни прокурор, ни мент, ни журналист – не может указывать верующим женщинам, в чем им ходить. Это их дело. Муж говорит своей жене, в чем она должна ходить.

И потом – мы забываем, что вообще-то в Европе католическая церковь есть, традиционная католическая церковь.

Что, в Европе нет монашества? В Европе нет женщин, которые закрывали бы свои тела, прятали бы свои лица? Это что, не традиционный европейский вид одежды?

Недавно во Франции велась дискуссия о запрете детям носить крест, христианский крест в школах. Скажут – разве это традиционная одежда католички? А что, католики должны без креста ходить?

Религия нагло атакуется современным либеральным Западом, обществом, просто нагло. Про папу Бенедикта XVI, например, говорят такие чудовищные гадости, которым просто диву даешься.

Тогда перестаньте говорить, что Европа – свободное общество. Тогда скажите, что это общество, свободное для трансвеститов, для тех, кто хочет раздеваться, для тех, кто хочет выставлять напоказ своих жен.

Скажите, что это общество не является свободным для верующих людей, что Европа – это место, где верующие люди не могут чувствовать себя свободно.

Здесь и проходит водораздел. Вот поэтому мы всегда будем бороться против либерального Запада.

Думаю, что феномен Брейвика и сочувствие, с которым говорят в обществе о Брейвике, связаны с несколькими аспектами.

Брейвик реализует ту парадигму, которая трепещет ниточкой в душе каждого интеллигента: тварь ли я дрожащая или право имею?

Но автор этой мысли, герой Федора Михайловича Достоевского Родион Раскольников, хотел себя проверить, убив старушку процентщицу.

В итоге убил еще и беременную ее сестру Елизавету, на чем сломался в целом. Потому что стереть «насекомое» с лица земли у него не получилось, пришлось захватить еще и человека.

Брейвик тоже решил проверить себя таким образом, но масштаб у него уже другой. А масштаб другой, потому что и современный мир несколько иной.

В XIX веке жизнь одной старушки и ее беременной сестры была поразительным фактом, сшибающим с ног: их убили, убили человека! Убийство, в городе убийство! Это что-то невероятное!

После XX века, с его массовыми убийствами, с его газовыми атаками, пулеметами, расстрелами, траншеями, концлагерями, количество убитых уже по большому счету не имеет значения. Оно является неким фактором в информационном пространстве.

В Норвегии было убито 90 с лишним человек, правильно? Мы это обсуждаем до сих пор. В Ираке во время взрыва очередного смертника погибло 200 с лишним человек. Это был сюжет для полдневного обсуждения.

В Афганистане американцы расстреляли свадьбу «по ошибке». Потом принесли извинения – бумажка пришла, факс: извиняемся, убили свадьбу.

Там было 123 человека. Цена жизни европейца и цена жизни афганца или иракца – совершенно разная.

Брейвик совершил чудовищное деяние. Но он не совершил деяние, которое принципиально отличается от того, что делают американцы в Афганистане. От того, что делали мы в Чеченской Республике в годы войны.

В мире, где насилие институционализировано, действия Брейвика я не считал бы действиями отдельного сумасшедшего, который исходит из своих странных психопатических побуждений. Его действия мотивированы политически.

Современное тотальное насилие для нас по большей части – виртуально. Мы же не видим кровь, слезы. Максимум – кино в телевизоре, чтобы вышибить слезу.

И Брейвик действовал именно по этому сценарию. Это его политическая позиция. Он показывает, что ничем не отличается от какого-нибудь генерала Уэсли Кларка.

Или от Шарона, который приказывает бомбить Газу или Ливан или дает фалангистам приказ решить проблему палестинцев в Сабре и Шатиле.

Чем Брейвик от них отличается принципиально? Ничем, абсолютно ничем, на мой взгляд. Это такой же человек, который просто не имеет некоего легитимного мандата.

Мы не называем его премьер-министром, президентом, министром иностранных дел, командующим группировкой.

Его действия мало чем отличаются от их действий. Просто их убийства, их насилие как бы легитимно.

Вот если есть у тебя погоны и ты убил 250 женщин ракетами, то это нормально – mistake, легкая ошибка.

Если это сделал Брейвик, который выставил концептуальное обоснование своих действий, не менее масштабное, чем выставляют журналисты для обоснования массового убийства, которое совершает человек в погонах, то он – маньяк и сумасшедший.

Ничего подобного. Брейвик – часть этого мира, в котором массовое убийство, истребление, геноцид, расстрел являются фактором гораздо менее значимым для всех, чем это было бы в Средневековье.

Мы до сих пор помним о пытках ведьм в Средневековье – пытали огнем, мечом. Мы ужасаемся – как же так, их заставляли подписывать протоколы, им лили смолу на голову!

Сейчас пытка, подписание протокола под пыткой – это такая обыденная вещь, что об этом даже и говорить как-то неприлично. Ну и что, что пытали! А как же иначе обращаться с бандитами и террористами?

Брейвик является частью этого мира. Поэтому все, что он демонстрировал, все, что он транслировал, все, что он записывал в своем дневнике, – это не записки сумасшедшего.

Это записки политика, который претендует на свою роль, на свое место. Который говорит: государство в данном случае – это я.

Я действую от имени такой же легитимности, от имени которой действуют маршалы, фельдмаршалы, генералы, премьер-министры, дипломаты, военные и тому подобные люди. И я тоже имею право на такое же насилие.

И он обосновывает, он говорит: мы должны действовать так, как действует Израиль на Ближнем Востоке. Мы должны действовать так, как действовал Гитлер.

Мы должны бороться с этими сторонниками палестинцев. Мы должны бороться с этими противниками Израиля, с этими антисионистами. Мы должны и их истреблять, и марксистов, и неомарксистов.

А что, этого не говорят в парламентах Европы? Этого не говорят правые радикальные партии, которые поддерживают Израиль, в голландском парламенте, в норвежском парламенте, например?

Те партии, которые подписали осенью прошлого года «Иерусалимскую декларацию». Крайне правые европейские радикалы сказали, что Израиль может применять любые средства для самозащиты против палестинцев, против арабов. Так и было сказано – «без малейших ограничений».

Это подписали крайние неонацисты. Это не было дезавуировано Израилем. Более того, это случилось в Иерусалиме в присутствии официальных израильских лиц. Все, кто хочет посмотреть, найдите, пожалуйста, эту декларацию в Интернете.

Единственный, кто потом отозвал свою подпись, был Хайнц-Кристиан Штрахе, лидер Австрийской партии свободы.

Штрахе плохо владеет английским языком. И когда он, уже вернувшись в Австрию, прочитал по-немецки вариант того, что он подписал, то пришел в ужас и дезавуировал свою подпись.

Брейвик – не сумасшедший. Он матрица и зеркало современного западного человечества. То, что он сделал, не является эксклюзивным, не является шокирующим, не является действием маньяка-одиночки.

Это абсолютное изображение того, что демонстрирует Запад по всему миру. Это право на массовое убийство, это право на информационное обоснование массового убийства. Это право на сегрегацию.

Это, скажем так, борьба против национально-освободительного движения, которое угрожает интересам Запада, а стало быть, крупному капиталу элит Запада.

Напомню, что Брейвик расстрелял лагерь норвежской Рабочей партии, одной из самых главных пропалестинских сил в мире.

Норвегия является инициатором признания палестинского государства. Уверен, что в своем акте Брейвик руководствовался и этим политическим мотивом тоже. Он просто сам писал об этом.

Я отказываюсь считать, что он сумасшедший. Брейвик – политик западной цивилизации.

Это политик, который более смело, чем многие современные действующие политики так называемого демократического Запада, постулировал те ценности, те принципы, на которых стоит современная западная цивилизация: насилие, деньги и чувство избранности по отношению ко всему остальному человечеству.