Просвещенные.

* * *

Да, забыл рассказать, что произошло вчера за пансионом, где я остановился.

Уставший и нагруженный чемоданом, сумкой, ноутбуком в рюкзаке и ортопедической подушкой, я добрался до главного входа и обнаружил, что дверь заперта. Я обошел здание и оказался на пустынной парковке. Было уже темно, но я сперва услышал, а потом и увидел, как молодой полицейский в форме сталкивал лбами двух беспризорников. Дети были под кайфом. Один сжимал в руках улику — кусок картона с кляксами клея «Регби», завернутый в полиэтиленовый пакет Филиппинского дома книги. У обоих на шее висели цветочные гирлянды — те, что не удалось продать вечером. Полицейский ударил детей друг о друга несколько раз подряд, как будто в ладоши хлопал. Дети упали, он схватил обоих за пояс шорт и резко поднял. Он распалялся все больше. Теперь он шуровал по карманам в поисках дневной выручки.

Я поставил свой багаж, положил подушку и уже начал придумывать речь. Для начала я назову свою фамилию и скажу, кто мои ближайшие родственники. У него отвиснет челюсть, он с трудом сдержит ярость, но все же перестанет их избивать. Я хотел еще спросить его имя и место службы и застращать, что доложу о нем сенатору Бансаморо.

Но имело ли это смысл? Иногда нет-нет да и задумаешься, не лучше ли таким детям по большому-то счету вообще не рождаться. А коп, обворовывающий уличных мальчишек, легко может меня и пристрелить.

Я аккуратно поднял багаж и подушку и тихонько зашел через заднюю дверь в пансион. Внутри клекотали закрепленные на стенах вентиляторы.

Просто забыл рассказать.