Просвещенные.

* * *

В Баколоде отобедал в «La Perle». Посидел в пустом интернет-кафе. От crispin1037@elsalvador.gob.sv вестей по-прежнему никаких. Я залез даже в папку спама, но ничего, кроме обычного мусора, не обнаружил. Потом отправился в парк Паблик-Плаза, присел под дерево и принялся изучать путеводитель «Одинокая планета».

Мне не пришлось слишком всматриваться, чтобы увидеть город ранних рассказов Криспина: рощицы старых акаций с широкими ветками, старинный величественный дворец архиепископа и собор Святого Себастьяна, каменная беседка с пиками и посвящениями Моцарту, Бетховену и Гайдну — достопримечательности, чахнущие среди изрыгающих выхлопные газы машин, копоти, плюющихся пешеходов в майках и шортах по колено, уличных торговцев сим-картами, техно-ремиксов паточных радиохитов, кричащих огней многолюдного торгового комплекса «Лупас-Лендкорп-Баколод-Плаза-Молл». В неоклассическом здании местного капитолия, на ступенях которого Криспин часто играл в ожидании отца под присмотром Горио, шофера в сапогах и жокейской шапочке, — теперь Музей сахара. Наряду с артефактами с плантаций сахарного тростника здесь выставлена коллекция игрушек.

Дожидаясь часа, назначенного для встречи с Леной, я прошелся по экспозиции с нежностью и досадой, которые испытываешь иной раз при посещении наших музеев: машинописные аннотации прикреплены уже потрескавшейся и отстающей клейкой лентой: старые фотографии и картины погибают под медленным, но непрерывным натиском влажности; диорамы и чучела в глубоком запустении; дно плексигласового ящика для пожертвований усыпано тонким слоем монет самого низкого достоинства, а сам он заполнен пластиковыми соломинками и обертками от «джуси-фрут». Я подслушал, как старый-престарый смотритель проводит экскурсию светловолосой парочке потных бэкпекеров на безупречном колониальном английском, и с такой свежей искренностью, как будто он делится глубоко личными воспоминаниями. Туристы, похоже, с трудом поспевали за его мыслью.

И вот я в такси по дороге в Свани, усадьбу Сальвадоров. От шоссе отходят длинные, ведущие к асьендам дороги, плотно засаженные с обеих сторон длинным зеленым тростником, меж стен которого часто мелькает море. Когда мы проезжаем перекрестки, я верчу головой и пробегаю глазами по длинным зеленым коридорам, в конце которых синева двух разных оттенков, мелькнув, исчезает из виду.