ЧайфStогу.

Счастье.

И было чайфам счастье, Abbey Road называется. Счастье было по блату — папа одного из владельцев принимающей фирмы оказался влиятельной фигурой в британском бизнесе, услугами папы пользуется студия Abbey Road, папе отказать не могли. Позже выяснилось, что Сева Новгородцев, старый битломан, на Abbey Road не был, просто так никто не пустит. Визит «Чайфа» назначили на 29-е, накануне позвонили, извинились — приехал Дэвид Боуи, у него кредит. «Но мы не обиделись, причина все-таки веская — Боуи приехал…» (Шахрин).

Уличные маневры чайфов перед студией описаны в начале книжки, но внутри походили тоже изрядно. И до чего ж оказалось диковинно!.. Не только и не столько в смысле аппаратуры, она там и «супер», и не очень, разве что старой много, ничего буржуи не выбрасывают и очень хвастаются каким-то ламповым компрессором 1949 года, лучше которого ничего нет, а у них он в рабочем состоянии. Но это и ладно, железо — оно и в России железо и чаще всего тех же производителей. Отношение у них другое.

Ребята все пытались вызнать великий секрет буржуинов — как вокал пишут, как гитары, как барабаны… Отвечали буржуины одно и то же: «Как угодно, в звукозаписи правил нет. Как захотите, так и сделаем». «Это и есть секрет «Эбби роуд», — рассказывает Шахрин, — в студии можно делать все, что угодно. Можно поставить комб в огромном зале, можно в стенной шкаф с отдушиной, как у печки. Хотите в туалете — там рядом с унитазом есть разъемы, пишись. В коридорах, где угодно. Хотите заехать на танке — заезжайте, если он войдет. Оргию — пожалуйста, только без урона для студии». Человеку несведущему трудно оценить услышанное, но для чайфов после наших студий, где каждый техник, почесывая небритый подбородок, половину времени тратит на поучения, что да как вам следует делать… При том, что тратит он ваше время, из вашего кармана оплаченное… А здесь — все пожалуйста! Вот это был настоящий шок!

Ну и вторая студия, где с пятидесятых годов ничего не менялось, где по длинной пристенной лестнице спускались когда-то Beatles… «Спускаемся и мы по лестнице — все то! — это Бегунов. — Стулья те же, микрофоны те же, шнуры висят, отзвук, паркет древний. Мы, как идиоты, в ладоши хлопали — отзвук тот, мы же столько раз его слышали! И у Битлов, и у Pink Floyd, и Oasis какой-нибудь!.. Звук, дыхание этой студии, тот же воздух живет… Потом англичанин сказал: «Мы понимаем, что для многих это религия»… Для нас это на самом деле религия, но, может быть, впрямую только там это осознали».

«Полтора часа гуляли, нам говорят: «Извините, в одиннадцать приедет Элтон Джон, у него смена, так что вам, к сожалению, не можем уделить больше внимания». Ну, мы уж не стали дожидаться Элтона Джона, чтобы до конца себя не расстраивать» (Шахрин).

Вот, собственно, и все счастье.