ЧайфStогу.

Другая война.

Странный для «Чайфа» был год, что-то вроде затяжного землетрясения силой в полтора балла — вроде ничего особенного, а нервно. Июль, Таджикистан, тоже война, «вообще какая-то незаметная война; она, может, масштаба и небольшого, но постоянная» (Бегунов).

На сей раз отправились втроем, без Двинина, прилетели в Душанбе — красивый город, зелень… «Нищета катастрофическая, как в кино про Сухова, — рассказывает Бегунов. — Там ставят тракторные моторы на автобусы, чтобы можно было ездить на соляре». Гостиница с претензией на европейский сервис, ни воды, ни электричества. Бегунов ночью вышел на балкон осмотреться — красота!.. Стоит, потягивается, вдруг шальной трассер по небу — тю-у-у… Откуда он, куда, кто в кого стреляет?.. Город спит, трассирующие пули туда-сюда летают, восток… Приехали на заставу, лейтенант: «Ребята! Спасибо, что приехали! Не поверите, у нас за последние пять лет два артиста на заставе было — вы да Жириновский». На выезде с заставы плакат: «Выход за территорию части запрещен, острая эпидемия холеры»…

«Заставы… Ощущение, что они заложники. Их там так мало, они семьями живут, и ты понимаешь, что к ним на помощь не придет никто, если что случится… Но там бойчее народ, мужики видные, исключительно профессионалы» (Бегунов). «Офицеры сильные, уверенные в себе люди, хотя очень молодые, им лет по тридцать» (Шахрин).

Артиллерийская батарея бьет залпами, командует старший лейтенант, неподалеку молоденькая его жена развешивает белье на веревки. Старлей:

— Пли! Залп. Жена:

— Вася, обед готов! Старлей Вася, отрываясь от бинокля:

— Сейчас иду. Заряжай!.. Еще одно наблюдение Бегунова: «Положение женщины — просто песня для любой феминистки. Им нужно там пожить, и феминизма не будет, они вымрут от шока. Женщину можно купить! Когда мы были, это сто тысяч стоило. Только нужно ей халат купить, без халата у них нельзя»…

Шахрин: «Обстановка от Чечни отличалась очень, ощущение удовлетворенности у них есть, они себя уважают. Вертолетчики делали нам пир, и было ясно, что эти макароны с тушенкой — все, что у них есть, но это было от души!.. Они не стонали, там другие разговоры, тоже кровавые, но с каким-то юмором, весело. И вообще, край-то создан, чтобы жить да радоваться — палку воткнул — растет, только поливай. А там нищета…».

Это все экзотика, реальность началась по возвращении домой, сели писать новый альбом.