Толковая Библия. Ветхий Завет. Книги учительные.

Глава XIV.

1–7. О мудрости и глупости вообще. 8–19. Более частное изображение мудрых и глупых, главным образом со стороны различия их жизненного жребия. 20–27. О богатстве и бедности в их причинной связи с мудростью. 28–35. Параллельное изображение мудрых и глупых, богатых и бедных, наконец, господ и слуг.

1. Мудрая жена устроит дом свой, а глупая разрушит его своими руками. 2. Идущий прямым путем боится Господа; но чьи пути кривы, тот небрежет о Нем. 3. В устах глупого — бич гордости; уста же мудрых охраняют их. 4. Где нет волов, там ясли пусты; а много прибыли от силы волов. 5. Верный свидетель не лжет, а свидетель ложный наговорит много лжи. 6. Распутный ищет мудрости, и не находит; а для разумного знание легко. 7. Отойди от человека глупого, у которого ты не замечаешь разумных уст.

1–7. Конкретным проявлением мудрости является мудрая, созидающая дом жена, а таким же примером глупости — безумная жена, расстраивающая свой дом и все его благосостояние собственными руками (ст. 1, сн. XII:4). Далее противополагаются — страх Божий, ведущий человека прямыми путями, и дерзкое пренебрежение памятью о Боге, соединяющееся с хождением кривыми путями (ст. 2), — высокомерие речи безумных и скромность речи мудрых (ст. 3. Ср. XII:6), — свидетели истинный и ложный (ст. 5, сн. Исх XXIII:1; Притч XII:17), недоступность мудрости людям, лишенным страха Божия, и полная доступность ее для исполненных страха Божия и чистых сердцем (ст. 6), почему и дается совет устраняться от глупого, у которого нечему научиться (ст. 7). Вне видимой связи с общею мыслью рассматриваемого отдела стоит хозяйственная заметка ст. 4, имеющая, по-видимому, цель научить человека — не переоценивая значения богатства (ср. X:15; XIII:8), сообразовать попытки умножения имущества с распространением орудий производства и вообще жизненных средств.

8. Мудрость разумного — знание пути своего, глупость же безрассудных — заблуждение. 9. Глупые смеются над грехом, а посреди праведных — благоволение. 10. Сердце знает горе души своей, и в радость его не вмешается чужой. 11. Дом беззаконных разорится, а жилище праведных процветет. 12. Есть пути, которые кажутся человеку прямыми; но конец их — путь к смерти. 13. И при смехе иногда болит сердце, и концом радости бывает печаль. 14. Человек с развращенным сердцем насытится от путей своих, и добрый — от своих. 15. Глупый верит всякому слову, благоразумный же внимателен к путям своим. 16. Мудрый боится и удаляется от зла, а глупый раздражителен и самонадеян. 17. Вспыльчивый может сделать глупость; но человек, умышленно делающий зло, ненавистен. 18. Невежды получают в удел себе глупость, а благоразумные увенчаются знанием. 19. Преклонятся злые пред добрыми и нечестивые — у ворот праведника.

8–19. Здесь безраздельно и без строгого различия излагаются внутренние и внешние свойства и отношения мудрых — благочестивых и глупых — нечестивых. Противопоставляются — ведение мудрым пути своего и блуждание безумного на жизненном пути (ст. 8), кощунственное отношение последнего к идее греха и искупительной жертвы и благоволения во всех действиях этого рода у праведника (ст. 9), качество пути праведных и нечестивых и конечная судьба тех и других (ст. 11–12; 14–19). Попутно вставляются замечания: 1) о недоступности внутреннего мира человека, его радостей и горя, стороннему свидетелю или наблюдателю (ст. 10) и 2) безотрадное, почти пессимистическое наблюдение, что всякая радость, счастье таит в себе зародыш печали, несчастия (ст. 13).

20. Бедный ненавидим бывает даже близким своим, а у богатого много друзей. 21. Кто презирает ближнего своего, тот грешит; а кто милосерд к бедным, тот блажен. 22. Не заблуждаются ли умышляющие зло? (не знают милости и верности делающие зло;) но милость и верность у благомыслящих. 23. От всякого труда есть прибыль, а от пустословия только ущерб. 24. Венец мудрых — богатство их, а глупость невежд глупость и есть. 25. Верный свидетель спасает души, а лживый наговорит много лжи. 26. В страхе пред Господом — надежда твердая, и сынам Своим Он прибежище. 27. Страх Господень — источник жизни, удаляющий от сетей смерти.

20–27. Из двух стихов — 20 и 21, в первом указывается частое, хотя и не нормальное с нравственной точки зрения, явление — дружба лишь по видам корысти, — а во втором проводится моральное воззрение на этот пункт. Далее следуют сентенции: о гибельности злоумышления против ближнего и о благотворности доброжелательства (ст. 22), о пользе труда и о вреде празднослова (ст. 23), о богатстве, как уделе мудрых, и скудости, постигающей безумного (ст. 24), о спасительности истинного свидетельства и пагубности лжесвидетельства (ст. 25); наконец, в связи с последним, а вместе с содержанием целого отдела, говорится о страхе Божьем, как источнике всякого блага жизни и самой жизни (ст. 26–27).

28. Во множестве народа — величие царя, а при малолюдстве народа беда государю. 29. У терпеливого человека много разума, а раздражительный выказывает глупость. 30. Кроткое сердце — жизнь для тела, а зависть — гниль для костей. 31. Кто теснит бедного, тот хулит Творца его; чтущий же Его благотворит нуждающемуся. 32. За зло свое нечестивый будет отвергнут, а праведный и при смерти своей имеет надежду. 33. Мудрость почиет в сердце разумного, и среди глупых дает знать о себе. 34. Праведность возвышает народ, а беззаконие — бесчестие народов. 35. Благоволение царя — к рабу разумному, а гнев его — против того, кто позорит его.

28–35. Содержание отдела отчасти затрагивает область государственной жизни, указывается благо царя в многочисленности подданных его и несчастие — в малочисленности их (ст. 26); определяется основной закон возвышения и унижения народов — правда (ст. 34); царь представляется идеальной силой, как бы совестью народа, по справедливости награждающей благие деяния и карающей нечестие (ст. 35). С другой стороны и главным образом оттеняется значение и благо личной добродетели, и зло ее противоположности — нечестия, — так противопоставляются: долготерпение и раздражение (ст. 29), кротость и зависть (ст. 30), конечная гибель нечестивого и надежда на спасение у человека благочестивого (ст. 32). Высокое значение признается в особенности за делами милости, причем высказывается мысль, со всей ясностью повторяемая в Евангелии (Мф XXV:36), что милосердие или немилосердие человека к ближнему Бог благоволит принимать и вменять Себе Самому (ст. 31, сн. XVII:5).