Драмы. Стихотворения.

_____

Перед новой избушкой в лесу. Над входом оленьи рога. Глубокий снег. Сумерки. Пер Гюнт прибивает к дверям засов.

Пер Гюнт.

(Посмеиваясь).

Поставим засов, чтобы дверь не открыла Ни шайка людей, ни нечистая сила. Поставим засов, отодвинуть который Чертям не удастся и всей своей сворой. Они появляются, в сумраке рея: Открой нам, Пер Гюнт, мы ведь мысли быстрее, Залезем сперва под кровать и тотчас же В трубу улетим, перемазавшись в саже. Ты что же, Пер Гюнт, деревянным засовом Решил воспрепятствовать дьявольским ковам?

Появляется Сольвейг. Она на лыжах, в платке, с узелком.

Сольвейг.

Господь тебе в помощь! Меня не гони ты. Ты звал меня! Будь же теперь мне защитой!

Пер Гюнт.

Ты Сольвейг? Не сон среди белого дня? Теперь ты уже не боишься меня?

Сольвейг.

Сперва о тебе весть дала мне сестренка, Мне весть подал ветер, смеявшийся звонко, И мать мне твоя повстречалась в деревне, И сон неотступный нес весть о тебе мне, Мне вести носили пустые недели И вслед за тобой мне пуститься велели. Вся жизнь без тебя потускнела в долине, Ни смеха, ни слез я не знала поныне, К чему ты стремишься, мне не было вести, Но знала я: быть нам положено вместе.

Пер Гюнт.

А что же отец?

Сольвейг.

Никого не назвать На целой земле мне «отец» или «мать». От всех отреклась я.

Пер Гюнт.

И все потому лишь, Что хочешь ко мне?

Сольвейг.

Да, к тебе одному лишь. Один утешенье ты мне и опора.

(Сквозь слезы.).

Оставить сестру было горше позора, Еще было горше отца оттолкнуть, Но горше всего — материнскую грудь Отринуть безжалостно. Боже, помилуй! Уйти от родных — что сродниться с могилой.

Пер Гюнт.

А знаешь, недавно что вырешил суд: Наследственный дом у меня отберут.

Сольвейг.

Ах, Пер, твоего ли желая наследства, Рассталась я с теми, кто дороги с детства?

Пер Гюнт.

Ты знаешь, закон мне теперь не охрана, Чуть из лесу выйду — убьют невозбранно.

Сольвейг.

Я мчалась на лыжах и всем на бегу Твердила: спешу к своему очагу.

Пер Гюнт.

Долой все засовы, замки и защелки, Сюда не проникнут чертовские толки. С охотником ты остаешься сегодня, Теперь снизойдет ко мне благость господня. Позволь мне взглянуть на тебя! Погоди И не приближайся. Нет, не подходи! О, как ты чиста! На руках бы носил Всю жизнь я тебя, и хватило бы сил. Я не оскверню тебя. Не подойду К тебе, дорогая, тебе на беду. Не ждал я совсем твоего появленья, Но жаждал его и всю ночь и весь день я. Я стал было хижину строить в лесу, Она некрасива, ее я снесу.

Сольвейг.

Красива иль нет, но она хороша. На горном ветру воскресает душа, А было в долине совсем не вздохнуть, Вот я почему и отправилась в путь. Но здесь, где деревья поют, словно птицы, Хотела бы я навсегда поселиться.

Пер Гюнт.

Ты всю свою жизнь провести здесь готова?

Сольвейг.

Я выбрала путь и не знаю иного.

Пер Гюнт.

Теперь ты моя, наяву, а не в дреме. Пойдем, я взгляну на тебя в своем доме. Но только очаг разожгу я сначала, Чтоб холода ты в моем доме не знала.

(Открывает дверь.).

Сольвейг входит в дом. Пер Гюнт, несколько мгновений стоявший молча, громко смеется и скачет от радости.

Моя королевна взята была с бою! Теперь королевский дворец я построю.

(Берет топор и направляется к лесу.).

Оттуда навстречу ему выходит пожилая женщина в зеленых лохмотьях; держась за ее юбку, следом ковыляет уродец с кружкой пива.

Женщина.

Ну, Пер Легконогий…

Пер Гюнт.

Ты кто? Ты о чем?

Женщина.

Давно мы знакомы, и рядом мой дом, Соседи мы.

Пер Гюнт.

Вот как? А я и не знал.

Женщина.

Я дом возвела, чуть ты строиться стал.

Пер Гюнт.

(Стремясь уйти).

Спешу я…

Женщина.

Ты вечно, приятель, спешишь. Но я от тебя не отстану, малыш!

Пер Гюнт.

Ошиблись, мамаша.

Женщина.

Ошиблась в тот раз, Как ты обещанья давать был горазд.

Пер Гюнт.

Тебе обещанья? Еще что за вздор?

Женщина.

А помнишь, с отцом моим был разговор? Забыл?

Пер Гюнт.

И не знал. Позабыть — не беда! В последний-то раз мы видались когда?

Женщина.

Последний был первым.

(Уродцу.).

А ты бы пока Отца угостил, предложил бы пивка!

Пер Гюнт.

Отца? Ты пьяна! Вздор ты мелешь какой…

Женщина.

Ужели свинью не узнать по щетине? Не видишь: он так же хромает ногой, Как ты головой все хромаешь поныне.

Пер Гюнт.

Ты хочешь сказать…?

Женщина.

Увильнуть захотел?

Пер Гюнт.

Сопляк длинноногий!

Женщина.

Да, вырос пострел.

Пер Гюнт.

А ну-ка, чертовка, скажи напрямик…

Женщина.

Пер Гюнт, образумься, ты груб, словно бык.

(Плача.).

Моя ли вина, что поблекла я малость С той давней поры, как тебе отдавалась? Ребенка принять мог один только черт, А это добра за собой не влечет. Но стану я краше, когда ты теперь Той девушке в доме укажешь на дверь. Коль вырвешь ее ты из сердца, мой милый, И я совладаю с бесовской силой.

Пер Гюнт.

Прочь, ведьма!

Женщина.

Какой в тебе пышет огонь!

Пер Гюнт.

Тебя изувечу…

Женщина.

Попробуй-ка тронь! Ах, глупый, со мной разве сладишь битьем? Я всякий денек буду в доме твоем, Подслушаю, в щелку взгляну без опаски. А ежели рядышком сядете с ней И вам тут обоим захочется ласки, Я тотчас потребую доли своей. Ты будешь, миленочек, нам на двоих. Венчайся хоть завтра! Чем ты не жених?

Пер Гюнт.

Чертовка!

Женщина.

Ты выслушай все до конца: К себе, непутевый, возьмешь ты мальца. Ты к папе пойдешь?

Уродец.

(Плюет на него).

Об чем еще речь? Срублю топором ему голову с плеч!

Женщина.

(Целует сына).

А ну, поглядите, какой молодец! Как вырастешь, станешь две капли отец!

Пер Гюнт.

(Топнув ногой).

О, будь вы подальше…

Женщина.

Как ныне близки?

Пер Гюнт.

(Сжав кулаки).

И все…

Женщина.

Лишь за то, что стремленья низки!

Пер Гюнт.

Но той, кто безвинна, всего будет хуже. О Сольвейг, мой ангел, моя благодать!

Женщина.

Черт сетовал: страждут невинные души, — За пьянство отца его высекла мать.

(Она скрывается в лесу вместе с уродцем, швырнувшим перед тем в Пера Гюнта кружкой.).

Пер Гюнт.

(Помолчав).

«В обход!» — говорил мне кривой. И, ей-ей, Все верно. Моя обвалилась постройка. Меж мною и той, что казалась моей, Отныне стена. Нет причин для восторга! В обход! У тебя не осталось пути, Которым ты мог бы к ней прямо пройти. К ней прямо? Еще и нашлась бы дорога. Мы все о раскаянье слышали много. Но что? Потерял я Святое писанье. Забыл, как трактуется там покаянье. Откуда же взять мне в лесу назиданье? Раскаянье? Годы пройдут до поры, Покуда спасешься. Жизнь станет постылой. Разбить на куски мир, безмерно мне милый, И складывать вновь из осколков миры? Едва ли ты треснувший колокол склеишь, И то, что цветет, растоптать ты не смеешь! Конечно, чертовка всего лишь виденье, Она безвозвратно исчезла из глаз, Однако, минуя обычное зренье, Мне в душу нечистая мысль забралась. А Ингрид? А тройка неведомых дев С утеса? Их тоже с собой должен взять я? И все они скажут, впадая во гнев, Чтоб их, вместе с ней, заключал я в объятья? В обход! Если б даже и были длинны Ручищи твои, точно ветви сосны, И то бы ты к ней прикасался, боясь, Что и на нее перейдет твоя грязь. Навеки кончай с этим, стало быть, брат, И шагу не вздумай ты сделать назад, Отбрось, отсеки и забудь навсегда.

(Делает несколько шагов к дому и опять останавливается.).

Пристало ли в скверне войти мне сюда, Нести на себе груз бесовского братства И, это скрывая, сполна открываться?

(Отбрасывает топор.).

Такому, как нынче, мне, праведный боже, Являться к ней в праздничный вечер негоже.

Сольвейг.

(Появляясь в дверях).

Идешь ты?

Пер Гюнт.

(Вполголоса).

В обход!

Сольвейг.

Что?

Пер Гюнт.

Одно лишь мгновенье! Мне в избу внести еще надо поленья!

Сольвейг.

Ну что ж, я с тобой разделю эту тяжесть.

Пер Гюнт.

Нет, стой, где стоишь. Все я сделать отважусь.

Сольвейг.

Ты только не долго!

Пер Гюнт.

Терпенье, родная. Но ты меня жди.

Сольвейг.

(Кивая ему вслед).

Я живу ожидая.

Пер уходит в лес, Сольвейг остается стоять в дверях.