ЧайфStогу.

Дальний Восток — 2.

(Криминальное турне).

Прошлая поездка во Владик запомнилась прекрасно, и ожидать, что нынешняя превзойдет ее во всех отношениях, было трудно. Превзошла.

Памятуя трудности прошлого перелета, постановили: «Каждому подготовиться!» — в результате каждый взял по бутылке водки. На посадке в Новосибирске их в самолет запустили-таки, на второй посадке стюардессы поняли, что если чайфов выпустить, обратно их никто не пустит. На подлете к Владику кончилась последняя бутылка, но все бодры, и их долго уговаривали выйти. Чайфы говорили, что доиграют партию в карты и тут же выйдут.

Поселились в сюрреалистической гостинице «Якорь», с улицы будка чуть больше сортира, и все. Заходишь, а лестница идет вниз, ибо сама гостиница пристроена к скале. То есть заходишь на крышу, а чтобы выйти, нужно на лифте подниматься вверх, а не вниз. Понять это было трудно, парни путались, схемы рисовали, чтобы из гостиницы выбраться. Но и человеческий фактор в той гостинице был странен.

Бегунов: «А в гостинице, как скоро выясняется, происходит всероссийский бандитский сходняк… Я еще удивился: почему у гостей лица странные?.. И в ресторане странные сидят… А нам сообщают, что здесь делят регионы. Нас спасло, что девушка, которая помогала администратору, была вхожа в какие-то круги, и нас просто отмазали. Но ряд моментов был очень неприятных. В номер вваливаются люди, начинают ломать, как лохов».

Шесть концертов во Владивостоке, залы не то чтобы полные, но уверенные, потом начался сам тур, и чайфы поняли, что тура нет, есть города, в которые позвонили и сообщили, что «Чайф», наверное, приедет. Транспорта нет, ехали рейсовыми автобусами в Партизанск, в Артемьевск… «Играли в таких городах, названия которых я сейчас и вспомнить не смогу», — Бегунов. Январь на Дальнем Востоке, холодный, пыльный, бесснежный… Гостиницы без отопления. Боролись за то, у кого вечером собраться — придут люди, накурят, надышат, обогреют помещение…

Играли у военных, вместо звонков первые такты гимна Советского Союза, зав. сценой бывший полковник, заходил в гримерку строевым шагом и объявлял: «Товарищи артисты, второй звонок — готовность номер один! Товарищи артисты, третий звонок, прошу на выход!»… В половине городов концертов не было, администраторов огромное количество, никто не знает, что он делает… «Веселые парни, с которыми весело выпивать, но работать они ни хрена не умели» (Бегунов).

А год 91-й, пик талонной системы, без прописки ни поесть, ни выпить, а еще случилась Павловская реформа… «Не скажу, что мы сильно заработали, но денег на кармане было изрядно, — рассказывает Бегунов. — И въезжаем часов в пять утра в очередной город, видим скопление людей у сберкасс. Мы думаем: больные какие-то… Оказалось, отменили полтинники, а у нас в карманах одни полтинники!.. А их просто так не обменяешь, нужно объяснить, откуда взял… Техники, которые с аппаратом ездили, собрали все полтинники и вечером в ресторане развели китайских бизнесменов, купили у них кожаные куртки, пуховики и расплатились исключительно полтинниками. А товар, когда попали в Комсомольск-на-Амуре, они пристроили»…

Конечный пункт — Хабаровск, там Шахрин с организаторами чуть ни подрался. Приехали — по городу ни одной афиши. Слава Богу, афиши с собой были, и ребята, понукаемые Володей, устряпали чайфовски-ми плакатами три хабаровские улицы через каждые двадцать метров…

«Но самое смешное — обещанных денег мы так и не получили!» — Шахрин.