Драмы. Стихотворения.

Действие четвертое.

Юго-западный берег Марокко. Пальмовая роща. Накрытый стол, палатка и циновки. Чуть поодаль между деревьями натянуты гамаки. Видна паровая яхта под норвежским и американским флагами. У самого берега — шлюпка. Солнце садится.

Пер Гюнт, красивый господин средних лет в изящном дорожном костюме, с лорнетом в золотой оправе на груди, как хозяин, сидит во главе стола. Mr. Коттон, monsieur Баллони господа фон Эберкопф и Трумпетерстроле кончают обедать.

Пер Гюнт.

Прошу вас, пейте, господа! Мы рождены для наслажденья. Не возвратятся никогда Утекшей юности мгновенья.

Трумпетерстроле.

Что за хозяин ты, братан!

Пер Гюнт.

Честь эту делят мой карман, Дворецкий, повар…

Mr. Коттон.

Very well[2], Всех четверых я бы воспел.

Monsieur Баллон.

Monsieur, у вас есть goût, есть ton[3], Чего при жизни холостяцкой Никто до нынешних времен Не достигал, в вас есть…

Фон Эберкопф.

Размах, Есть ощущение свободы, Равно близки вам все народы, Ваш дух витает в облаках, Не хочет догмами стесняться. Есть ощущение культуры, И непосредственность натуры, И опыт жизненный у вас, —

(Обращаясь к monsieur Баллону).

Об этом речь идет сейчас?

Monsieur Баллон.

О да, но по-французски что-то В словах такого нет полета.

Фон Эберкопф.

Любой язык здесь грубоват. Но если выяснить детально Всю цепь причин…

Пер Гюнт.

Они не тайна. Я, вы заметьте, не женат. О чем и помышлять мужчине, Чтоб стать самим собой во всем, Как не сугубо о своем? По этой именно причине Он жить не хочет как верблюд, На ком чужую кладь везут.

Фон Эберкопф.

Но жизнь в себе и для себя ведь Вам стоила немало сил.

Пер Гюнт.

Боренья были, что лукавить. Из них я с честью выходил. Однажды, впрочем, чуть в силок Не завлекло меня злодейство. Я был тогда собой хорош И даму невзначай увлек Из королевского семейства.

Monsieur Баллон.

Из королевского?

Пер Гюнт.

(Небрежно).

Из этих, Из, как их…

Трумпетерстроле.

(Ударяя по столу).

Чертовых родов!

Пер Гюнт.

(Пожимая плечами).

Из тех, кто всех дичиться стали, Чтоб их за плебс не принимали, — Пошедших по миру князьков.

Mr. Коттон.

Пропало дело ни за грош?

Monsieur Баллон.

Семья восстала против брака?

Пер Гюнт.

Напротив!

Monsieur Баллон.

Что ж?

Пер Гюнт.

(Снисходительно).

Да как сказать… Нас поскорее обвенчать Имелись поводы. Однако Водить вас за нос неохота, — Мне тошно сделалось потом. Я щепетилен отчего-то, — Привычка жить своим трудом. А тут настаивать стал тесть, Что мне в дворянство надо влезть, С аристократией сродниться, Пройти в значительные лица, Сменить фамилию и званье, — Не справясь про мое желанье. Но я, вам ясно быть должно, Отверг дурацкий ультиматум И с ним невесту заодно.

(Барабаня пальцами по столу с постным видом.).

Быть не судьба аристократом! Но есть немалая отрада В том, что корежить жизнь не надо.

Monsieur Баллон.

Все тем и кончилось тогда?

Пер Гюнт.

Нет, вытерпеть пришлось немало, Поскольку в это дело встряла Крикливых родичей орда. Немало было молодежи! Семь поединков — видит бог! Век не забуду их, но все же Я с честью выпутаться смог. Я проливал чужую кровь, Ко мне пришла тем часом слава, И убедиться смог я вновь, Что провиденье всюду право.

Фон Эберкопф.

В сознанье вашем жизни ход Преображенным предстает. Все прочие — одни детали, Одни подробности познали, И только вы, в порыве смелом, Познали мир единым целым. Всё мерите единой мерой, Для вас незначащего нет, Своей мыслительной манерой Вы озарили целый свет, Не тратя на ученье годы.

Пер Гюнт.

Я сам до этого дошел, Без всяких ваших лекций, школ И положительной методы. Я самоучкой все постиг, Перечитав десятки книг И погружаясь в размышленье. Но если принялся за чтенье, Как я, достигнув зрелых лет, Прочесть все строчки мочи нет. Прочел отдельные страницы Я по истории в ту пору, И, чтобы в трудную годину Иметь какую-то опору, Решил в Писанье погрузиться И смог осилить половину. Не знаньям надобно учиться, А знать, что в жизни пригодится!

Mr. Коттон.

Вот где практичность!

Пер Гюнт.

(Зажигая сигару).

В этом плане Вот, господа, вам ход всей жизни; Кто был я у себя в отчизне? Оборвыш, без гроша в кармане. Я там намыкался сполна, Встречая беды ежечасно, Однако жизнь всегда прекрасна Уж потому, что смерть страшна. А на чужбине вдруг в фаворе Я оказался. Стихло горе, Дела пошли на лад. Я вскоре Стал богатейшим из богатых Судовладельцем в том краю. Прослыл я Крезом в южных штатах, И — я от вас не утаю — Судьба ко мне благоволила.

Mr. Коттон.

Чем торговали?

Пер Гюнт.

В Каролину Ввозил я негров, — не скрываю, И поставлял божков Китаю.

Monsieur Баллон.

Fi donc! [4]

Трумпетерстроле.

Дражайший, что за вздор?

Пер Гюнт.

Конечно, с вашей точки зренья, Подобные дела — позор? Я сам страдал от огорченья И даже проклял свой удел, Но, если вышел на простор, Уже не прекращаешь дел. Я окончательно постиг, Что основательное дело, Коль вы вели его умело, Нельзя прикрыть в единый миг. «В единый миг!» — мне ненавистен Сей клич врагов извечных истин. Я, видит бог, не самодур, И думаю о результате. И потому, признаюсь кстати, Не зарываюсь чересчур. К тому же подступала старость, Успела седина пробиться, Мне приближалось пятьдесят, Хоть пребывал я в добром здравье, Я не мечтал о новой славе, — Не угодить бы только в ад. Не так уж долго ждать осталось, Пока гнев божий разразится. Что было делать? Прерывать я Боялся ввоз божков в Китай, Но я в другое предприятье Вовлечь задумал этот край, Решив: свезу весной им Будду, А осенью служить я буду Миссионерам-христианам, Возить им Библию и хлеб.

Мг. Коттон.

За деньги?

Пер Гюнт.

Труд без них нелеп! И все пошло путем желанным. Мы по китайцу на божка Крестили там наверняка. Был ввоз божков нейтрализован: Миссионеры — на устах С благоговейным божьим словом — Моим божкам давали шах.

Mr. Коттон.

Но африканские товары?

Пер Гюнт.

Здесь тоже верх взяла мораль. Я рассмотрел одну деталь: В мои ли это делать годы? Уж очень неверны доходы! Вы посудите сами: свары С филантропической ордой, Разбоя на море кошмары И схватки с ветром и водой! Добро бы был я молодой! И я подумал — лучше сами Убавим бег под парусами. Купил клочок земли на юге, Последний транспорт взял себе И благодарен был судьбе. Мои невольники жирели, И счастлив был я в самом деле, О каждом думал, как о друге, И помнил, каждый мне дает Весьма значительный доход. Настроил школ по всей округе, Чтоб добродетели шкала Там, как положено, росла И чтобы уровень морали Мои питомцы не снижали. Но мне и это надоело, И как-то случай выпал вдруг, — Единым махом землю, дело И черномазых сбыл я с рук. Я ублажил рабов, как мог, Велел на всех сварить им грог. И от щедрот моих табак Им выдал, как прощальный знак. Коль изреченья суть верна, — Пускай оно уже старо, — «Не сделав зла, творишь добро!», Простится мне моя вина. Грехи я — согласитесь сами — Загладил добрыми делами.

Фон Эберкопф.

(Чокаясь с ним).

О, сколь отрадно созерцанье Того, что принцип утвержден Не как абстрактный лишь закон, Но как реальное созданье!

Пер Гюнт.

(Тем временем усердно прикладывавшийся к бутылке).

Уж мы такие, северяне, Всегда пробьемся! Очевидны Успехи, что сулит мой путь. Лишь уши надобно заткнуть, Чтоб не забрались в них ехидны.

Mr. Коттон.

Они, я думал, безобидны.

Пер Гюнт.

Нет, обольстив нас, твари эти За нас решают все на свете.

(Снова пьет.).

Откуда явится отвага На нашем жизненном пути? Не дрогнув, надобно идти Меж искушений зла и блага, В борьбе учесть, что дни боренья Твой век отнюдь не завершат, И верные пути назад Беречь для позднего спасенья. Вот вам теория моя! В таком и действовал я стиле. Меня сей мудрости учили Мои родимые края.

Monsieur Баллон.

Норвежец вы?

Пер Гюнт.

Оттуда родом, Но духом я космополит: Америка меня дарит Все новым счастьем с каждым годом. В шкафах, на полках, сплошь забитых, Растет немецких книг избыток. Я взял во Франции остроты, Манеры, моды и уют, У англичан — упорный труд И об имуществе заботы. Евреи дали мне терпенье, А итальянцы убежденье, Что благо в dolce far niente[5]. И не забуду о моменте, В который голову свою Я шведской сталью спас в бою.

Трумпетерстроле.

(Подымая стакан).

За сталь!

Фон Эберкопф.

За тех, кто, веря стали, Всегда в сраженьях побеждали!

Чокаются и пьют. Пер Гюнт понемногу хмелеет.

Мг. Коттон.

Приятны милые слова, Но знать хотелось бы сперва, На что вам злато было нужно.

Пер Гюнт.

Сказать?

Все четверо.

(Придвигаясь ближе).

Скажите, просим дружно!

Пер Гюнт.

Я путешествовать старался… Вот я к себе на пароход И посадил вас в Гибралтаре, Чтоб вы веселый хоровод Вокруг тельца изображали.

Фон Эберкопф.

Умно подмечено!

Мг. Коттон.

Дикарство! Кто ж подымает паруса Затем, что в море собрался? В чем ваша цель?

Пер Гюнт.

Взойти на царство.

Все четверо.

Что?

Пер Гюнт.

(Кивая).

Стать царем.

Все четверо.

Где?

Пер Гюнт.

В целом мире.

Monsieur Баллон.

Но как же?

Пер Гюнт.

Мне поможет злато. Подобный замысел не нов, Мечты давно меня томили, Еще я мальчиком когда-то Был в облаках парить готов. Златая мантия горела, Хоть я в ней падал то и дело, Но неизменно видел цель. И мне на пользу шло досель, Что мне внушили наперед: Пусть мир к моим ногам падет, Коль я не стал собой, — владыкой Над миром станет труп безликий. Примерно так звучал завет — И, мне сдается, лучших нет!

Фон Эберкопф.

Что означает «стать собой»?

Пер Гюнт.

Стать даже в малости любой На прочих столь же непохожим, Сколь чертов лик несходен с божьим.

Трумпетерстроле.

Мне ясен ход сей мысли темной!

Monsieur Баллон.

Он мудр!

Фон Эберкопф.

Притом поэт огромный!

Пер Гюнт.

(Все более воодушевляясь).

Гюнт стал собой — тут сплетены Мои желанья, страсти, сны. Гюнт стал собой — тут цел порыв, Которым только я и жив, Все, что в груди моей таится, Чтоб мне таким, как есть, явиться. Нуждался бог в земле когда-то, Чтоб в мире властвовать своем, — Так мне необходимо злато, Чтоб мог я сделаться царем.

Monsieur Баллон.

Оно у вас.

Пер Гюнт.

Не тот кусок! Сегодня бы его достало На Липпе-Детмольд{14}, — это мало! Хочу я быть собой en bloc [6], Блистая гюнтовским величьем, Быть сэром Гюнтом всем обличьем.

Monsieur Баллон.

(В восторге).

Ласкать красоток самых лучших!

Фон Эберкопф.

Вином упиться драгоценным!

Трумпетерстроле.

Владеть оружием священным!{15}

Mr. Коттон.

Но нужно подходящий случай Найти для сделки…

Пер Гюнт.

Он сыскался, Затем я тут и задержался. На север мы направим путь. Не довелось вам заглянуть Сегодня в свежие газеты?

(Встает, поднимая стакан.).

От века счастье выпадало Тому, кто нарушал запреты.

Все четверо.

В чем дело?

Пер Гюнт.

Греция восстала.

Все четверо.

(Вскакивая).

Что? Греция?

Пер Гюнт.

Огнем объята!

Все четверо.

Ура!

Пер Гюнт.

А турок ждет расплата.

(Пьет.).

Monsieur Баллон.

В Элладу! Тем, кто служит славе, Ввозить оружие я вправе.

Фон Эберкопф.

Я поздравляю — издалёка.

Mr. Коттон.

Я шлю товар не позже срока.

Трумпетерстроле.

Вперед! Когда в Бендерах буду, Я шпоры Карла раздобуду!{16}

Monsieur Баллон.

(Бросаясь Перу Гюнту на шею).

Простите, что в презренный стан Я вас отнес.

Фон Эберкопф.

А я, болван, Вас принимал за негодяя.

Mr. Коттон.

Да попросту за дурака.

Трумпетерстроле.

(Хочет поцеловать Пера Гюнта).

Грешил, тебя исподтишка Презренным янки называя. Прости…

Фон Эберкопф.

Ошиблись мы ужасно.

Пер Гюнт.

Да что за бред?

Фон Эберкопф.

Теперь-то ясно, Сколь благороден сгусток сей Бурлящих гюнтовских страстей.

Monsieur Баллон.

(Восхищенно).

Вот что такое Гюнт на деле!

Фон Эберкопф.

Во всей красе мы вас узрели.

Пер Гюнт.

Что это значит?

Monsieur Баллон.

Невдомек?

Пер Гюнт.

Откройте, будьте человеком.

Monsieur Баллон.

Конечно, вас поход увлек В подмогу благородным грекам?

Пер Гюнт.

(Свистнув).

Отнюдь. Я помогаю силе, А турки помощи просили.

Monsieur Баллон.

Не может быть!

Фон Эберкопф.

Да он остряк!

Пер Гюнт.

(После паузы, опершись на стул, высокомерно).

Не лучше ль будет, господа, Нам распрощаться навсегда, Пока дух дружбы не иссяк? Вот жизни какова гримаса: Бедняк легко собой рискнет, Идет на пушечное мясо, — И никаких ему забот. Но ежели полны карманы, Риск и опасность нежеланны. Ступайте в Грецию. Отправлю Я вас на собственный свой счет. Чем дальше там борьба зайдет, Тем я верней силки расставлю. Сражайтесь храбро за права, Чтоб вам, упившимся сперва Поносным словом о владыках, Торчать на янычарских пиках. Меня увольте.

(Хлопая себя по карману.).

Я богат, И Гюнтом оставаться рад.

(Раскрывает зонтик, направляясь к подвешенным меж деревьями гамакам.).

Трумпетерстроле.

Свинья!

Monsieur Баллон.

В нем чести нет ни грана.

Mr. Коттон.

Без чести жить не так уж странно, Но вспомните, какой доход Свобода греков принесет.

Monsieur Баллон.

Приняв победную осанку, Я б мигом покорил гречанку!

Трумпетерстроле.

Я думал: шпоры там отрою, Принадлежавшие герою.

Фон Эберкопф.

Я верил, греческий народ Культуру немцев переймет.

Mr. Коттон.

Увы, доход пропал напрасно. Goddam [7], хоть плачь, так все ужасно. Эх, мне б Олимп купить! По слухам, Под ним есть медная руда, И я тогда единым духом Разбогатею, господа! А знаменитый ключ кастальский{17}, Который столько воспевался, Наверняка бы заменил Пять тысяч лошадиных сил.

Трумпетерстроле.

Но твердость шведского меча Верней, чем злато богача.

Mr. Коттон.

Быть может. Нас в толпе, однако, Не знает ни одна собака, Мы не пробьемся. А доход?

Monsieur Баллон.

Проклятье! Убедившись в чуде, Узнать, что прахом все идет!

Mr. Коттон.

(Грозя кулаком в сторону яхты).

Набоб на этой вот посуде Хранит в монетах рабский пот.

Фон Эберкопф.

Мысль превосходная! Вперед! Не так уж прочен царь-то наш! Ура!

Monsieur Баллон.

Что?

Фон Эберкопф.

Власть я взять сумею! Я подкупаю экипаж И яхту делаю своею.

Мг. Коттон.

Вы…?

Фон Эберкопф.

Яхтой овладеть готов!

(Идет к шлюпке.).

Мг. Коттон.

Мой неизменный интерес Велит мне с ним быть.

(Идет следом.).

Трумпетерстроле.

Ну и бес!

Monsieur Баллон.

Мошенник!.. Но в конце концов!

(Следует за уходящими.).

Трумпетерстроле.

Я отправляюсь с ними вместе, Но заявляю о протесте!

(Следует за остальными.).