ЧайфStогу.

«Не со мной ты».

(Антон).

В декабре 95-го успели записать на «Новик-рекордз» одну песню, «Не со мной ты», поехали снимать клип, один из лучших за всю историю группы. Режиссером был Терри, Игорь Перин, старинный знакомец еще по свердловскому рок-клубу, где он был в команде помощников «Наутилуса». И еще играл в группе «Вафельный стаканчик», хотя это была не группа, а мистификация. На съемочной площадке все свои, свердловские, атмосфера великолепная, и происходившее вне кадра было куда смешнее, чем сам клип. Разыгрывали какие-то сценки, Бегунов, одетый грузчиком, изображал законспирированного генерала космических войск, в кадре подносил даме вещи, делал паскудное лицо и говорил: «Что вы делаете сегодня вечером? Может, в кабак поедем?»… Барышня прыскала, и все снимали заново. Северин вошел в образ героя-любовника и в клипе видно, как он говорит даме: «С…ка!»… А Шахрину потом говорили: «У тебя профессия бармена в руках, можешь деньги зарабатывать».

Но запись нигде не вышла. После съемок «Чайф» простился с Антоном.

Желание расстаться было обоюдное, но казалось важным, кто сделает первый шаг. Как сказано, в 92-м Антон пришел на роль наемного музыканта, но уже в 93-м «фактически стал полноценным членом группы, предлагал много идей, отношения были очень хорошие» (Шахрин). Потом стали портиться. Проект «Инсаров», созданный еще в 90-м, Нифантьев не распустил, к 95-му работа в нем заметно активизировалась. «Мне «Чай-фа» не хватало, мне хотелось делать свое, а тут я был только аранжировщиком, этого было мало», — говорит Антон, но даже не это главное: «Я всегда хотел быть «Я — Нифантьев». А у меня это не получалось. Третьим я быть никогда не хотел, я мог быть хотя бы вторым, но не третьим». Вторым в «Чайфе» был Бегунов — куда денешься?..

«Началась «наутилусовская» болезнь, когда все нормально, но человек все время чем-то недоволен, — это уже Шахрин, — все ему не нравится, но самое ужасное — он начал плохо говорить о песнях. Это для меня очень негативный момент. Песни — они как живые существа, мы их создаем, а потом они дают нам возможность писать новые песни. Говорить о них плохо можно на репетиции в плане «что и как переделать», а он говорил везде».

«К концу года я созрел в мысли, что не хочу работать с Антоном, — опять Шахрин, — и когда сказал это Бегунову, он ответил, что давно понял то же самое, но не решался мне говорить. Разговоры неприятные я ни на кого не перекладываю, мы с ним разговаривали, я сказал: «Антон, ведь ты бы все равно ушел», — и он сказал: «Да, только не сейчас».

Нифантьев: «Это было скорее увольнение, хотя я сам к этому вел».

Бегунов: «Антон — очень печальная страница, он дольше всех с нами был, мы жили вместе, это огромный кусок жизни. Но когда мы грасставались, я понял, что мы ему не только не близки, а больше того».

Шахрин: «Все равно, мы много соли вместе съели, так давно друг друга знали… Отношения были родственные, как с тещей, с которой можно ругаться, но она все равно теща, никуда не денешься, идешь на день рождения с цветами… Я и сейчас к нему отношусь как к родственнику, но работать с этим родственником не хочу».