ЧайфStогу.

Рок-н-ролл-таки мертв.

Точная дата смерти не установлена. Поминки продолжаются по сей день.

Советский рок скончался вместе с Советским Союзом. Жил шумно, а помер тихо, никто и не заметил. Многие до сих пор уверяют, что он жив и здоров, с чем и остается поздравить… не знаю, кого…

Кстати, о терминологии: этот рок был «советский» и сам себя так именовал. «Русским» он звался только на Западе, сам же существовал в СССР, а к моменту появления страны «Россия» (конец 91-го) он если и тянул еще, то на последнем издыхании.

К 92-му году советский рок из духовного, почти политического движения окончательно перешел в инфернальное состояние музыкального жанра в рамках единого пространства шоу-бизнеса. А это уже совсем другая жизнь. К которой почти никто из заслуженных рокеров так и не приспособился. Считать — одной руки хватит. От силы двух хватит рук.

Остальных, кто в этот счет не влез, или нет, или практически нет. Редкие до сих пор выныривают. А чаще сидят на кухне, водку пьют и разговоры разговаривают. Вернулись в исконное состояние…

Мир меняется, и чтобы жить, нужно меняться в нем.

«Чайф» менялся все время, пусть со стороны и не очень заметно. Причем, смены в составе, для любой группы чрезвычайно болезненные, повлиять на «Чайф» стратегически уже не могли. Шахрин: «К тому времени стало понятно, что это уже не просто компания, которая играет музыку, но есть некая задача, которую надо решать независимо от того, кто и что. Если на этапе восьмидесятых было важнее само ощущение группы, тут стали важнее сами песни».

«Я понимал, что нужно для себя определиться: или ты делаешь шаг в шоу-бизнес или нет. В то время стало ясно, что у российского рок-н-ролла есть творческая сторона, но есть и деловая, бизнес. Да, мы в состоянии писать песни, придумывать их, записывать, но бизнесом заниматься у нас никто не может. Но я же видел, что у коммерчески успешных групп были отдельные люди, люди неслучайною».

«В 92-м мы уже понимали, что не хватает человека в Москве, который будет профессионально заниматься группой».