_____
Перед новой избушкой в лесу. Над входом оленьи рога. Глубокий снег. Сумерки. Пер Гюнт прибивает к дверям засов.
Пер Гюнт.
(Посмеиваясь).
Поставим засов, чтобы дверь не открыла
Ни шайка людей, ни нечистая сила.
Поставим засов, отодвинуть который
Чертям не удастся и всей своей сворой.
Они появляются, в сумраке рея:
Открой нам, Пер Гюнт, мы ведь мысли быстрее,
Залезем сперва под кровать и тотчас же
В трубу улетим, перемазавшись в саже.
Ты что же, Пер Гюнт, деревянным засовом
Решил воспрепятствовать дьявольским ковам?
Появляется Сольвейг. Она на лыжах, в платке, с узелком.
Сольвейг.
Господь тебе в помощь! Меня не гони ты.
Ты звал меня! Будь же теперь мне защитой!
Пер Гюнт.
Ты Сольвейг? Не сон среди белого дня?
Теперь ты уже не боишься меня?
Сольвейг.
Сперва о тебе весть дала мне сестренка,
Мне весть подал ветер, смеявшийся звонко,
И мать мне твоя повстречалась в деревне,
И сон неотступный нес весть о тебе мне,
Мне вести носили пустые недели
И вслед за тобой мне пуститься велели.
Вся жизнь без тебя потускнела в долине,
Ни смеха, ни слез я не знала поныне,
К чему ты стремишься, мне не было вести,
Но знала я: быть нам положено вместе.
Пер Гюнт.
Сольвейг.
Никого не назвать
На целой земле мне «отец» или «мать».
От всех отреклась я.
Пер Гюнт.
И все потому лишь,
Что хочешь ко мне?
Сольвейг.
Да, к тебе одному лишь.
Один утешенье ты мне и опора.
(Сквозь слезы.).
Оставить сестру было горше позора,
Еще было горше отца оттолкнуть,
Но горше всего — материнскую грудь
Отринуть безжалостно. Боже, помилуй!
Уйти от родных — что сродниться с могилой.
Пер Гюнт.
А знаешь, недавно что вырешил суд:
Наследственный дом у меня отберут.
Сольвейг.
Ах, Пер, твоего ли желая наследства,
Рассталась я с теми, кто дороги с детства?
Пер Гюнт.
Ты знаешь, закон мне теперь не охрана,
Чуть из лесу выйду — убьют невозбранно.
Сольвейг.
Я мчалась на лыжах и всем на бегу
Твердила: спешу к своему очагу.
Пер Гюнт.
Долой все засовы, замки и защелки,
Сюда не проникнут чертовские толки.
С охотником ты остаешься сегодня,
Теперь снизойдет ко мне благость господня.
Позволь мне взглянуть на тебя! Погоди
И не приближайся. Нет, не подходи!
О, как ты чиста! На руках бы носил
Всю жизнь я тебя, и хватило бы сил.
Я не оскверню тебя. Не подойду
К тебе, дорогая, тебе на беду.
Не ждал я совсем твоего появленья,
Но жаждал его и всю ночь и весь день я.
Я стал было хижину строить в лесу,
Она некрасива, ее я снесу.
Сольвейг.
Красива иль нет, но она хороша.
На горном ветру воскресает душа,
А было в долине совсем не вздохнуть,
Вот я почему и отправилась в путь.
Но здесь, где деревья поют, словно птицы,
Хотела бы я навсегда поселиться.
Пер Гюнт.
Ты всю свою жизнь провести здесь готова?
Сольвейг.
Я выбрала путь и не знаю иного.
Пер Гюнт.
Теперь ты моя, наяву, а не в дреме.
Пойдем, я взгляну на тебя в своем доме.
Но только очаг разожгу я сначала,
Чтоб холода ты в моем доме не знала.
(Открывает дверь.).
Сольвейг входит в дом. Пер Гюнт, несколько мгновений стоявший молча, громко смеется и скачет от радости.
Моя королевна взята была с бою!
Теперь королевский дворец я построю.
(Берет топор и направляется к лесу.).
Оттуда навстречу ему выходит пожилая женщина в зеленых лохмотьях; держась за ее юбку, следом ковыляет уродец с кружкой пива.
Женщина.
Пер Гюнт.
Женщина.
Давно мы знакомы, и рядом мой дом,
Соседи мы.
Пер Гюнт.
Женщина.
Я дом возвела, чуть ты строиться стал.
Пер Гюнт.
(Стремясь уйти).
Женщина.
Ты вечно, приятель, спешишь.
Но я от тебя не отстану, малыш!
Пер Гюнт.
Женщина.
Ошиблась в тот раз,
Как ты обещанья давать был горазд.
Пер Гюнт.
Тебе обещанья? Еще что за вздор?
Женщина.
А помнишь, с отцом моим был разговор?
Забыл?
Пер Гюнт.
И не знал. Позабыть — не беда!
В последний-то раз мы видались когда?
Женщина.
(Уродцу.).
А ты бы пока
Отца угостил, предложил бы пивка!
Пер Гюнт.
Отца? Ты пьяна! Вздор ты мелешь какой…
Женщина.
Ужели свинью не узнать по щетине?
Не видишь: он так же хромает ногой,
Как ты головой все хромаешь поныне.
Пер Гюнт.
Женщина.
Пер Гюнт.
Женщина.
Пер Гюнт.
А ну-ка, чертовка, скажи напрямик…
Женщина.
Пер Гюнт, образумься, ты груб, словно бык.
(Плача.).
Моя ли вина, что поблекла я малость
С той давней поры, как тебе отдавалась?
Ребенка принять мог один только черт,
А это добра за собой не влечет.
Но стану я краше, когда ты теперь
Той девушке в доме укажешь на дверь.
Коль вырвешь ее ты из сердца, мой милый,
И я совладаю с бесовской силой.
Пер Гюнт.
Женщина.
Какой в тебе пышет огонь!
Пер Гюнт.
Женщина.
Попробуй-ка тронь!
Ах, глупый, со мной разве сладишь битьем?
Я всякий денек буду в доме твоем,
Подслушаю, в щелку взгляну без опаски.
А ежели рядышком сядете с ней
И вам тут обоим захочется ласки,
Я тотчас потребую доли своей.
Ты будешь, миленочек, нам на двоих.
Венчайся хоть завтра! Чем ты не жених?
Пер Гюнт.
Женщина.
Ты выслушай все до конца:
К себе, непутевый, возьмешь ты мальца.
Ты к папе пойдешь?
Уродец.
(Плюет на него).
Об чем еще речь?
Срублю топором ему голову с плеч!
Женщина.
(Целует сына).
А ну, поглядите, какой молодец!
Как вырастешь, станешь две капли отец!
Пер Гюнт.
(Топнув ногой).
Женщина.
Пер Гюнт.
(Сжав кулаки).
Женщина.
Лишь за то, что стремленья низки!
Пер Гюнт.
Но той, кто безвинна, всего будет хуже.
О Сольвейг, мой ангел, моя благодать!
Женщина.
Черт сетовал: страждут невинные души, —
За пьянство отца его высекла мать.
(Она скрывается в лесу вместе с уродцем, швырнувшим перед тем в Пера Гюнта кружкой.).
Пер Гюнт.
(Помолчав).
«В обход!» — говорил мне кривой. И, ей-ей,
Все верно. Моя обвалилась постройка.
Меж мною и той, что казалась моей,
Отныне стена. Нет причин для восторга!
В обход! У тебя не осталось пути,
Которым ты мог бы к ней прямо пройти.
К ней прямо? Еще и нашлась бы дорога.
Мы все о раскаянье слышали много.
Но что? Потерял я Святое писанье.
Забыл, как трактуется там покаянье.
Откуда же взять мне в лесу назиданье?
Раскаянье? Годы пройдут до поры,
Покуда спасешься. Жизнь станет постылой.
Разбить на куски мир, безмерно мне милый,
И складывать вновь из осколков миры?
Едва ли ты треснувший колокол склеишь,
И то, что цветет, растоптать ты не смеешь!
Конечно, чертовка всего лишь виденье,
Она безвозвратно исчезла из глаз,
Однако, минуя обычное зренье,
Мне в душу нечистая мысль забралась.
А Ингрид? А тройка неведомых дев
С утеса? Их тоже с собой должен взять я?
И все они скажут, впадая во гнев,
Чтоб их, вместе с ней, заключал я в объятья?
В обход! Если б даже и были длинны
Ручищи твои, точно ветви сосны,
И то бы ты к ней прикасался, боясь,
Что и на нее перейдет твоя грязь.
Навеки кончай с этим, стало быть, брат,
И шагу не вздумай ты сделать назад,
Отбрось, отсеки и забудь навсегда.
(Делает несколько шагов к дому и опять останавливается.).
Пристало ли в скверне войти мне сюда,
Нести на себе груз бесовского братства
И, это скрывая, сполна открываться?
(Отбрасывает топор.).
Такому, как нынче, мне, праведный боже,
Являться к ней в праздничный вечер негоже.
Сольвейг.
(Появляясь в дверях).
Пер Гюнт.
(Вполголоса).
Сольвейг.
Пер Гюнт.
Одно лишь мгновенье!
Мне в избу внести еще надо поленья!
Сольвейг.
Ну что ж, я с тобой разделю эту тяжесть.
Пер Гюнт.
Нет, стой, где стоишь. Все я сделать отважусь.
Сольвейг.
Пер Гюнт.
Терпенье, родная.
Но ты меня жди.
Сольвейг.
(Кивая ему вслед).
Пер уходит в лес, Сольвейг остается стоять в дверях.