Десантник № 1 генерал армии Маргелов.

Глава 6. «Песня славит Сокола…».

Боевая история 107-й мсд — 49-й гвардейской сд. Гвардейские 3-я и 49-я в совместных боях от Сталинграда до Днепра. Вперед, на Херсон!

В боях от Сталинграда до Днепра гвардейцы 3-й стрелковой дивизии постоянно ощущали надежное боевое соседство воинов 49-й гвардейской стрелковой дивизии. Многое, очень многое на войне зависит от соседа справа или слева. И когда это соседство надежно, когда знаешь, что сосед справа или слева не подведет, не отступит, оголив твой фланг, тогда и воюется как-то увереннее. А 49-я гвардейская стрелковая дивизия по праву считалась одной из лучших, закаленных дивизий 2-й гвардейской армии.

Дивизия сформировалась в марте 1932 года на Дальнем Востоке. Приказом Наркома обороны ей было присвоено наименование 3-я колхозная, и входила она в состав 6-го Особого колхозного корпуса Отдельной Краснознаменной Дальневосточной Армии (ОКДВА). Дислоцировалась дивизия в районе города Благовещенска, и она состояла из трех стрелковых полков, батальона связи, кавалерийского эскадрона и спецподразделений. В 1933 году в состав дивизии вошел 3-й Томический колхозный артиллерийский полк. в штаты дивизии ввели автотракторные батальоны с техникой: автомашины, трактора, комбайны и сельхозинвентарь. Каждый полк получил земельные участки. Срок службы в колхозных частях был три года.

Вновь сформированная дивизия в те дни имела перед собой, в первую очередь, мирные цели — выполнение производственных сельскохозяйственных задач.

Дивизия занималась 8 часов плановыми производственными сельскохозяйственными работами, боевой и политической подготовкой — 2 часа в сутки. Она создавала продовольственно-фуражные базы, строительные материалы. Освоила выращивание овощных культур — помидоров, капусты, картофеля, арбузов. Занималась садоводством, пчеловодством, вывела культуры зерновых и культивировала их в применении к условиям климата Дальнего Востока. Дивизия сдавала государству сотни тысяч пудов хлеба, овощей, фруктов, только один полк сдал государству в 1933 году 30 тысяч пудов хлеба, 25 тысяч пудов капусты, помидор и других овощей. Артиллерийский полк сдал 14 тысяч пудов хлеба. Дивизия полностью обеспечивала себя продовольствием и фуражом и имела достаточные запасы. За успешное выполнение заданий по созданию продовольственно-фуражной базы, хорошую учебу и за успешное выполнение других правительственных заданий по укреплению вооруженных сил на Дальнем Востоке многие командиры и красноармейцы были награждены правительственными наградами.

В начале Великой Отечественной войны, 28 июня 1941 года, дивизия, погрузившись в эшелон, отправилась на фронт. 13 июля 1941 года сосредоточилась в районе Валдая (Ленинградский фронт), где получила наименование 107-й танковой, доукомплектовалась танками «КВ» и Т-34, после чего выступила на фронт по маршруту Валдай-Вышний Волочек-Старица-Ржев. 18 июля в направлении города Белый ликвидировала вражеский авиадесант в районе Щучье.

23 Июля 1941 года в 16.00 в районе сел Крапивня, Батурино (граница Московской и Смоленской областей) части дивизии с ходу вступили в бой с 20-й немецкой панцерной дивизией.

Полки развернулись в боевой порядок и, взяв инициативу в свои руки, пошли в наступление. Это было их первое боевое крещение. Ожесточенные бои продолжались в течение восьми дней. Против 49-й дивизии действовали: 20-я немецкая панцерная дивизия, 106-я пехотная дивизия, учебная мотоциклетная бригада, отдельный мотострелковый полк. Немцев поддерживало несколько бомбардировочных эскадрилий. День и ночь над частями дивизии висели в воздухе 50–60 самолетов противника, подвергая ее боевые порядки интенсивной бомбардировке. Однако, несмотря на превосходство в живой силе и технике противника, части дивизии выбили противника из крупного населенного пункта Крапивня и вышли к реке Вотря. Жалкие остатки 20-й панцерной дивизии под прикрытием дымовой завесы и пикирующих самолетов отошли в юго-западном направлении.

Полк, которым командовал полковник П.Г. Чанчибадзе, действовавший на главном направлении участка, уничтожил 28 танков, 22 орудия разного калибра, 34 миномета, 45 автомашин, 42 станковых пулемета и до двух тысяч солдат и офицеров противника.

За храбрость, мужество и героизм, проявленные в этих боях, в полку было награждено орденами и медалями 38 человек.

Артиллерийский полк в районе Крапивни в дни ожесточенных боев, когда враг подбирался к Москве, огнем артиллерии уничтожил 46 танков, 30 автомашин, 150 огневых точек и до полка пехоты противника.

Дивизия в составе 30-й армии участвовала в великом сражении за Москву, отстаивая родную землю.

С 16 ноября 1941 года дивизия занимала оборону протяжением 50 километров в районе Московского моря. В тяжелых боях дивизия изматывала противника, направляющегося на Москву через Клин-Дмитров.

День 5 декабря 1941 года ознаменовался переходом советских войск в решительное наступление под Москвой.6 декабря 1941 года вместе с частями Западного фронта дивизия от обороны перешла в наступление.

В боях за оборону Москвы дивизия вписала славную страницу в свою историю.

Москва была и осталась твердыней, мозгом и сердцем советского народа.

12 Января 1942 года в газете «Правда» было опубликовано сообщение Народного комиссариата обороны о преобразовании дивизии из 107-й танковой во 2-ю гвардейскую мотострелковую дивизию с вручением Гвардейского знамени за проявленные в боях за Отечество с немецкими захватчиками отвагу, мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава. До октября 1942 года дивизия входила в состав 30-й армии, а с октября она преобразуется в 49-ю гвардейскую стрелковую дивизию и с этого времени входит в состав 13-го гвардейского стрелкового корпуса 2-й гвардейской армии.

В боях на подступах к Москве дивизией командовал отважный комдив генерал-майор П.Г. Чанчибадзе, а когда он был назначен командиром 13-го гвардейского стрелкового корпуса, командиром дивизии стал генерал-майор Подшивайлов. В ходе боев под Сталинградом, на реке Мышкова, под Котельниковским, при прорыве «Миус-фронта», освобождении Донбасса и на реке Молочной Василию Филипповичу Маргелову не раз приходилось встречаться с генералом Д.П. Подшивайловым, так как его 3-я гвардейская стрелковая дивизия во всех этих боях была соседом 49-й гвардейской и успешно взаимодействовала с ней.

Тогда же В.Ф. Маргелов узнал удивительную биографию Дениса Протасовича. Его, коренного сибиряка, мобилизовали в царскую армию в самом начале империалистической войны. В ходе боев он не раз проявлял смелость и отвагу, был награжден полным «Георгиевским бантом» и стал унтер-офицером. Солдаты-фронтовики уважали своего командира и единодушно избрали его в полковой комитет. В Октябрьскую революцию Денис Подшивайлов безоговорочно становится под ее знамена. После демобилизации он возвращается с фронта домой — в родную Сибирь, где становится активным участником борьбы за Советскую власть. Однако позднее обстоятельства сложились так, что его насильно мобилизуют в армию адмирала Колчака. Но пробыл Денис Подшивайлов там недолго — вместе с солдатами перебил офицеров полка и перешел на сторону Красной Армии.

В рядах Красной Армии Денис Протасович Подшивайлов прошел славный путь сквозь грозные годы Гражданской войны, сформировался как инициативный, требовательный и мужественный командир. Отечественную войну встретил на Западном фронте 22 июня 1941 года, командуя полком. В первых жестоких боях с фашистскими войсками он проявил себя как отважный и опытный командир, способный увлечь советских воинов на подвиг во имя Отчизны, и через некоторое время был назначен командиром дивизии.

Во всем блеске военный талант генерала Подшивайлова проявился в тяжелейших боях с танковыми частями манштейновской «Зимней грозы» на участке реки Мышкова, где, сражаясь бок о бок с гвардейцами 3-й стрелковой дивизии, бойцы 49-й гвардейской не пропустили фашистов к Сталинграду.

Особенно запомнились отцу бои за Васильевку и Капкинский, где плечом к плечу подразделения обеих дивизий демонстрировали не раз свою доблесть в боях с фашистами.

Собственно, в тех тяжелых боях под Сталинградом и зародилась та боевая дружба, которая впоследствии помогла гвардейцам дивизий успешно громить фашистов в районе Котельниковского и на реке Маныч, под Батайском и Ростовом, при прорыве «Миус-фронта» и освобождении Донбасса, в боях на Молочной и при разгроме немцев на подступах к Днепру, на Левобережной Украине.

И вот теперь командование оказало полковнику Маргелову В.Ф. большую честь, как он и сам считал, назначив его командиром этой прославленной дивизии. Командир 13-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-лейтенант П.Г. Чанчибадзе, представляя нового командира дивизии, сказал о нем много хороших слов как о боевом, грамотном и мужественном командире. В конце своего выступления он, потирая подбородок, добавил, обращаясь к командиру дивизии:

— Маргелов, я же говорил тебе, что будешь командиром дивизии!

И оба они, мысленно вспомнив свое «соревнование по боксу», заулыбались и обнялись.

В начале марта дивизия находилась в обороне и занимала по фронту огромный участок почти что в 70 километров. Знакомясь с личным составом дивизии, новый командир дивизии отметил, что хотя гвардейцы и «сидели» в обороне довольно продолжительное время, однако настроение у них было наступательное. Все понимали: раз вышли к Днепру, значит, оборона — дело временное, впереди их ждет наступление.

Форсирование водного рубежа — всегда задача не из легких. А тут перед гвардейцами простирался широкий и величавый Днепр. Противоположный берег его, изобилующий высотами и кручами, фашисты сильно укрепили. Переправиться через широченный Днепр, а затем еще и прорвать сильно укрепленную оборонительную полосу немцев — эта задача по плечу только закаленным в боях воинам. А дивизия в этот период была укомплектована в основном пополнением из бывших оккупированных районов, ранее в армии не служившем. Поэтому первое, на что комдив В.Ф. Маргелов обратил внимание при подготовке личного состава дивизии к форсированию Днепра — это научить солдат преодолевать водные преграды, умению прорывать оборону противника.

Занятия по боевой подготовке командир дивизии приказал проводить в условиях, максимально приближенных к реальным. Днем и ночью бойцы учились в днепровских плавнях, как вязать плоты, как грузить на них технику, как вести огонь с лодок и других плавучих средств. По его приказу широко практиковалась подготовка к форсированию Днепра и последующим действиям на макетах местности. Комдив добивался, чтобы буквально каждый боец знал свою задачу при форсировании и в бою.

Немцы, предвидя вероятность форсирования нашими войсками Днепра, взорвали, сожгли или вывезли все, что могло быть использовано для переправы. Поэтому для подготовки переправочных средств в ход пошло все, что было под рукой. Плоты вязались из бревен, досок, порожних снарядных ящиков, а иногда и просто из вязанок камыша, которого в днепровских плавнях было хоть отбавляй.

Особую смекалку проявил полковой инженер 144-го гвардейского полка гвардии капитан-инженер Константин Жуков, ранее отличившийся при подрыве железнодорожного моста у Херсона. Ему предстояло переправлять полковые артиллерийские орудия, а пушка — это не пулемет, ее на камышовом плотике не переправишь. И тогда капитан Жуков предложил делать плоты под орудия из бочек из-под горючего. Плоты получились на славу! Во время форсирования они не тонули, даже когда их дырявили осколки и пули.

Также по приказу командира дивизии В.Ф. Маргелова каждым полком было проведено тренировочное форсирование озера в районе села Костогрызово, которое по своей ширине не уступало Днепру. Да и местность в этих местах, изобилующая высотами и оврагами, была во многом сходна с местностью на правом берегу Днепра, где немцы создали мощную полосу обороны.

Большую партийно-политическую работу в период подготовки к форсированию Днепра и освобождению Херсона провели партийные и политические органы дивизии во главе с недавно прибывшим в соединение гвардии полковником Миролевичем.

Партийно-политическая работа в дивизии проходила в соответствии с поставленными перед гвардейцами задачами. Благодаря усилиям политработников во всех стрелковых ротах были созданы полнокровные партийные организации. Пополнение рядов партийных организаций шло главным образом за счет приема в ряды ВКП(б) отличившихся в бою солдат, сержантов, офицеров. За это время было принято в члены ВКП(б) 157 человек.

Одной из лучших партийных организаций дивизии была партийная организация 147-го гвардейского стрелкового полка. Ее возглавлял смелый и отважный офицер — политработник гвардии майор Рыжков. Он вел постоянную работу с парторгами рот и батальонов за увеличение рядов партийцев в подразделениях, прилагал большие усилия для улучшения партийно-политической работы перед наступлением. И его энергичная деятельность дала впоследствии положительные результаты. Отец вспоминал, что в ходе боев за Херсон коммунист Рыжков не раз личным примером увлекал бойцов на подвиги.

Большую пропагандистскую работу проводила в войсках дивизии газета 49-й гвардейской стрелковой дивизии «Гвардеец». Она постоянно помещала на своих страницах корреспонденции, репортажи и очерки о лучших бойцах, их боевых подвигах.

В начале марта 1944 года комдивом был получен боевой приказ командующего армией на форсирование Днепра и взятие Херсона. Однако командование фронта и Ставки, учитывая, что фронт наступления дивизии слишком велик, указало: «…форсировать по мере возможности». Вспоминая те дни, отец рассуждал: «Но что значит «…по мере возможности.» Мне было известно, что ранней весной 1944 года Красная Армия на всех главных стратегических направлениях разворачивала крупномасштабные наступательные операции. В том числе и наш 3-й Украинский фронт. И если командование приказывало наступать, хотя и «…по мере возможности», то я, как командир дивизии понимал, что надо сделать все невозможное — форсировать Днепр — на то мы и гвардейцы!».

Командир дивизии вместе с начальником штаба дивизии гвардии полковником Валерием Федоровичем Шубиным, командирами полков — гвардии полковником Андреем Григорьевичем Лубенченко, гвардии полковником Михаилом Егоровичем Прокоповичем, гвардии подполковником Тюриным Андреем Ивановичем, командиром артполка гвардии подполковником П.К. Федорковым — самым тщательным образом изучали обстановку, не раз ездили на рекогносцировку. В эти дни активизировали свою деятельность разведчики. Однако им долго никак не удавалось взять «языка». Два раза разведчики пытались пробраться через Днепр, но фашисты, засевшие в прибрежных кручах, беспрерывно освещая в ночное время хрупкий приднепровский лед ракетами, срывали все попытки наших разведчиков добыть «языка». Время шло, а одна разведгруппа за другой возвращались домой с задания промокшие с ног до головы, так и не сумев добыть столь необходимые сведения.

Тогда комдив приказал очередную группу возглавить гвардии сержанту Ноговицину. Разведывательную задачу ему и его группе полковник В.Ф. Маргелов ставил лично. Разъяснил, что от успеха группы будет зависеть и успех дивизии.

Уяснив задачу, Ноговицин без лишних слов коротко ответил:

— Задание принято, «язык» будет доставлен!

— Не слишком ли вы самоуверенны, товарищ сержант? — усомнился начальник политического отдела полковник Миролевич.

И действительно, глядя на этого невысокого, хрупкого бойца с обветренным лицом и воспаленными от бессонных ночей глазами, вряд ли можно было подумать, что за его плечами десятки дерзких и успешных разведывательных поисков.

— Хлопец он хоть и не видный, зато сердце у него — львиное! — заступился командир дивизии за гвардейца.

И не напрасно. Свое слово разведчики сдержали благодаря отваге и находчивости командира группы сержанта Ноговицина.

Скрытно подобравшись к переднему краю противника, Ноговицин и его бойцы целых четыре часа вели наблюдение за оборонительными позициями фашистов. Детальное изучение противоположного берега показало, что оборона противника состоит из отдельных огневых точек, связанных между собой ходами сообщения. Когда ночь опустилась на землю, сержант Ноговицин приказал своим бойцам по-пластунски преодолеть набухший прогибающийся лед Днепра и первым пополз к противоположному берегу.

Переправа группы прошла настолько скрытно, что немцы даже не шелохнулись. В прибрежном откосе разведчики отыскали ложок, по нему поднялись в гору и вышли к дороге. Здесь разведчики обнаружили фашистский пост. Сориентировавшись на местности, сержант Ноговицин решает осуществить дерзкий план.

На наших разведчиках были одеты трофейные плащ-палатки, и сержант-гвардеец решил воспользоваться этим. Он построил своих бойцов в колонну и повел их прямо по дороге к немецкому посту. Фашисты никак не могли предположить, что на их участке могут появиться советские разведчики, и подпустили бойцов сержанта Ноговицина вплотную. А этого гвардейцам только и надо было.

Появление наших разведчиков возле самого немецкого поста было настолько неожиданным, что фашисты не успели даже открыть огонь. Меткими выстрелами гвардейцы четырех из них уложили наповал, а унтер-офицера захватили в плен. Умело обеспечив отход и прикрытие группы, сержант Ноговицин без потерь переправился через Днепр и доставил долгожданного «языка» в штаб дивизии.

Из показаний пленного стало известно, что немецкое командование потребовало от херсонской группировки войск защищать свои позиции до последнего солдата. Немецкие части и подразделения, занимающие оборонительные позиции по днепровским берегам севернее и южнее Херсона, а также в самом Херсоне, находятся в состоянии повышенной боевой готовности. В особенности сильные укрепления немцы создали в самом городе, использовав для них все постройки, а также жилые дома, из которых они силой выселили всех людей, не считаясь с тем, что под пронизывающим мартовским ветром и дождем оказались тысячи женщин, детей, стариков. Бойцы дивизии, да и сам комдив, не раз слышали доносившиеся из-за Днепра лающие голоса немецких солдат, выстрелы и стоны мирных советских людей. Это фашисты, осуществляя тактику «выжженной земли», изгоняли их из-под родного крова, создавая «мертвое пространство» вокруг своих оборонительных рубежей.

Гвардейцы рвались в бой, а командир дивизии полковник Маргелов упорно искал ту самую «возможность», которая обеспечила бы дивизии успех в ходе форсирования Днепра и штурма Херсона.

8 Марта комдив побывал в своем левофланговом 147-м гвардейском стрелковом полку, которым командовал М.Е. Прокопович. Левофланговые подразделения полка соседствовали с подразделениями 295-й стрелковой дивизии, части и подразделения которой занимали позицию прямо напротив Херсона и готовились штурмовать его в лоб.

Немцы, судя по всему, понимали это и, создав мощную оборону, готовились здесь к упорному сопротивлению. Проведя рекогносцировку и оценив обстановку, комдив 49-й пришел к выводу, что на левом фланге его гвардейская дивизия, учитывая плотность и мощь фашистской обороны, вряд ли будет иметь успех. Да и чувствовалось, что немцы именно здесь ждали главного удара советских войск и готовились ко всем неожиданностям.

Изучая обстановку перед наступлением, полковник В.Ф. Маргелов побывал и в подразделениях своего центрального 144-го гвардейского стрелкового полка, которым командовал гвардии полковник А.Г. Лубенченко. Здесь подготовка к форсированию была в полном разгаре. Люди рвались в бой, но средств форсирования было подготовлено еще мало. Побывав на занятиях по боевой подготовке, командир дивизии пришел к выводу, что солдат этого полка необходимо упорно готовить к грядущим боевым испытаниям.

А между тем вышестоящие штабы торопили командира 49-й гвардейской дивизии с форсированием Днепра. А он, не раз изучая обстановку по карте, сам приходит к выводу, что командование торопит его не зря — успешное форсирование войсками его дивизии Днепра и удар по левому флангу фашистской группировки, прикрывавшей Херсон, с последующим охватом Херсона справа, могло создать для немецких войск угрозу окружения. Чего-чего, а «котла» фашисты боялись после Сталинграда как огня! Да и командование, торопя комдива, не скрывало, что от успеха 49-й гвардейской стрелковой дивизии во многом зависит успех всей херсонской операции.

«9 Марта 1944 года, — вспоминал генерал армии В.Ф. Маргелов через 40 с лишним лет, — я дал приказ своему правофланговому 149-му гвардейскому стрелковому полку гвардии подполковника Тюрина совершить ночной марш и сосредоточиться по левому берегу Днепра южнее города Берислава. Проведя этот маневр, командир полка доложил мне по телефону, что полк сосредоточился и готов к выполнению дальнейших приказаний.

Я срочно выехал в полк. Ночь была адская. Дождь хлестал как из ведра. Беспрерывными порывами налетал сильный ветер. Великая река только что освободилась от льда, и ее тяжелые воды плескались где-то рядом в кромешной темноте.

«А не попытаться ли форсировать Днепр прямо сейчас? — неожиданно подумал я. — Ночь, хоть глаза выколи. Немцы сейчас, наверное, попрятались по блиндажам. Не любят они такой погоды. А пока очухаются, так не то что полк, а дивизию можно будет переправить… Да и бойцы, узнав, что их комдив уже на правом берегу, с утроенной энергией совершат бросок через Днепр…».

Не думал, не гадал я тогда, что боевая обстановка внесет совсем иные коррективы в мой план, и мне придется с 67-ю бойцами почти трое суток удерживать плацдарм, и в живых нас останется только 14 человек…».

После этого отец закурил новую папиросу из лежащей на столе пачки «Беломорканала» и на какое-то время замолчал, как бы заново переживая выпавшие на их долю испытания. Затем он медленно, охрипшим от волнения голосом продолжил свои воспоминания.

— Кто у вас лучше всех подготовлен к переправе? — спросил у подполковника Тюрина.

— Третий батальон гвардии капитана Валуева, — ответил комполка.

— Пошли, — сказал я.

Через некоторое время мы были в расположении батальона.

— Пулеметную роту в мое распоряжение! — приказал я комбату. — Будем форсировать…

— Товарищ комдив! — запротестовал было гвардии подполковник Тюрин. — Зачем же так рисковать! Ведь неизвестно, что там, на том берегу…

— Переправимся, узнаем! А ты оставайся здесь в готовности к форсированию и жди моей команды! — ответил я командиру полка.

— Пулеметная рота к выполнению задачи готова! — доложил прибывший командир пулеметной роты гвардии старший лейтенант Семен Гуменюк.

Приказав старшему лейтенанту Гуменюку готовить бойцов и матчасть к переправе через Днепр, я еще раз уточнил ранние и поставил новые задачи частям и подразделениям по форсированию реки и боевым действиям на том берегу.

Соблюдая все меры предосторожности, отчаливаем от берега. Днепр встретил наши тяжелогруженые лодки и плоты крутой волной. По-прежнему хлестали порывы ветра вперемежку с колючим дождем.

Едва достигли середины Днепра, как над нашими головами, словно люстры, вспыхнули ослепительные огни немецких осветительных ракет. И тут же черная днепровская вода закипела от разрывов мин и снарядов. В бой вступили наши пулеметчики.

Одна из мин взорвалась где-то справа, и в сполохах разрывов я увидел, как перевернулся один из плотов. С него в ледяную воду посыпались люди. Однако гвардейцы не растерялись, а, уцепившись за бревна полуразрушенного плота и удерживая на нем «максим», продолжали плыть к берегу. Как я потом узнал, в ледяной купели оказались гвардейцы пулеметного взвода гвардии младшего лейтенанта Георгия Ноги. Но и в этой ситуации, как-то пристроившись у пулемета, сам командир продолжал бить по вражескому берегу короткими очередями.

Хочу сказать, что этому отважному офицеру в дальнейшем фронтовая судьба ниспослала не только это испытание. Несколько позднее, в боях за Николаев, гвардии младший лейтенант Георгий Нога был ранен в живот. Ранение было настолько тяжелым, что хирурги не стали делать операцию, полагая, что она все равно не поможет. Однако офицер каким-то чудом, без всякого хирургического вмешательства, поправился и снова встал в строй, не комиссовался, хотя и имел такую возможность.

Разве это не пример героической стойкости советского гвардейца! Гвардии младший лейтенант Георгий Нога был представлен мной к награждению орденом Боевого Красного Знамени.

Но вот, наконец-то, наша лодка ткнулась носом в прибрежный песок. Десант есть десант, и действовать тут надо сноровисто и быстро. В едином порыве гвардейцы ринулись на берег и, выбив фашистов из прибрежных оборонительных линий, устремились вперед.

Вскоре, используя складки местности, мы успешно продвинулись еще дальше и оседлали дорогу Берислав-Херсон. Удар наш был настолько силен и неожидан, что фашисты решили, что Днепр форсировала, по крайней мере, целая дивизия. И они начали панический отход к Херсону. Однако к утру опомнились, и обстановка резко изменилась. Едва забрезжил рассвет, как показались густые цепи немецких автоматчиков. Подпустив фашистов поближе, пулеметчики старшего лейтенанта Гуменюка открыли кинжальный огонь. Не многим немцам удалось уйти живыми. Не повезло и тем транспортерам, которые двигались по шоссе Берислав — Херсон. Надеждам фашистов прорваться к Херсону был положен конец.

Видимо, обеспокоенное положением на своем левом фланге обороны, немецкое командование решило во что бы то ни стало ликвидировать захваченный плацдарм. Одновременно фашистское руководство предприняло все меры, чтобы на захваченный нами Бериславский плацдарм не переправился ни один советский солдат.

В воздухе нудно завыли моторы десятков фашистских самолетов, которые наносили удары по переправляющимся войскам и по нашему плацдарму. Беспрерывно била фашистская артиллерия, в том числе и шестиствольные минометы. Эта огневая завеса и приостановила форсирование Днепра подразделениями как 149-го полка, так и другими частями и подразделениями дивизии.

Прошел один день сражения за Бериславский плацдарм, пошел второй, а подкрепления, которого мы ждали с таким нетерпением, все не было. Все меньше и меньше оставалось в живых героических защитников плацдарма. Кончались боеприпасы. А немцы продолжали наседать. В этой обстановке мне ничего не оставалось, как прибегнуть к крайней мере — вызвать на себя по рации огонь артиллерии своего артиллерийского полка.

Чтобы не потерять управление частями дивизий, я все время поддерживал связь по радио с начальником штаба 49-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии полковником Шубиным. Понимая всю сложность создавшегося положения, он делал все возможное, чтобы не только подразделения 149-го полка как можно быстрее переправились через Днепр на захваченный нами Бериславский плацдарм, но и другие части дивизии могли оказать нам посильную помощь.

Надо отметить, что начальник штаба дивизии гвардии полковник Шубин был закаленный в боях, храбрый и решительный офицер. Ему довелось так же, как и мне, участвовать в боях с белофиннами. Он отличился при прорыве линии Маннергейма, при форсировании Выборгского залива. В августе 1941 года в должности начальника связи 41-й легкой танковой бригады В.Ф. Шубин совершил поход в Иран. В том же месяце прямо из Тегерана его бригада была переброшена под Новороссийск. Особенно отличился В.Ф. Шубин в ходе Феодосийского десанта. Здесь, в боях за Феодосию, он был сначала назначен начальником оперативного отделения 236-й мотострелковой дивизии.

Инициативным, вдумчивым офицером зарекомендовал он себя и в боях по освобождению Ростова. После освобождения Ростова, когда 271-я стрелковая дивизия гнала фашистов на запад, Валерий Федорович был тяжело ранен. Ему давали негодность к службе в армии, но он остался в строю. Перед началом боев по прорыву «Миус-фронта» подполковник Шубин был назначен начальником штаба 49-й гвардейской стрелковой дивизии. И вот теперь, в боях за Херсон, проявились лучшие качества этого боевого офицера. Благодаря его находчивости 3-й батальон 149-го гвардейского стрелкового полка 11 марта 1944 года успешно форсирует Днепр и высаживается на Бериславский плацдарм. К этому времени из 67 защитников Бериславского плацдарма осталось только 14 человек. Поэтому можно понять нашу огромную радость, когда в перепаханные фашистскими снарядами и минами окопы, в которых мы отбивались до последнего, влились бойцы гвардии капитана Валуева. Однако фашисты продолжали яростные атаки, стремясь во что бы то ни стало сбросить защитников Бериславского плацдарма в Днепр. Но чаша боевого успеха постепенно клонилась в нашу сторону. Несмотря на сильнейший артиллерийский и минометный огонь, 149-му гвардейскому стрелковому полку гвардии подполковника Тюрина удалось прорваться через кипящий от разрывов Днепр и высадиться на плацдарм. Теперь мы навязывали фашистам свою инициативу. В ходе упорных боев по расширению плацдарма полку А.И. Тюрина удалось выйти в район Пареводар, Новая Тягинка. По моему приказу полк продолжил развивать наступление вдоль берега Днепра на Херсон».

Бывший комсорг 1-го батальона 149-го сп гвардии сержант И.Г.Степаненков вспоминал командира дивизии «стройным, высоким и… строгим командиром. Он лично наблюдал за полем боя, а при необходимости сам шел в боевых порядках наступающей пехоты. Так было и районе Кучегуара, гда песчаные курганы на берегу Днепра, в беспорядке разбросаны на местности. Особенности курганов в том, что они скрывают перспективу обзора за ними и кажется, что за ними ничего нет. И так по всему берегу. Фашистское командование использовало эти курганы для создания глубоко эшелонированной обороны, превратив каждый из них в укрепленную огневую точку. И, как мне представляется комдив полковник В.Ф.Маргелов умело нащупал, а затем и использовал слабость немецких солдат — их боязнь вести огонь в ночных условиях по причине легкого обнаружения (демаскировки) их позиций, а также умение наших младших офицеров использовать штурмовые отряды при штурме обособленных огневых точек. Основные достоинства штурмовых отрядов в ночном бою — маневренность, быстрота действий во время боя, возможность охвата боевыми действиями большой территории. Это и в дальнейшем широко использовал командир дивизии».

Штурмовой отряд — это стрелковый взвод, усиленный различными огневыми средствами в зависимости от решаемых задач: станковым пулеметом, 45-ти мм пушкой и противотанковым ружьем.

«И вот такими мелкими группами бойцы 1-го батальона прорвали оборону немцев и вышли на берег Днепра в районе Казачьих Лагерей. С позиции сержанта мне трудно оценить действия моих боевых товарищей и командиров, но боевую задачу в ночном бою на этом участке фронта наша дивизия, сплоченная и вдохновленная отважным комдивом Маргеорвым, выполнила, за что ей позже было присвоено почетное наименование «Херсонская. Василий Филиппович Маргелов был душой и вдохновителем всех наших боевых операций, а для бойцов и командиров дивизии — строгим, но чутким человеком».

Очень не любил генерал армии В.Ф. Маргелов вспоминать один короткий, но весьма драматический и показательный для того сурового времени эпизод. Когда он вернулся на левый берег Днепра, чтобы организовать на месте дальнейшее наступление частей своей дивизии на Херсон, командир корпуса Чанчибадзе грубо обругал комдива.

— Ты бросил дивизию, — кричал он, — я тебя расстреляю! Под трибунал отдам!

С трудом сдерживаясь (сказывалось нечеловеческое напряжение трехдневных бессонных смертельных боев), комдив Маргелов сказал, грозно сверкнув глазами:

— Один полк уже воюет на том берегу, второй заканчивает переправу. Мы с бойцами выстояли и обеспечили успех соединению. Разрешите продолжать наступление? А список героев я представлю вам на утверждение после взятия Херсона…

Командир корпуса, видя направленные на него неодобрительные взгляды рядом стоящих офицеров, как-то сразу сжался, а потом выпрямился, извинился перед комдивом и приказал:

— Теперь Ваша дивизия будет на основном направлении наступления на Берислав и Херсон, 295-я гвардейская дивизия, замешкавшаяся в ходе форсирования Днепра, продолжает наступление на вспомогательном направлении. Я не сомневаюсь, товарищ Маргелов, что вы успешно справитесь с поставленной задачей!

В ходе наступления ожесточенные бои развернулись за село Никольское, которое обороняло свыше двух батальонов противника. Используя хорошо подготовленные в инженерном отношении позиции, немцы ураганным огнем из пулеметов и минометов пресекали все попытки наших бойцов хотя подойти к окраинам села. В этих боях опять отличился 3-й батальон гвардии капитана Валуева. Используя наступившую темноту, отважный командир все-таки прорвался к окраине Никольского и зацепился за одиноко стоящий домик. Быстро превратив его в опорный пункт, гвардии капитан Валуев решает с помощью обходных маневров рот выбить немцев из села. Под прикрытием темноты 3-я гвардейская стрелковая рота под командованием гвардии лейтенанта Карыгина обходит село справа, а 9-я гвардейская стрелковая рота под командованием гвардии старшего лейтенанта Алонна обходит село слева. Совершив обходные маневры и выйдя на заданный рубеж, обе роты обрушили на фашистов внезапные удары. Ураганный огонь гвардейцев косил фашистов десятками. В рядах противника началась паника, и, бросая оружие, боевую технику, немцы в ужасе разбежались. Вскоре все село Никольское было очищено от противника. Этот бой гвардейцы капитана Валуева провели без потерь. Фашисты же потеряли 75 солдат и офицеров убитыми и пленными, были захвачены большие трофеи. Вот что значат грамотные и инициативные действия на поле боя!

Развивая наступление в ночь с 12 на 13 марта, 149-й гвардейский стрелковый полк гвардии подполковника Тюрина вышел к реке Ингулец в районе села Дарьевка и завязал бой за переправы. И здесь опять отличились бойцы 3-го гвардейского батальона капитана Валуева. Действуя решительно и инициативно, гвардейцы, не дожидаясь приказа о переправе, форсировали реку Ингулец на подручных средствах и устремились дальше. Наступая вдоль течения Днепра, полк освободил 16 населенных пунктов, уничтожил и пленил около 300 солдат и офицеров противника, захватил многочисленные трофеи.

Надо отметить, что все эти бои характеризовались полным отсутствием артиллерийской поддержки, так как артиллерия не успела переправиться. По сути дела пехоту поддерживали только пулеметы, а единственным тяжелым оружием были противотанковые ружья.

Но наступательный порыв гвардейцев был настолько велик, что даже при наличии только легкого пехотного оружия части дивизии безостановочно гнали фашистов, имевших на вооружении артиллерию, самоходные пушки и одно— и шестиствольные минометы. И гнали по бездорожью, по весенней непролазной грязи, через плавни и водные преграды. В этих боях личный состав 149-го гвардейского стрелкового полка проявил образец исключительного мужества, героизма, сметливости и инициативы.

Боевые успехи 149-го гвардейского стрелкового полка Тюрина создали предпосылку к успешному развитию наступления всеми частями и подразделениями дивизии.

В ночь на 13 марта 1944 года успешно форсирует Днепр 144-й гвардейский стрелковый полк гвардии полковника Лубенченко. Едва высадившись на правый берег Днепра, гвардейцы с ходу ринулись в атаку, обходом справа перерезали дорогу Снегиревка — Херсон. Удар воинов 144-го гвардейского был настолько стремителен, что немцы обратились в паническое бегство, покидая свои оборонительные позиции, и к концу дня полковник Лубенченко доложил командиру дивизии, что его гвардейцы перерезали дорогу Херсон-Николаев. Это уже был серьезный успех.

В этот же день начал форсирование Днепра 100-й артиллерийский полк полковника Федоркова. Форсирование проходило по четко организованному плану. В то время как первые орудия были загружены на плоты, собранные из рыбацких лодок, и начали переправу, расположившиеся на левом берегу Днепра артиллерийские подразделения прикрытия мощными и точными ударами сокрушали огневые точки противника и его артиллерийские и минометные позиции.

Форсирование шло полным ходом, когда бойцы вдруг увидели, что со стороны Херсона, рассекая стремнину Днепра, прямо к ним идет пароход. Комдив дал команду не стрелять, так как на его мачте виднелся белый флаг. Когда пароход пристал к берегу, выяснилось, что это херсонские рыбаки и моряки угнали его прямо из-под носа у немцев. Пароход оказался как нельзя кстати. На нем была переправлена на правый берег почти вся тяжелая техника дивизии, а херсонские моряки и рыбаки влились в ряды 49-й гвардейской дивизии.

В боях на подступах к Херсону и за сам город мужество и отвагу проявили многие бойцы дивизии. И как всегда, в авангарде наступавших шли коммунисты.

Под сильным пулеметным огнем залегла одна из рот. Но вот поднимается коммунист Криницкий и с возгласом «За Родину!» бросается вперед, увлекая за собой всю роту. Стремительным броском рота ворвалась в село, в короткой схватке уничтожила и пленила 30 фашистов, а остальных обратила в бегство.

В одном из боев на подступах к Херсону отличился гвардии красноармеец Уроженко. Он первым ворвался во вражеский блиндаж и уничтожил в рукопашной схватке трех фашистов, а остальных обратил в бегство. В «Боевом листке» после этого боя он написал:

«Я молодой гвардеец. Велика честь быть гвардейцем. Бывалые воины помогли мне овладеть оружием. Этим оружием я истребляю фашистскую нечисть. До войны я жил и работал в городе Херсоне. Жизнь текла хорошо, красив был наш город. Кулаки мои сжимаются от ярости, сердце горит злобой, когда подумаешь, что нашу родную херсонскую землю еще топчут грязные сапоги немцев. Где бы я ни дрался с врагом — буду разить его насмерть. Я дерусь за Родину, за родной Херсон!».

Утром 13 марта 1944 года 49-я гвардейская стрелковая дивизия начала решительный бой за освобождение Херсона. Наступая на Херсон, ее гвардейцы дрались бок о бок с 295-й стрелковой дивизией, которая уже с 11 марта пыталась штурмовать Херсон в лоб. Однако, несмотря на героические усилия солдат, 295-я дивизия успеха не имела. И только обходной маневр 49-й гвардейской дивизии, перерезавшей фашистскую группировку, прикрывавшую Херсон, и создавшей предпосылку окружения немецких войск в районе города, сломил волю оборонявшихся германских войск.

Несмотря на ожесточенное сопротивление фашистов, гвардейский 147-й стрелковый полк 49-й гвардейской стрелковой дивизии первым ворвался в город. Бой велся за каждую улицу, каждый дом. Начальник штаба дивизии полковник Шубин, несмотря на бессонные ночи последних боевых суток, умело обеспечивал четкое управление частями на поле боя.

Бойцы дивизии дрались по-гвардейски! В одном из боев рядовой Цветков первым ворвался в траншею противника и в рукопашном бою уничтожил трех фашистов.

В ходе наступления путь гвардейцам преградил каменный дом, оборудованный немцами под дот. Из его бойниц фашистские пулеметы и автоматы извергали тучи смертоносного свинца. Наступление замедлилось. Но вот поднимается боец Чугай и с кличем: «За Родину — вперед!» устремляется в атаку. Его порыв воодушевляет бойцов. Гремит гвардейское «Ура!». Красноармейцы поднимаются вслед за ним в атаку.

Высокую боевую выучку в ходе боев за Херсон продемонстрировали саперы гвардии лейтенанта Буренкова. На подступах к Херсону и в самом городе фашисты установили сплошные минные поля, заминировали подходы ко многим зданиям, а также и сами здания. И вот тут-то саперам пришлось потрудиться, как говорится, в поте лица. Сотни мин обезвредили гвардейцы-саперы гвардии лейтенанта Буренкова и расчистили наступавшим подразделениям путь вперед. За мужество и героизм, проявленные в боях, гвардии лейтенант Буренков был награжден орденом Красного Знамени.

Во время штурма города отличился командир взвода противотанковых ружей лейтенант Оганесов. Немцы неожиданно предприняли контратаку силой до роты, которую поддерживали несколько бронетранспортеров. Путь бронированным машинам преградили истребители танков гвардии лейтенанта Оганесова. От метких выстрелов гвардейцев загорается несколько машин, а автоматчики шквальным огнем уничтожают пехоту противника. Один из бронетранспортеров подбил сам командир взвода гвардии лейтенант Оганесов.

И опять на самых трудных участках наступления впереди были коммунисты. Большим уважением среди бойцов дивизии пользовался парторг 144-го гвардейского стрелкового полка гвардии старший сержант Савицкий. Этот немолодой 42-летний солдат отличался не только незаурядной храбростью и отвагой в бою. Он также был прекрасным агитатором, но, прежде всего, учил бойцов на личном примере. Большую работу проделал парторг Савицкий перед форсированием Днепра. Особое внимание он уделил роли коммунистов в успешном выполнении предстоящей боевой задачи. И слова этого коммуниста не расходились с делом.

Он одним из первых вместе со своим подразделением переправился через Днепр. В ходе наступления был в первых рядах атакующих гвардейцев. За храбрость и мужество он снискал себе почет и уважение среди бойцов. А когда надо было, то он проявлял себя и как незаурядный организатор.

В ходе быстрого наступления частей 49-й гвардейской стрелковой дивизии постоянно отставали тылы. И тут парторг Савицкий проявил инициативу. В освобожденных селах он собирал жителей на сходку, проводил с ними беседу, после чего простые советские люди с воодушевлением помогали своим освободителям, чем могли, в особенности — продуктами питания. Они готовили пищу для бойцов, а парторг Савицкий заботился, чтобы она была доставлена гвардейцам в их подразделения. В ходе боев за Херсон коммунист Савицкий был, как и всегда, в первых шеренгах атакующих гвардейцев. Его голова, убеленная ранними сединами, мелькала то в одном подразделении, то в другом.

Вспоминая те дни, генерал армии Маргелов В.Ф. сказал: «На мой взгляд, благодаря таким людям, а их было немало, мы победили. Шаг за шагом продвигались вперед гвардейцы моей 49-й гвардейской стрелковой дивизии. Благодаря их мужеству, решительности, массовому героизму Херсон был освобожден в самые короткие сроки.».

И вот уже отгремели последние залпы гвардейцев, штурмовавших Херсон. Город полностью очищен от немецких оккупантов. Во всех частях и подразделениях дивизии начались торжественные митинги, посвященные освобождению города. Разгоряченные боем стоят в строю красноармейцы и офицеры. Отличившийся в боях за Херсон гвардии майор Грачев зачитывает:

ПРИКАЗ.

ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

Генералу армии МАЛИНОВСКОМУ.

Войска 3-го УКРАИНСКОГО фронта, форсировав реку ДНЕПР в нижнем течении, заняли город БЕРИСЛАВ и, развивая наступление, сегодня, 13 марта, в результате уличных боев, овладели городом ХЕРСОН — крупным узлом железнодорожных и водных коммуникаций и важным опорным пунктом обороны немцев у устья реки ДНЕПР.

В боях отличились войска генерал-лейтенанта ГРЕЧКИНА, генерал-майора РУБАНЮКА, полковника МАРГЕЛОВА, полковника ДОРОФЕЕВА; артиллеристы генерал-лейтенанта артиллерии НЕДЕЛИНА, генерал-майора артиллерии ОСМАЛКОВСКОГО; танкисты генерал-лейтенанта танковых войск СВИРИДОВА; летчики генерал-лейтенанта авиации СУДЕЦ и понтонеры генерал-лейтенанта инженерных войск КОТЛЯРОВА, полковника СЕРГЕЕВА.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за освобождение городов ХЕРСОН и БЕРИСЛАВ, представить к присвоению наименования «ХЕРСОНСКИХ» и «БЕРИСЛАВСКИХ» и награждению орденами.

Сегодня, 13 марта, в 22 часа столица нашей Родины МОСКВА от имени Родины салютует доблестным войскам 3-го Украинского фронта, овладевшим городами ХЕРСОН и БЕРИСЛАВ, — двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия ОБ’ЯВЛЯЮ БЛАГОДАРНОСТЬ всем руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение городов ХЕРСОН и БЕРИСЛАВ.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий. Маршал Советского Союза И. Сталин. 13 Марта 1944 Года.

Этой высокой чести была удостоена и 49-я гвардейская стрелковая дивизия. Она получила почетное наименование «Херсонская».

Многие офицерЧ4 гв. сп) — ветеран части, участник боев на реке Миус, в бою на той же Степовой улице поджег из ПТР две вражеские машины и истребил 10 гитлеровцев.

Бои на улицах Одессы были характерны своей стремительностью, неожиданными изменениями обстановки. Немцы, потеряв укрепленные позиции, метались по улицам, сотни их автомашин образовали на улицах непроходимые пробки.

Гвардии сержанты Макарьян и Орехов, пробираясь вперед, забегали в дома и из окон бросали гранаты в идущие колонны немецких автомашин, били по ним из автоматов. Все это сеяло в рядах врагов панику.

Отлично выполнил поставленную задачу 144 гвардейский стрелковый полк под командованием гвардии полковника А.Г. Лубенченко. Умело действовали командир 3-го стрелкового батальона 149-го гвардейского стрелкового полка гвардии капитан Солодилов, командир 1-й роты гвардии младший лейтенант Степаненко.

Неоценимую услугу оказали нашим частям сами жители города. Они показывали, где засел враг, сами брали в руки оружие и уничтожали гитлеровцев.

В боях за Одессу части дивизии захватили большие трофеи — 600 автомашин, 100 вагонов с различными грузами, 8 паровозов, 100 мотоциклов, 6 складов с различным военным имуществом, 15 авиационных двигателей. Саперы дивизии разминировали в городе ряд объектов, в том числе и всемирно известный Оперный театр.

Дивизионные разведчики захватили в порту готовые к отплытию корабли противника с различным имуществом, в том числе с немецкими легковыми автомобилями. Одна «иномарка» была подарена ими командиру дивизии, на ней он постоянно и ездил до конца войны.

К 15 часам 10 апреля 1944 года соединениями 2-го Украинского фронта Одесса была освобождена.

Верховным Главнокомандующим Генералиссимусом Советского Союза товарищем Сталиным в Приказе от 10 апреля 1944 года личному составу дивизии за отличные боевые действия в боях против немецко-фашистских захватчиков в освобождении города Одессы объявлена благодарность и дивизия награждена орденом Суворова 2-й степени. Такой же орден получил и командир дивизии — гвардии полковник В.Ф. Маргелов.

Освобождение Города-героя Одессы — одна из блистательных побед героической Красной Армии.

В Боевой характеристике на командира 49-й гв. дивизии полковника В.Ф.Маргелова, подписанной командиром 37-го стрелкового корпуса (куда была передана 49-я дивизия с 30.3.44 г.) генерал-майором С.Гороховым, указывается, что характеризуемый комдив «Достоин присвоения военного звания «ГЕНЕРАЛ-МАЙОР». Также там сообщается следующее:

«Дивизия под командованием тов. Маргелова за весь период наступательных боев показала себя сколоченной боевой единицей, способной выполнять любую поставленную задачу.

В боях за города Николаев и Одессу, в результате повседневных наступательных боев, дивизия под командованием Героя Советского Союза гвардии полковника МАРГЕЛОВА нанесли чувствительный урон в живой в силе и технике противника, уничтожено: солдат и офицеров противника — 592, взято в плен -43, пулеметов — 36, орудий разного калибра — 14, минометов — 14, автомашин — 15, повозок — 50. Захвачено — орудий разного калибра — 7, винтовок — 237, автоматов — 54, пулеметов — 23, автомашин — 981, тягачей — 24, тракторов — 31, паровозов — 6, железнодорожных вагонов — 843, складов разных — 9 и другого военного имущества.».

31 Июля 1944 года командир 10 гв. стр. корпуса генерал-майор Рубанюк подписал наградной лист на награждение полковника Маргелова В.Ф. орденом Красной Звезды — «за выслугу лет в Красной Армии 16 лет 9 мес.» Многие полагают, что ордена за выслугу давались автоматически: за десять лет службы — медаль «За боевые заслуги», за 15 лет — орден «Красная Звезда», за 20 лет — орден «Красного Знамени», за 25 — орден Ленина. Но, как видно из этого наградного листа, получение такого рода наград еще нужно было заслужить. Перед ноябрьскими праздниками комдив свою «Красную Звезду» получил.

Приведенные в этой и последующих главах материалы по Ясско-Кишиневской операции и последующему освободительному походу в Европу также являются личными воспоминаниями генерала армии Маргелова Василия Филипповича, дополненными энциклопедическими материалами из «Истории второй мировой войны» и воспоминаниями ветеранов его дивизии.

.

«Сорок лет назад в августовские дни 1944 года начиналась Ясско-Кишиневская операция 2-го и 3-го Украинских фронтов. В те памятные дни я командовал 49-й гвардейской Херсонской стрелковой дивизией, которая входила в состав 3-го Украинского фронта генерала армии Ф.И. Толбухина.

Надо отметить, что о планируемой большой наступательной операции я знал не больше, чем положено было знать в те дни командиру дивизии. 49-я гвардейская после жарких боев по освобождению Николаева и Одессы с боем захватила и удерживала рубеж на левом берегу Днестра возле молдавских городов Григориополь-Дубоссары. Во второй половине апреля 1944 года дивизия одним 144-м гвардейским стрелковым полком форсировала Днестр в районе деревни Чобручи, но начавшийся весенний паводок затопил пойму Днестра, что сделало невозможным переправу остальных полков и артиллерии дивизии. По моему приказу полк оставил свой плацдарм у села Талмаз на правом берегу Днестра и возвратился на исходные позиции. Легко сейчас говорить «форсировали… возвратились…», но чего это стоило инженерной службе полка — недаром полковой инженер К.Д. Жуков за обеспечение переправы полка при форсирования Днестра на подручных средствах был представлен мною к ордену Красной Звезды.

В течение мая дивизия вела бои по ликвидации немецкого плацдарма в Дароцко-Дубоссарской излучине Днестра, а после ликвидации плацдарма здесь же заняла оборону. Получив в мае-июле пополнение и обучив его, дивизия стала готовиться к форсированию Днестра и освобождению территории Молдавии».

Бывший командир 3-го стрелкового батальона 147-го полка в возрасте 22 лет и в звании гвардии капитана В.В.Анфиногенов (Владимир Васильевич закончил военную службу военкомом Одессы, полковником) вспоминал, что в ходе плановой боевой и политической учебы у Днестра комдив Маргелов строго требовал, чтобы в частях и подразделениях дивизии все было направлено на подготовку солдат, сержантов и офицеров к предстоящим боям.

На базе батальона Анфиногенова был создан так называемый отряд преследования. Батальон получил необходимое количество машин, был усилен саперами, радистами, батареей противотанковых орудий. Все было приспособлено к ведению огня прямо с машин: не только ручные и станковые пулеметы, но даже 82-х мм минометы были закреплены на автомашинах и могли вести огонь на ходу. Подобные батальоны были созданы и в других дивизиях, входящих в состав 5-й ударной армии Берзарина.

Отряд преследования проходил особо тщательную подготовку. Здесь надо было учесть все: сложность управления боем, наивысшую подготовку личного состава, инициативу и находчивость командиров всех степеней, способность вести бой в значительном отрыве от своих частей, возможность ведения боя в окружении и многое другое.

Вскоре стало известно, что генерал Берзарин проводит учение «Наступление усиленного стрелкового батальона на заранее подготовленную оборону противника с боевой стрельбой». От всех дивизий, входящих в состав армии, выделялось по одному стрелковому батальону, были назначены конкретные сроки проведения учения с каждым батальоном. От 49-й гвардейской дивизии был выделен батальон В.Анфиногенова. сроки были очень сжатые. До проведения учения оставалось 10–12 дней.

Генерал Маргелов лично, вместе со своими помощниками — заместителем по тылу Криворотько и начальником политотдела дивизии Миролевичем занялся подготовкой батальона к выполнению этой задачи. Мелочей не было. Экипировка батальона и подгонка обмундирования, каски — обязательно (хотя в бою их, как правило, не носили), проверка оружия и занятия, занятия, занятия. Вначале — по подразделениям (по-взводно, по-ротно), отдельно с офицерами, а затем в составе всего батальона сначала без стрельбы, а на двух заключительных занятиях — с боевой стрельбой. Особое внимание придавалось организации взаимодействия, управлению подразделениями батальона, сигналам, ведению огня из всех видов оружия.

На приданную. Артиллерийскую батарею и минометную роту батальонр полагалось выделить по одному боекомплекту снарядов и мин, но, как выяснилось на учениях, Маргелов на свою ответственность выдал по два боекомплекта.

Наконец настал день учений. Ночью батальон совершил 10-ти километровый марш к месту их проведения. Была получена боевая задача н наступление, комбат с офицерами батальона и приданными подразделениями провел рекогносцировку и отдал боевой приказ на наступление. Все это неоднократно отрабатывалось и прошло довольно-таки гладко.

По сигналу начала наступления началась обработка переднего края всеми видами огня, в ходе которой батальон вышел на рубеж атаки. В небо взвились ракеты — сигнал переноса огня на вторую позицию и к атаке «противника». Подразделения дружно пошли в атаку, но в чем дело? Почему артиллерия и минометчики не переносят огня в глубину обороны? Комбат повторил по телефону приказание о переносе огня, но снаряды и мины продолжали рваться на первой позиции. Вот среди разрывов замелькали фигурки передовых солдат. Капитан Анфиногенов в ужасе схватился за голову — что будет? И тут огонь был перенесен. Комбат облегченно вздохнул. А подразделения батальона с криком «Ура!» овладели первой позицией и с хода атаковали вторую.

Что же произошло? Почему по команде комбата не был перенесен огонь в глубину обороны «противника»? Как потом выяснилось, на огневой позиции минометчиков был генерал Маргелов и запрещал до самого критического момента перенос огня. Командир минроты капитан Титов, естественно, выполнил его приказ. Так на деле Василий Филиппович показал, что значит идти в наступлении под прикрытием своего огня, за огневым валом. Он своих подчиненных командиров постоянно учил и требовал как можно ближе держаться к разрывам своих снарядов, объясняя, что это спасет много человеческих жизней. Из наступавших никто не пострадал, эффект атаки был замечательный.

Далее по ходу учения батальон был контратакован танками и пехотой. Главное в этой атаке заключалось в обкатке танками солдат, находившихся в окопах и траншеях, выработке танкоустойчивости, способности воинов безбоязненно пропускать танки через свои оборонительные позиции, уничтожать их гранатами и из ПТР, отсекая огнем пехоту от танков. И эта задача также была решена успешно, ни один солдат не дрогнул, все вели себя мужественно и умело «уничтожали» танки и живую силу «противника».

На разборе учений, который проводил командарм Берзарин, была дана высокая оценка боевой выучке личного состава батальона, его офицеров. Особенно высокую оценку получила минометная рота батальона.

За успешное выполнение поставленных задач на учении Берзарин наградил 12 человек сержантов, солдат и офицеров боевыми медалями, а командир минометной роты капитан Титов был награжден орденом Красной Звезды. В последующих боях в ходе Ясско-Кишиневской операции и по освобождению Румынии маргеловцы применили на практике то, чему их упорно учили во время передышки старшие командиры и сурово требовал боевой комдив Маргелов.

«Именно в это время мне пришлось некоторое время проваляться в госпитале с переломом ноги — неудачная поездка на мотоцикле. В дивизии было немало трофейных немецких мотоциклов, на которых бойцы гоняли, не соблюдая никаких мер предосторожности. В госпитале я обнаружил, что являюсь далеко не единственной жертвой езды на мотоцикле. Пришлось издать приказ по дивизии, запрещающий езду на «железных конях» без сдачи соответствующего зачета. А так разгоряченные быстрой ездой и острыми ощущениями гвардейцы не всегда обращали внимание на такую «мелочь», то для подкрепления своего приказа я лично расстрелял несколько двухколесных машин. Количество «ЧП» в дивизии резко пошло на убыль.

После обучения я, еще опираясь на костыли, устроил смотр дивизии. Должен отметить, что в строю пополнение мало чем отличалось от ветеранов — прекрасная выправка, хорошая физическая подготовка, на лицах бойцов видна решимость к схватке с врагом и воля к победе».

Части и подразделения проходили с песнями. Любил командир дивизии строевую песню! Внимательно вслушивался он в слова дивизионной песни, вспоминая ставшие уже такими далекими бои под Сталинградом и совсем недавнюю битву за Днепр. И все было в этой гордой песне: и уверенность в победе, и гордость за свое уважаемое солдатское место в боевом строю, и чувство Родины, которая ждет их домой, живыми и сильными:

Мы от Волги-матушки дошли До Днепровской выжженной земли. Страх дошел до Рейна Как мы их вояк Манштейна, Мы у Волги разнесли! Эх, Знамя, плывет над нами, Гвардейский наш священный стяг. На битву с нами, Страны сынами, Великий Сталин идет в рядах! Мы от Волги-матушки дошли До Днепровской выжженной земли. И глядят девчата Как идут солдаты, Красной Гвардии полки! Эх, Знамя, плывет над нами, Гвардейский наш священный стяг. На битву с нами, Страны сынами, Великий Сталин идет в рядах!

Маленький гвардии рядовой Геннадий Маргелов тоже с чувством пел гвардейскую песню. С этой песней он становился почти таким же сильным и бравым гвардейцем, как и солдаты, с которыми плечом к плечу он шел в одном строю… Песню он эту запомнил на всю жизнь, и почти через шестьдесят лет спел ее своим братьям, приехавших к нему в подмосковный санаторий «Архангельское» поздравить «старшого» с семидесятилетием.

«Несмотря на временное затишье, все мы понимали, что скоро опять наступление… Но когда, в каком направлении — я мог только догадываться.

Впрочем, если не о замысле, то о деталях будущей Ясско-Кишиневской операции «только догадывались» и в более высоких звеньях: как в корпусном, так и в армейском. Ведь лето сорок четвертого было по-своему одним из самых напряженных периодов войны: решающие сражения разгорелись в Белоруссии и на Львовском направлении. Туда перебрасывала Ставка с южных фронтов специальные части и целые армии, в том числе и танковые. Лишь к июлю окончательно определились силы, с которыми 2-й и 3-й Украинские фронты могли начать Ясско-Кишиневскую операцию, которая в историю всех войн и народов вошла под именем «Ясско-Кишиневские «Канны».

Почему же именно «Канны»? Как известно, битва в Юго-Восточной Италии недалеко от селения Канны произошла в 216 году до нашей эры под предводительством величайшего полководца древности Ганнибала, в ходе которой он наголову разгромил превосходящие силы римского полководца Т.Варрона. Она вошла в историю всех времен и народов как классический образец сражения на окружение и полный разгром превосходящих сил противника. Я не хочу на этих страницах проводить подробный анализ этого сражения, но с полной ответственностью заявляю, что Ясско-Кишиневская битва была проведена советскими полководцами Р.Я. Малиновским и Ф.И.Толбухиным не менее блестяще.

Тайное со временем становится явным. То, что на войне не знали порой и командиры, сейчас знает курсант любого военного училища. В том числе и замыслы операций.

К августу 1944 года на балканском направлении сложились относительно благоприятные условия для проведения советскими войсками стратегической наступательной операции. Пытаясь восстановить оборону в Белоруссии и западных областях Украины, немецко-фашистское командование перебросило 12 дивизий, в том числе 6 танковых и моторизованную, из группы армий «Южная Украина» на центральный участок советско-германского фронта, чем ослабило свой южный фланг. Под влиянием побед Красной Армии в странах Юго-Восточной Европы усилилась антифашистская борьба, возглавляемая коммунистическими и рабочими партиями. Ширилось движение Сопротивления и в Румынии, где резко обострилась внутриполитическая обстановка. Вместе с тем гитлеровское руководство стремилось любой ценой удержать Румынию в фашистской коалиции как основного поставщика нефти, важного источника продовольствия и людских ресурсов, наконец, государства, заслонившего пути на Балканы. Поэтому здесь оставалась сильная группировка немецко-фашистских и румынских войск, включавшая 47 дивизий (в том числе 3 танковые и моторизованную) и 5 бригад. Их поддерживала часть сил 4-го воздушного флота и румынский авиационный корпус.

Противник удерживал так называемый Ясско-Кишиневский выступ, прикрывающий путь в глубь Румынии и отсюда — на Балканы. Левый фланг вражеской обороны упирался в труднопроходимые Карпаты, правый — в Черное море. Противник ожидал удара на Кишинев, но план операции был иным: прорвать оборону северо-западнее Ясс и южнее Бендер, окружить и ликвидировать главные силы группы армий «Южная Украина», а затем быстро развивать наступление в глубь Румынии.

Особенность готовящейся операции состояла в том, что советским войскам предстояло действовать на территории государства, которое было союзником фашистской Германии. Военные советы, политорганы и партийные организации учитывали это. Они добивались того, чтобы все солдаты и офицеры осознали особенности новой обстановки, высоко несли честь и достоинство советского воина-освободителя. Вся партийно-политическая работа была направлена на обеспечение высокого наступательного порыва войск и успешное выполнение поставленных перед ними задач.

49-Й гвардейская в эти дни занимала рубежи на правом фланге 3-го Украинского фронта и была подчинена 5-й ударной армии генерала Н.Э.Берзарина — того самого, который стал первым советским комендантом Берлина. Я слышал, как бойцы называли его между собой «солдатским» генералом. По опыту знаю, что такое неофициальное звание потруднее бывает заслужить, чем некоторые официальные. Командующий дневал и ночевал в частях, вникал во все детали нашей подготовки к наступлению. А подготовка была непростой: пополняли боезапас, доставали бензин, дизельное топливо, плавсредства. Ведь впереди были не только три линии вражеской обороны и систем инженерных заграждений глубиной до 80 километров, но и десять больших и малых рек и речек, поймы которых (по-румынски — «балты») были залиты водой. И все это пехотинцам предстояло преодолеть и прорваться к Кишиневу, а дальше пройти с боями по дорогам Румынии.

Вечером 19 августа в полосе обоих фронтов была произведена разведка боем. Она позволила установить, что противник занимает оборону в прежней группировке. Наступление советских войск в Ясско-Кишиневской операции началось 20 августа после артиллерийской, а на 3-м Украинском фронте — и авиационной подготовки.

Соединения 27-й армии и 2-го Украинского фронта в течение трех часов прорвали главную полосу обороны, а к середине дня, форсировав реку Бахлуй, — и вторую. Успех был обеспечен эффективным огневым поражением противника, стремительными действиями первого эшелона, танков НПП и передовых отрядов стрелковых дивизий, захвативших переправы через Бахлуй, надежным обеспечением флангов ударной группировки, а также самоотверженными действиями советских воинов.

Так, в бою за вторую траншею первой позиции героический подвиг совершил командир отделения 4-й роты 21-го стрелкового полка 180-й стрелковой дивизии сержант А.Е. Шевченко. В критическую минуту он закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота и ценой своей жизни помог своим товарищам успешно выполнить боевую задачу. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

После преодоления второй полосы вражеской обороны в прорыв была введена 6-я танковая армия. В 14 часов в сражение вступил ее 5-й гвардейский танковый корпус, а спустя час — 5-й механизированный. Появление этой армии для гитлеровцев оказалось полной неожиданностью. Танкисты сумели быстро выйти к третьей полосе обороны противника, проходившей по хребту Маре. Успешно развивалось и наступление 3-го Украинского фронта. К исходу дня 37-я, 46-я и 57-я армии завершили прорыв главной полосы вражеской обороны и, продвинувшись на глубину 12 километров, местами вклинились во вторую оборонительную полосу.

За первый день операции войска фронтов продвинулись на глубину от 10 до 16 км. Противник потерял девять дивизий.

21 Августа, преодолевая упорное сопротивление врага, соединения 27-й армии, во взаимодействии с 6-й танковой армией и авиацией, вели борьбу за третью полосу на хребте Маре. Войска 52-й армии, используя успех введенного в этот день в сражение 18-го танкового корпуса, разгромили противника и к полудню освободили город Яссы.

К этому времени 3-я гвардейская армия во взаимодействии с 23-м танковым корпусом овладела городом Тыргу-Фрумос. В итоге двухдневных боев войска 2-го Украинского фронта прорвали три полосы обороны противника на глубину до 40 км, расширив прорыв до 65 км по фронту. Сложились благоприятные условия для стремительного преследования противника и окружения 6-й немецко-фашистской армии.

Войска 3-го Украинского фронта, отразив контрудары пехоты и танков противника, за два дня боев продвинулись на глубину до 30 км, расширив прорыв по фронту до 95 км. Авиация 5-й и 17-й воздушных армий, поддерживая наземные войска, произвела более 6350 самолето-вылетов.

Для ускорения полного разгрома противника Ставка ВГК вечером 21 августа приказала фронтам как можно быстрее замкнуть кольцо окружения в районе Хуши и ликвидировать вражескую группировку. Это должно было открыть дорогу к основным экономическим и политическим центрам Румынии.

К исходу 23 августа 6-я танковая армия 2-го Украинского фронта вышла в район Бырлада. 13-й танковый корпус завязал бои за Хуши. В этот же день 4-й гвардейский и 7-й механизированный корпуса 3-го Украинского фронта вышли к переправам на реке Прут и заняли оборону, развернувшись фронтом на северо-восток. На следующий день соединения 52-й армии и 18-го танкового корпуса освободили Хуши, вышли к Пруту, где и соединились с войсками 3-го Украинского фронта. В окружении оказались 18 из 25 немецких дивизий.

Одновременно развивалось наступление на внешнем фронте окружения. К исходу 24 августа советские войска находились на расстоянии 85—100 км от окруженных войск. В это же время на левом крыле 3-го Украинского фронта соединения 46-й армии во взаимодействии с частью сил 4-го гвардейского механизированного корпуса и десантом, форсировавшим Днестровский лиман, при поддержке авиации и кораблей Дунайской военной флотилии окружили 3-ю румынскую армию, которая вскоре капитулировала.

К исходу 27 августа окруженная восточнее Прута группировка противника перестала существовать. Одновременно войска обоих фронтов развивали наступление на бухарестском и измаильском направлениях. 26 августа была полностью освобождена Молдавская ССР, 27 августа прорван фокшанский укрепленный район. К 29 августа войска 3-го Украинского фронта освободили города Тулча, Галац, Брэила, Констанца, Сулина.

Свой героический вклад в разгром фашистов в Ясско-Кишиневской битве внесла и 49-я гвардейская Херсонская стрелковая дивизия. 16 августа, находясь в резерве 3-го Украинского фронта, дивизия получила приказ двигаться вслед за успешно наступающими частями. За восемь дней длительных, изнурительных маршей дивизия прошла более 400 километров, не вступая в непосредственное соприкосновение с противником. Дорога гористая, десятки спусков и подъемов. Жара, неимоверная пыль. 20 августа дивизия вошла в состав 10-го гвардейского стрелкового корпуса и вместе с корпусом с 23 по 27 августа дивизия стояла в заслоне западнее Кишинева против находящейся в Ясско-Кишиневском котле 420-тысячной немецко-румынской фашистской армии, способствуя ее разгрому и пленению, уничтожая разрозненные части и подразделения окруженной группировки противника, не давая им вырваться из окружения. В упорных ожесточенных боях наносили гвардейцы мощные удары по отчаянно сопротивлявшемуся противнику. Но те жаркие бои лета сорок четвертого года, те бои под Шерпенами, Хуши, Бакэу — едва ли не самые памятные за всю мою полувековую службу. Обстановка была такая, что порою не сразу понимали, кто кого окружил: мы — немцев? Они — нас? Пришлось все дивизионные тылы держать на передовой. Даже медсанбат я посадил в один из полков — боялся, что фашисты вырежут… Не раз приходилось и лично мне со штабом отбивать нападения таких групп немцев. Бок о бок с нами отражали нападения противника и наши медработники, в том числе и моя гвардии капитан медицинской службы Анна Александровна — Анка, метко стреляя из личного пистолета, поразила несколько вражеских солдат.

Оглядываясь назад, скажу, что свою 49-ю из августа сорок четвертого и сегодня целиком бы взял в десант — такая была дивизия…

В эти дни нашими войсками был освобожден Кишинев. Но, хотя дивизия непосредственно в Кишинев не входила, она активно способствовала успешному проведению Кишиневской операции и закрепляла победу.

Пришлось здесь опять повоевать с 6-й, воссозданной Гитлером вместо погибшей на Волге и названной в рейхе армией «Мстителей». Сражались «мстители» упорно, зло, но судьбы своих предшественников не избежали. Приведу ставшее мне известным после войны свидетельство самих же немецких генералов. Они в те дни отмечали в журнале боевых действий группы армий «Южная Украина»: «Окруженные корпуса и дивизии 6-й армии окончательно должны рассматриваться как потерянные… это представляет собой самую большую катастрофу, какую когда-либо переживала группа армий».

После освобождения Кишинева наши войска рядом ударов расчленили группировку противника и зажали его в кольцо между Лопушна-Котовское-Минжир. Затем и эта основная часть была разделена пополам и уничтожена полностью.

В те дни на перекрестках дорог Котовского района можно было видеть указатели с надписями: «В плен — сюда». По дороге в Кишинев двигались огромные колонны немцев, которых конвоировали один-два советских солдата или группа крестьян из окрестных сел. К 3 сентября окруженная группировка была полностью ликвидирована.

Но вот отгремели ураганные смерчи боев. Ясско-Кишиневские «Канны» завершились полной победой советских войск.

В ходе боев с 20 августа по 3 сентября советские войска уничтожили 22 немецкие дивизии, в том числе 19 дивизий, оказавшихся в окружении; разгромили почти все румынские дивизии, находившиеся на фронте, 8 бригад штурмовых орудий, 11 артиллерийских полков, 14 отдельных артиллерийских дивизионов и свыше 35 специальных частей. Общие потери противника: убитыми 210 тысяч, пленными 208 600 солдат и офицеров. Взято в плен: 2 командира корпуса, 12 командиров дивизий и 13 генералов. Противник потерял: самолетов — 351, танков и самоходных орудий — 9586, орудий разного калибра — 5576, минометов — 3261, пулеметов — 19 105, автомашин — 46 640.

Враг понес настолько большой урон, что для восстановления сплошного фронта ему потребовалось около месяца. Продвинувшись на глубину 320–350 километров, советские войска вышли в центральные районы Румынии и приблизились к границам Болгарии.

23 Августа 1944 года в Румынии была свергнута монархо-фашистская диктатура И. Антонеску, в Бухаресте началось вооруженное восстание. Вскоре румынские войска повернули штыки против фашистской Германии.

Честно говоря, еще задолго до Ясско-Кишиневской операции я не замечал у румын особого боевого рвения. Допрашивая пленных, чувствовал их нелюбовь к своим германским союзникам, нежелание воевать за чуждые Румынии, румынскому народу интересы. В сорок четвертом году эти настроения еще больше усилились. Нередко без единого выстрела сдавались в плен целые румынские части, добровольцы принимали участие в боях против гитлеровцев. В те времена в состав 2-го Украинского фронта вошла 1-я румынская пехотная добровольческая дивизия имени Тудора Владимиреску. А позже, в Венгрии, я уже воевал вместе с механизированной румынской дивизией против общего врага. Но в августе сорок четвертого Румыния только делала свой исторический выбор…

Ясско-Кишиневская операция, последующее наступление советских войск резко изменили последующую военно-политическую обстановку на южном крыле советско-германского фронта. Были освобождены Молдавская ССР и Измаильская область Украины, выведена из фашистского блока Румыния, которая объявила войну Германии. Но победа далась нелегко. Только на румынской земле пролили кровь свыше 286 тысяч советских воинов, из них 69 тысяч человек погибло. Помнит ли их румынский народ? Помнит ли он торжественную встречу освободителей в Бухаресте? Тогда газета «Ромыния либерэ» писала: «Тысячи флагов, море цветов… Солдат… обнимают, целуют, благодарят. Многие забрались на советские танки».

Под Кишиневом отец воевал вместе с сыном… Генералу Маргелову стало известно, что его сын Геннадий с бабушкой Агафьей Степановной, спасаясь от захватчиков, вынуждены были эвакуироваться из Белоруссии. Дед Филипп Иванович, отправив их в Тамбов, вернулся в родные места в партизанский отряд. Во время одного из заходов в деревню, его выдал предатель, и Филиппа Ивановича как партизана и отца красного командира в 1944 году казнили лютой смертью фашисты. Совсем тяжело стало жить Агафье Степановне с внуком… И отправилась она в далекий город Пермь (тогда — город Молотов) к своей дочери Марии, которая эвакуировалась туда со своим мужем, работником оборонного предприятия. Тяжело жилось семье.

Приехавший в Пермь адъютант Василия Филипповича забрал Геннадия с собой на фронт. Отец определил подростка, приказав строго-настрого на передовую не лезть, гвардии рядовым в учебный батальон 144-го полка, приказав предварительно подлечить (простудился в пути) в медсанбате, где о нем по-матерински заботилась Анна Александровна. Но сын был весь в отца, и вскоре командиру дивизии доложили, что его сын с бойцами ходил в разведку. За эту разведку сын начштаба дивизии Шубина В.Ф. (подросток был года на три старше и тоже — сын полка) получил боевую медаль, а Геннадия отец посадил на сутки на гауптвахту, а потом приказал отправить в суворовское училище. Анна Александровна подготовила его по учебной программе за пропущенный класс и отвезла парня в Тамбов, где тот блестяще сдал экзамены и поступил в СВУ. Позже он стал офицером-десантником, потом — генералом, но всегда оставался человеком чести и ни в чем не подвел своего отца.

А для 49-й гвардейской Херсонской стрелковой дивизии гвардии генерал-майора Маргелова эти бои стали первыми на долгом и трудном пути освобождения Европы — впереди были Болгария, Югославия, Венгрия, Чехословакия, Австрия…

Глава 8. Освобождение Восточной Европы.

Румыния — Болгария — Румыния. Бой за Шопотул-Нову и Кэрбунари. Бал в Бела-Церкве. Бои в Югославии. Взятие Будапешта. Прорыв линии «Маргарита». Словакия. Бои за Петржалку.

27 Августа 49-я гвардейская дивизия получила приказ выступить в направлении реки Прут. Совершив 100-километровый марш из района села Толмаз, гвардейцы 30 августа вышли к реке Прут в районе Кагула. В 15.00, переправившись на понтонных средствах через реку, перешли советско-румынскую границу.

И бойцы увидели первые разрушенные румынские деревни. Наконец земля загорелась под ногами у тех, кто терзал Украину, кто жег и разрушал Одессу, Севастополь, Сталинград, помпезно увековечивая свои «великие победы» даже на почтовых марках того периода. Портрет короля Михая в то время гордо красовался на почтовой марке, посвященной «борьбе с большевизмом»… Румынские солдаты и офицеры выходили из камышевых зарослей и пачками сдавались в плен.

В течение всего сентября дивизия совершала марш, не соприкасаясь с противником. Прошли через Галац, Брэилу и дальше на юг. Шестого сентября в районе Хыршова переправилась через реку Дунай и по правому берегу продолжала марш к болгарской границе. В ночь на 7 сентября у деревни Стына Кадыней дивизия вступила на территорию Болгарии для изгнания хозяйничавших там немцев. Болгарский народ и армия, питая исторически дружеские чувства к русскому народу, сердечно встретили Красную Армию с выражением благодарности за ее освободительную миссию. В тот же день дивизия овладела Селистрой. После короткого отдыха в районе Селистры части дивизии 15 сентября погрузились на болгарские транспортные суда и баржи и поплыли вверх по Дунаю. 16 сентября в румынском городе Корабия, выгрузившись на берег, на второй день дивизия выступает на север к Южным Карпатам, называемым здесь Трансильванскими Альпами. Соприкосновения с противником не имели. Фронт уходил все дальше и дальше.

20 Сентября 1944 года, совершив 150-километровый марш, 49-я дивизия вошла в город Крайово. Здесь она получила двухдневный отдых, и в то же время приняла пополнение. Почти все прибывшие побывали в плену. Большинство новых бойцов настроены по-боевому: чувствовалось огромное стремление скорее вступить в бой и отомстить немецко-фашистским захватчикам за все их злодеяния.

Проделав 120-километровый марш из Крайова, 24 сентября дивизия внезапным ударом овладела городом Турну-Северин. Далее ее путь пролегал через горы. Западнее Турну-Северина в отрогах Южных Карпат засела эсэсовская дивизия. Вот как вспоминает об этом бое командир пулеметной роты 2-го батальона 149-го гвардейского полка гвардии старший лейтенант Ефременко Любим Николаевич.

«В то время наша дивизия входила в 10-й гвардейский стрелковый корпус 46-й армии, которая стояла на стыке 2-го и 3-го Украинских фронтов. Командовал дивизией наш легендарный комдив Маргелов Василий Филиппович, бывший моряк — значит, самый надежный командир. Наверное, поэтому направляли нашу дивизию на самые трудные и ответственные участки фронта.

Расстояние от Крайова до перевала, где засели эсэсовцы, дивизия прошла менее, чем за сутки. Недалеко отсюда проходила дорога на Югославию к городам Бела-Црква и Панчево. С нашей стороны к обрывистому перевалу подобраться было очень трудно, так как здесь проходила дорога, по которой все время двигались немецкие танки и самоходная артиллерия. По обеим сторонам дороги располагались пулеметные гнезда, автоматчики в окопах и зенитная артиллерия, причем с одной стороны над дорогой нависала высокая горная круча. Мы простояли двое суток, ожидая удара югославских партизан по перевалу с обратной стороны, чтобы атаковать фрицев вместе. Но югославов все не было.

Тогда вызывает меня на свой командный пункт комдив Маргелов и приказывает отправиться в тыл к немцам в обход через лес, чтобы ударить по врагу с тыла. Но начальник штаба дивизии полковник Шубин Валерий Федорович запротестовал: «Василий Филиппович, посылай кого-нибудь постарше, а Любима Ефременко не отдам!» Хотя шел мне тогда 22-й год, но я считал себя бывалым воином. Василий Филиппович выругался и назначил старшим командира моего батальона гвардии майора Зеленева, а меня его замом. С нами направили трех пулеметчиков, трех минометчиков, пятерых автоматчиков, с собой взяли полный комплект патронов и мин. Все боеприпасы погрузили на лошадь. Дали нам проводника из местных и мы двинулись в обход по лесу в тыл к немцам.

Фрицы нас заметили и обстреляли, пришлось взять немного левее. Началась сильная гроза с дождем. Когда мы дошли до домика лесника, то обнаружили, что пропал проводник и отстал мой командир пулеметного расчета — гвардии старший сержант Василий Грабенко. Комбат Зеленев приказал мне найти его. Перед уходом я предложил комбату уйти из домика лесника в лес, на противоположный берег реки, так как исчезновение проводника внушало мне опасение.

Итак, я отправился искать своего сержанта. По пояс в воде я переправился через ручей, который после дождя стал глубоким и быстрым, и пошел обратным путем по тропинке. Метров через двести, в пещере, я нашел своего Грабенко. Он сильно натер ногу. Минут двадцать мы приводили его ногу в порядок, как вдруг послышался топот ног и немецкая речь. Это шел дозор противника. Перед пещерой немцы остановились и, на всякий случай, прострочили внутрь из автомата. Мы с сержантом прижались к стене у входа в пещеру. Как только прошел последний солдат немецкого отделения автоматчиков, старший сержант Грабенко бросил им вслед противотанковую гранату. Взрыв гранаты смешался с раскатами грома. Послышались крики, стрельба, стоны раненых — потом все стихло. Немцы быстро собрали оружие убитых, забрали раненых и другой тропой позади укрывшей нас пещеры убрались восвояси, оставив четверых убитых автоматчиков.

Позже стало ясно, что благодаря решительным действиям Грабенко немцы не дошли до месторасположения комбата, что спасло жизнь нашим товарищам.

Мы продвигались сначала ползком, боясь, что нас обнаружат, потом осмелели и пошли в полный рост к домику лесника. Дождь и гроза не переставали. Вдруг в свете молнии мы увидели перебегающих людей. Дождавшись промежутка между молниями, мы перебежали к большим деревьям и залегли. Прислушавшись, разобрали славянскую речь:

— Братцы, они идут от Сталинграда, не надо их будить, давайте сами проведем операцию.

— Вася, — сказал я, — да это они никак о комбате с нашими бойцами говорят.

Внезапно сзади и по бокам выросли три парня с направленными на нас дулами автоматов. Забрали нас и повели к своему командиру. Командир спросил нас, из какой мы дивизии, а когда узнал, то сначала обнял нас, а потом отругал за самодеятельность со взрывом бронетранспортера.

— Вы чуть не сорвали нашу операцию, хорошо, если немцы действительно подумали, что это случайная мина!

Это оказался отряд югославских партизан, которых так долго ожидала наша дивизия. Здесь, в отряде, я встретил своего земляка Ивана Николаевича Гладкого, 1918 года рождения. Он ушел на фронт в 1941 году, попал в плен, бежал и теперь воевал в югославском партизанском отряде.

Я сообщил командиру партизан пароль: зеленая ракета — прибыли на место, красная — начало штурма. Мы стали проситься пойти с партизанами на выполнение задания, но он нам отказал, сказав, что возле домика лесника он выставил часовых и пулемет для охраны комбата со взводом, где и предложил нам тоже немного поспать. Еще он сообщил, что партизаны казнили нашего проводника, который пытался перебежать к немцам. Попрощавшись с нами, он пообещал, что еще встретимся, и побежал догонять свой отряд. Забегая вперед, скажу, что с этой операции не вернулся мой друг Иван Гладкий — пал смертью храбрых.

Мы отправились к домику лесника. Дождь и гроза наконец-то прекратились. Мой Грабенко с окровавленной ногой, привязанной обмоткой к ботинку, шел рядом со мной. Когда мы подходили к домику лесника, сзади нас уже была слышна артиллерийская канонада и шум боя — штурм начался. На высотке при входе в лес стоял пулемет МГ-34, а вокруг домика по высоткам стояли часовые югославских партизан. Начинался рассвет. Я вошел в дом и увидел, что все спят. Ко мне подскочил проснувшийся комбат Зеленев, но я опередил его вопросы, мрачно пошутив, что проводник — предатель, а мы окружены противником. Сам, мокрый и усталый, сел прямо на пол и моментально уснул. Комбат начал меня трясти, но улыбающийся Грабенко его успокоил: «Это югославские партизаны, командир сообщил им пароль, и уже начался нашей дивизией совместный бой с немцами».

Меньше чем через час нас всех подняли. Впереди шел комбат, а я, сонный и грязный, — замыкающим. Как только вышли из леса, то сразу увидели возле дороги уничтоженные минометы и противотанковые пушки противника.

Мы пошли догонять свой полк, а потом я — свою роту. Оглянувшись вокруг, я только теперь заметил, какие красивые Карпаты, как сверкает в лучах солнца лес после дождя и как красив поселок на южном склоне, со стороны Югославии».

После этого боя дивизия в исключительно тяжелых условиях начала четырехдневный горный переход через Трансильванские Альпы. Особенно тяжелым был марш с 27 на 28 сентября. Всю ночь беспрерывно лил дождь. Прибывшие на пополнение бойцы не имели обуви и шинелей, но бывалые командиры вышли из положения — из старых автокамер были пошиты «постолы», не имевшим шинелей выдавали трофейные одеяла.

Большую помощь офицерам в воспитании личного состава оказывали бывалые воины-агитаторы — такие боевые эпизоды, как рассказал Л.Н. Ефременко, особенно поднимали настроение и боевой дух воинов-гвардейцев дивизии.

О поистине образцовом бое за Шопотул-Нову и Кэрбунари как по замыслу, так и по его проведению, учитывая те короткие минуты, за которые принималось решение командиром дивизии и ставилась им боевая задача командирам частей, рассказывает сам Василий Филиппович Маргелов.

«30 Сентября после длительного горного марша части дивизии вступили в бой за деревню Шопотул-Нову. Противник стремился любой ценой удержать деревню за собой. Потеря этого пункта означала для немцев дальнейший отход и предоставление широкого маневра для наших войск. Западнее, в восьми километрах, начиналось плоскогорье. Неоднократные попытки наших частей взять Шопотул-Нову с фронта лобовой атакой успеха не имели.

Сразу после марша, на основе полученных дивизионной разведкой данных и короткого доклада начальника штаба дивизии, оценив сложившуюся обстановку, я принял решение использовать внезапность наступления нашей дивизии для противника, а также выгодное направление атаки некоторых подразделений дивизии. Командиров полков я призвал действовать в тесном взаимодействии с соседними частями и подразделениями, дерзко, инициативно, но на рожон не лезть.

Так, 1-й гвардейский стрелковый батальон 144-го гвардейского стрелкового полка по моему показу вышел на западную окраину Шопотул-Новы и с тыла обрушился ураганным огнем на противника. Дело дошло до рукопашной схватки. Гвардейцы, следуя за своим командиром Чекаловым, беспощадно уничтожали фашистов и захватили Шопотул-Нову.

Немцы отошли, взрывая за собой мосты, минируя дороги и делая завалы. Гвардейцы преследовали их по пятам, не давая сколько-нибудь закрепиться до рубежа Кэрбунари, который представлял собой узел горных дорог.

У немцев в Кэрбунари была очень выгодная позиция. Все подступы к населенному пункту просматривались и были хорошо пристреляны из пулеметных гнезд и замаскированной артиллерией противника. Взять в лоб этот узел было трудно. Это привело бы к большим потерям личного состава. Поэтому я дал приказ обойти село и силами одного батальона атаковать одновременно и с тыла и с фронта.

В дождливую темную ночь тот же первый батальон под командованием гвардии майора Чекалова полез на кручи, пробираясь сквозь густые заросли леса. Пулеметы несли на себе, на руках катили пушки. Одновременно на других направлениях наступления дивизии велись отвлекающие действия специально выделенными усиленными полковыми группами в составе до роты.

Перед выступлением заместитель командира батальона по политической части гвардии капитан Алексеенко рассказал бойцам о знаменитом походе русского полководца Суворова через Альпы. Я выразил уверенность в том, что мои гвардейцы не посрамят чести русского оружия и не уступят своим славным предкам в силе духа, а уж мужества и отваги им не занимать! Воодушевленные бойцы поклялись умело, не жалея сил и самой жизни, победить врага.

Многие солдаты, одетые в резиновые «постолы», скользили по мокрым камням, падали, вновь поднимались и все-таки шли вперед. В назначенный час батальон вышел в тыл укрепленного пункта и подал условный сигнал. Началась атака одновременно, как было приказано, с двух направлений. Гвардейцы Чекалова, прикрываясь огнем артиллерии и минометов, ведя массированный огонь из пулеметов и автоматов, с криком «Ура!» стремительно продвигались вперед.

Путь дивизии был расчищен. Полки бросились в яростную атаку… Противник пришел в смятение, его оборона рассыпалась на отдельные очаги сопротивления, которые скоро были подавлены. Враг был полностью разбит. Я сам слышал, как сожалели некоторые гвардейцы, особенно из вновь прибывшего пополнения, что не успели принять участие в бою. И действительно, некоторые подразделения, оставленные в полковых резервах, так и не понадобилось вводить в бой.

Кэрбунарская операция была проведена настолько четко и быстро, что ее можно смело принять за образец боевых действий 144-го гвардейского стрелкового полка. В этом бою особенно отличились пулеметчики первого стрелкового батальона гвардии красноармейцы Матвеев, Николаенко, Галаганов, Обуховский, Кравченко, Убелевский, Нагорный. Они метким огнем своих пулеметов сдерживали противника, нанося ему огромный урон. Но и с нашей стороны были жертвы. В этом бою смертью храбрых пал командир 1-й стрелковой роты гвардии старший лейтенант Топчиенко, бесстрашно возглавивший свою роту в ходе наступления.

Все отличившиеся гвардейцы были представлены мною к наградам.

Так в ходе тяжелых боев были взяты населенные пункты Кэрбунари и Шопотул-Нова, гвардейцы не посрамили славных традиций суворовских богатырей!».

В конце сентября 1944 года 49-я гвардейская Херсонская стрелковая дивизия, пройдя с боями предгорья Южных Карпат в юго-западной части Румынии, заняла сильно укрепленные опорные пункты немецко-фашистских войск: Мехадия, Бозовичи, Кэрбунари, Рекешдия, прикрывавшие подходы Красной армии к югославской границе. Овладев этими населенными пунктами на территории Румынии, дивизия с ходу на плечах противника с боями пересекала границу Югославии.

Первого октября части дивизии спустились с гор на равнину и, преследуя противника, вошли в город Бела-Церква. Это уже была территория Югославии. Город освободили югославские партизаны, они же его и охраняли.

Командир роты 144-го гвардейского полка гвардии старший лейтенант Любим Николаевич Ефременко вспоминает:

«При подходе к городу наш духовой оркестр заиграл марш «Прощание славянки». Гвардейцы подтянулись, стройно зашагали в ногу. А день выдался на славу — солнечный и теплый. Все население города высыпало на улицы и со слезами радости на глазах хлебом и солью встречало по славянскому обычаю своих братьев-освободителей. Горожане дарили нашим воинам цветы, угощали фруктами, вином, закусками. Эту встречу невозможно забыть! Если кто-то найдет фотографии тех времен — посмотрите, с какой радостью и нежностью встречал нашу армию югославский народ. Идешь по городу, а к тебе бегут с поцелуями, цветами, выпивкой, закуской. Со слезами просят зайти в дом, чтобы в доме остался хотя бы дух воина-освободителя».

В этом городе гвардии старшему лейтенанту Ефременко Любиму выпало интересное приключение, из тех, что вполне могли бы стать сюжетом комедийного фильма или веселого водевиля. Сам Любим был молод и красив, любил и умел петь песни, особенно народные украинские, обладал большим чувством юмора и был очень общителен, честен и справедлив. При этом никогда не прятался за спины своих бойцов, находясь всегда впереди За это его любили не только бойцы и офицеры его возраста, но и старшие начальники, которые старались уберечь молодого боевого командира от опасных заданий. Любил его и командир дивизии — боевой генерал Маргелов.

Так вот, прибыв в город Бела-Церква, все части наших дивизий выстроились по полкам, на площади появились генералы, командующие фронтами Ф.И. Толбухин и Р.Я. Малиновский. С югославской стороны ждали Тито, но он в это время был в Москве. Зато был начальник Генерального штаба Югославской армии, были командующие партизанскими корпусами и дивизиями. После короткого митинга, на котором выступили командующий 2-м Украинским фронтом и начальник Генерального штаба, всех развели по домам, строго приказав по квартирам и по улицам не ходить, сдать оружие командирам отделений и быть внимательными с местным населением.

Добравшись до дома, который подобрал старшина, старший лейтенант Ефременко, сняв с себя грязные сапоги, галифе и гимнастерку, умылся и бухнулся в постель — сказалось страшное напряжение последних бессонных дней. Старшину, который пошел топить баню, попросил не будить его и дать поспать хотя бы два-три часа. Но не суждено ему было отоспаться. Только Любим заснул, прибегает ординарец и по приказу командира полка начинает его будить. Не добудившись, он доложил командиру полка, что командир роты пришел из тыла врага и спит как убитый. Чуть позже прибежал старшина, растолкал своего ротного и сообщил, что его ждет на телефоне командир полка — «Батя» Лубенченко. Едва натянув галифе, босиком и без гимнастерки помчался ротный к телефону, доложился по всей форме: «Командир пулеметной роты гвардии старший лейтенант Ефременко на проводе!» А Андрей Григорьевич Лубенченко ему передает приказ: «К 17.00 явиться в поселок на южном склоне Карпат со стороны Югославии на бал».

Услышав этот немыслимый в военное время приказ, старший лейтенант стал умолять послать кого-нибудь другого, кто уже успел отдохнуть, но командир полка ответил, что уже просил комдива заменить его, ибо многие мечтают попасть на этот бал, но тот ни в какую — только Ефременко. Вдруг Батя его спросил: «Ты встречался в тылу с югославскими партизанами?» — и, услышав положительный ответ, добавил: «Немедленно одевайся, сейчас придет машина и доставит тебя в штаб дивизии». Не успел Любим одеться, как пришла машина, и он во всем грязном прибыл в штаб. Первым, кого он встретил, был начальник штаба дивизии полковник Шубин Валерий Федорович, который пожал ротному руку, поблагодарил за операцию и сказал, что комдив требует, чтобы на балу был именно Ефременко.

Начальник штаба позвонил на склад и приказал выдать старшему лейтенанту новое обмундирование и сапоги из НЗ. Любим быстро поехал на склад, переоделся, побрил пушок над губой и вернулся в штаб дивизии, где ему дополнительно выдали пачку папирос «Казбек» и носовой платок. Перед отъездом на бал командир дивизии генерал Маргелов к 18.00 собрал молодых офицеров и провел инструктаж, как себя вести на балу, приказав, в том числе, не целовать руки женщинам.

Целая вереница машин двинулась в город. В последнем «Виллисе» ехал наш невольник. Подъехали к зданию с колоннами, въехали наверх на площадку — у дверей стоят часовые и лакей с пикой, на верху которой пучок разноцветных лент. В здание вела широкая лестница, которая справа и слева на уровне второго этажа заканчивалась широкими площадками, заполненными дамами и девушками. На первом этаже под площадками — раздевалки, где сдают головные уборы и личное ор 29 октября части дивизии вели наступательный бой, в ходе которого прорвали оборону противника, и с боями продвинулись на 13 километров. Особенно отличился в этих боях 149-й гвардейский стрелковый полк. Командир полка гвардии подполковник Тюрин получил донесение разведки о том, что в лесу находится штаб 23-й венгерской пехотной дивизии. Командир полка приказал окружить лес и захватить штаб противника. В ходе короткого боя штаб 23-й пехотной дивизии был захвачен, в плен было взято 300 человек во главе с полковником. Мадьяры бросили на выручку штаба крупные силы и окружили полк. Личный состав полка стойко сражался, отбивая контратаки, и охранял пленных до подхода подкрепления.

В ходе боев сдался в плен нашим бойцам командир взвода 54-го пехотного полка 23-й пехотной дивизии венгерский младший лейтенант А.Д. Баран, который привел в расположение нашей дивизии 33 солдата, по пути к нему присоединились еще 23 венгерских солдата.

Гвардейцы-артиллеристы капитана Бондаря дважды отбивали контратаки пехоты и танков противника. До последнего снаряда дрались артиллеристы у своих орудий. Когда вышли все боеприпасы, гвардейцы взяли в руки гранаты, карабины и автоматы, продолжая бить немцев и мадьяр.

Смертью храбрых у своего орудия пал наводчик 144-го гвардейского стрелкового полка гвардии рядовой А.А. Сорокин. 27 октября он в бою у станции Галамбош из орудия подбил танк и уничтожил до 20 солдат противника, а когда кончились снаряды, гвардеец, уже будучи тяжело раненным и оставшись один, гранатами и в рукопашной схватке отражал атаки немцев и не сдал орудие в руки врага. Указом Президиума Верховного Совета СССР наводчику Сорокину Андрею Алексеевичу присвоено звание Героя Советского Союза. Героя похоронили в венгерской деревушке Ясен Тласло. Его имя навечно занесено в списки части.

Противник отходил на Будапешт, прикрываясь мелкими группами. 144-й гвардейский полк, продолжая преследовать противника, вышел на рубеж населенного пункта Илле, где встретился с крупными силами пехоты и танков неприятеля.

Обстановка сложилась следующая: 2-й механизированный корпус, выполняя поставленную задачу, вышел вперед и одной бригадой овладел Илле. Но противник, имея численное превосходство в танках и живой силе, окружил бригаду. На выручку поспешил 144-й полк.

Полковые артиллеристы капитана Монахова и капитана Бондаря открыли по противнику огонь прямой наводкой. Также меткой стрельбой с открытых позиций отличились артиллеристы 100-го гвардейского гаубично-артиллерийского полка капитана Осипенко. Противник, не ожидавший этого удара, под прикрытием своих танков отходит. Прикрываясь огнем своей артиллерии, стрелковые батальоны Чекалова и Пышки врываются в Илле. Кольцо окружения было разорвано.

4 И 5 ноября дивизия подошла к опорным пунктам немцев Ечер и Маглод, на которых была построена сильная оборона немцев, прикрывающая пригороды Будапешта.

5 Ноября противник при поддержке 13 танков пошел в контратаку. Находившийся на острие атаки противника взвод гвардии старшего лейтенанта Шифрина мужественно встретил врага уничтожающим огнем. Сразу был подбит один танк, остальные танки повернули назад. Орудийные расчеты в упор расстреливали оставшуюся без танков, залегшую пехоту противника. Когда все же часть вражеской пехоты подобралась вплотную к орудиям, старший лейтенант Шифрин поднял бойцов, в рукопашном бою гвардейцы-артиллеристы уничтожили вражескую пехоту.

Весь ноябрь продолжались бои на подступах к Будапешту. В тыл противника засылались венгерские солдаты, взятые нами в плен, и это давало хорошие результаты — солдаты возвращались с новыми пленными.

Но противник был еще очень силен. Подбрасывая все новые резервы, он беспрерывно контратакует, поддерживая контратаки танками, самоходками, артиллерийским и минометным огнем. Однако наши бойцы, прошедшие тяжелую науку побеждать в суровых предшествующих боях, показывают исключительную стойкость, мужество и высокую воинскую выучку.

В октябре 1944 года начался Девятый удар войск Красной Армии в Венгрии между Тиссой и Дунаем, имевший своей целью вывести Венгрию из войны и повернуть ее против Германии.

В результате решительного наступления войск 2-го Украинского фронта частям немецко-венгерской армии был нанесен тяжелый удар, враги откатились к Будапешту.

В начале декабря 1944 года части 46-й армии форсировали реку Дунай ниже Будапешта и создали реальную угрозу полного окружения войск противника. Немцам удалось задержать продвижение наших частей на правом берегу Дуная, закрепившись на заранее подготовленном рубеже — линии «Маргарита».

В этой обстановке 49-я гвардейская Херсонская стрелковая дивизия в составе 10-го гвардейского стрелкового корпуса получает ответственную задачу — прорвать оборону противника на рубеже линии «Маргарита», в дальнейшем завершить полное окружение противника в Будапеште, принять участие в полном его разгроме.

Оборона линии «Маргарита» проходила по рубежу от реки Дунай южнее Будапешта, на озере Веленце и далее на озере Балатон. Выгодный естественный рубеж при использовании полотна железной дороги по переднему краю, был заранее подготовлен и эшелонирован в глубину на 3–4 линии траншей полного профиля, вдоль линии был прорыт противотанковый ров глубиной 3–5 метров.

В ночь с 15 на 16 декабря, сдав полосу обороны на рубеже Маглод-Илле частям 317-й стрелковой дивизии, 49-я гвардейская стрелковая дивизия в два ночных перехода проделала 80-километровый марш, переправилась через реку Дунай и в ночь с 17 на 18 декабря приняла участок обороны от 180-й стрелковой дивизии на рубеже Мерей-Каполнаш-Ниек.

147-Й гвардейский стрелковый полк не смог взять хутор Мерей. Тогда командир дивизии поставил эту задачу перед 144-м гвардейским полком. Командир полка полковник Лубенченко для выполнения этого задания выбрал лучший 1-й стрелковый батальон под командованием гвардии майора Чекалова. И не ошибся — бойцы батальона решительным и внезапным ударом овладели хутором.

Для выполнения приказа по прорыву линии «Маргарита» командир дивизии гвардии генерал-майор Маргелов В.Ф. построил все три стрелковых полка в линию. Артиллерийский полк получил приказ готовиться к артиллерийской подготовке прорыва. К утру 20 декабря части заняли исходное положение для наступления, и в 10.35 после мощной артподготовки пехота вышла на рубеж атаки. В 11.35 началась атака, а в 12.00 дивизия уже овладела железнодорожной станцией Каполнаш-Ниек и северной окраиной города Петтенд.

Не останавливаясь на достигнутых рубежах, отбивая контратаки крупных сил противника, дивизия продвигалась вперед и овладела населенными пунктами Ловаш-Бериш, Вертешача, Вереп и продолжала преследование противника, отходившего на север и северо-запад. Форсировав ряд оросительных каналов, дивизия заняла рубеж Табайдалчу.

Противник, стремясь восстановить положение, бросает в контратаки группы танков. На участок 144-го гвардейского стрелкового полка устремились 50 средних и тяжелых танков. Основной удар принял на себя 2-й стрелковый батальон. Танки прошли по боевым порядкам пехоты, но гвардейцы не оставили своих позиций, ни один боец не отошел с занимаемого им места. Смело приняли на себя атаку артиллеристы батарей Швангерадзе, Монахова, Бондаря. Завязался неравный бой. Другие полки также вели напряженные бои на своих направлениях.

На помощь нашим гвардейцам командарм 46-й армии посылает танки. Благодаря совместными усилиями танкистов и пехотинцев контратака была отбита. Полк в неравной борьбе с бронированной немецкой ордой отстоял свой рубеж, не сдал своих позиций, не отошел.

Высоко оценило эту заслугу 144-го гвардейского полка перед Родиной Советское правительство — полк был удостоен ордена Красного Знамени.

К исходу дня 144-й полк во взаимодействии с 149-м полком овладел городом Бичке. Линия «Маргарита» была прорвана. В прорыв ворвались танки 18-го танкового корпуса.

Дивизия продолжала наступление, ведя бои с разрозненными, в беспорядке отступающими группами противника. В ходе этого наступления были взяты населенные пункты и города Жамбек, Будане, Пилишверешвар, Надфковани, Помаз и Будеколаз. Таким образом, было завершено полное окружение будапештской группировки противника. При прорыве линии «Маргарита» гвардейцы дивизии показали высокое боевое мастерство.

За эти бои генерал-майор Маргелов В.Ф. был представлен командиром 10 гв. стрелкового корпуса гвардии генерал-лейтенантом Рубанюком к ордену Ленина. Вот как эти бои представлены в Наградном листе от 30 декабря 1944 года:

«Гвардии генерал-майор Герой Советского Союза МАРГЕЛОВ… проявил себя волевым, тактически грамотным, инициативным, способным управлять боем соединения. На всем протяжении боевых операций… умело сочетал взаимодействие родов войск, обдуманно и правильно оценивал обстановку и силы противника, в результате чего выполнение боевых задач 49 гвардейской дивизией решалось успешно. 18 декабря 1944 года части дивизии с марша заняли исходное положение и 20.12.1944 года перешли в решительное наступление на заранее подготовленную глубоко эшелонированную оборонительную линию «МАРГАРИТА», оснащенную до предела техникой и огневыми средствами. Умелым управлением дивизией в бою, сочетанием огневых средств с решительным действие гвардейцев пехоты, линия обороны противника 20.12.44 года была прорвана 49 гвардейской дивизией. Частями дивизии были заняты КАПОЛНАШ-НИЕК, разъезд Петтенд, Ада, Бальом, Кэнэшэм.

22.12.1944 Года противник силами до 10 тяжелых танков перешел в контратаку на боевые порядки дивизии с целью задержать наступление гвардейцев и отрезать тылы от пехоты. Гвардейцы не отступают, был подан голос гвардии генерал-майора МАРГЕЛОВА и 4 тяжелых контратаки танков противника были успешно отбиты, рубеж удержан и продолжалось дальнейшее успешное наступление гвардейцев. К исходу 25 декабря 1944 года 49 гвардейская стрелковая дивизия под командованием гвардии генерал-майора МАРГЕЛОВА прошла с боями более 60 километров и заняла Пилишверевар, этим самым овладела важным узлом коммуникаций и перерезала последний путь — шоссейную дорогу в северо-западном направлении от гор. Будапешт, по которой была единственная возможность противнику оттянуть технику и вооружение.

За проведенную наступательную операцию с 20.12 по 27 декабря 1944 годаЧ9 Гвардейской стрелковой Краснознаменной ордена Суворова дивизии под командованием гвардии генерал-майора МАРГЕЛОВА освобождены населенные пункты и города: Каполнаш-Ниек, Петтенд, Бальо, Кэнэшент, Вереб, Ловашберень, Поганьке, Вертешача, Фельдше, Наталии, Фюсма, Табайл, Алчут-Фельлечут, Альшо, Дельще, Бичке, Надьковата, Кирэ, Иэня, Плишсентьивав, Пилишверишвар.

Погибло и уничтожено: танков — 17, самоходных орудий — 7, орудий разных калибров — 18, минометов — 12, пулеметов — 10, транспортеров — 8, автомашин — 58, солдат и офицеров более 2500 человек.

Захвачено трофеев и взято в плен: солдат и офицеров — 1471 чел., снарядов и бомб — 5000, заводское оборудование — 4 железнодорожных эшелона, паровозов — 4, бронемашин — 13, гранат — 2000, пулеметов — 50, автоматов — 42, лошадей — 106, танков — 15, самоходных орудий — 4, вещевых складов — 8, орудий — 34, складов с горючим — 2, автомашин — 87, мотоциклов — 9, складов с боеприпасами — 4, тракторов — 6, складов с продовольствием — 5.

За четкое и умелое управление частями дивизии в бою, успешно совершенный прорыв линии «МАРГАРИТА», в результате чего были введены танковые соединения, расширяющие плацдарм наступающих частей Красной Армии, и дальнейшее успешное выполнение поставленных боевых задач по окружению венгерской столицы гор. Будапешт, проявленное при этом личное мужество и геройство в борьбе против немецко-венгерских войск гвардии генерал-майор Герой Советского Союза МАРГЕЛОВ вполне заслуживает Правительственной награды ордена «ЛЕНИНА».

К сожалению, и этого ордена генерал Маргелов не получил…

Из Боевой характеристики от 20.02.1945 на командира 49-й гв. Херсонской стрелковой дивизии гвардии генерал-майора Маргелова В.Ф.:

«Действуя в составе корпуса на главном направлении по прорыву немецкой линии «МАРГАРИТА» с 20.12.1944 года дивизия под командованием тов. МАРГЕЛОВА штурмовала глубоко эшелонированную полосу противника. Успешно осуществив прорыв, тов. МАРГЕЛОВ стремительным натиском овладел опорными пунктами немцев в КАПОЛНАШ-НИЕК, ПЕТТЕНД с большими потерями в живой силе и технике для противника.

В январе месяце 1945 года 49 Гвардейская стрелковая дивизия сдержала сильнейшие удары превосходящих сил противника, пытавшихся прорваться в районе гор. ЖАМБЕК к окруженной группировке немцев в город Будапешт.».

В начале января 1945 года немцы стянули крупные танковые силы и бросили их на выручку окруженной будапештской группировки.

В район Комарно срочно перебрасываются эсэсовские танковые дивизии «Мертвая голова» и «Викинг». Противником создается мощный танковый кулак. 2 января сотни немецких танков бросились на узком участке на позиции наших подразделений и прорвали нашу оборону. Немцы начали вколачивать танковый клин в направлении Будапешта и далее распространяться по Дунаю. Им удалось дойти почти до Бичке и занять Эстергом. Но тут путь немцам был наглухо закрыт танкистами, артиллеристами, пехотинцами. В течение двух недель продолжались напряженные, упорные бои. Понеся огромные потери, немцы и венгры поняли, что отсюда им не пробиться к Будапешту.

Михаил Ипатович Белов, боевой офицер, воевавший там же в рядах 46-й армии (ныне генерал-майор в отставке), в своей книге «Армия победных операций» (Москва, Палея-Мишин, 2000) пишет: «В ходе исключительно тяжелых боев особую стойкость показала 49-я гвардейская стрелковая дивизия. Ее командир Герой Советского Союза генерал-майор В.Ф. Маргелов и на сей раз проявил незаурядные командирские качества, личную храбрость и волю к победе. Быстро схватывая обстановку, он предугадывал действия противника, вовремя проводил контрмеры, смело маневрировал силами и средствами с не атакованных участков, умело использовал артиллерию для ведения огня с закрытых огневых позиций и прямой наводкой. На участке, где возникала сложная ситуация, он незамедлительно выдвигался сам. Появление отважного командира в первой линии боевых порядков вселяло командирам и бойцам уверенность в успехе, воодушевляло их на самые решительные действия. Вдохновляла не только высокая и крепкая фигура комдива с маузером в руке, но и следовавший за ее появлением массированный артогонь по противнику, ввод в бой сил, переброшенных с других направлений, резервов.».

Тем временем войска 2-го Украинского фронта полностью очистили восточную часть города — Пешт. Оставалось добить фашистов в западной части — Буде. В это время немцы предприняли еще одну попытку прорваться к своим окруженным войскам. Срочно перебросив танковые дивизии на участках между озером Балатон и городом Секешфехервар, немцы снова бросили против нас две с половиной сотни танков. Им удалось прорваться в глубину нашей обороны и выйти к Дунаю. Враг стремился на этот раз пробраться к Будапешту с юга. Снова завязались упорные бои. Но и здесь путь врагу был прегражден железной стойкостью и мужеством наших войск.

49-Я гвардейская Херсонская стрелковая дивизия в это время занимала оборону на участке Сомор — Дярнель.

4 Января 147-й и 144-й гвардейские стрелковые полки приняли встречный бой на дороге Самор-Байна. Только 1-й стрелковый батальон майора Чекалова в течение дня отбил четыре контратаки гитлеровцев, нанеся им большие потери. 5 января противник прорвался в стыке между 1-м и 3-м стрелковыми батальонами, в тот же день вражеская артиллерия нанесла по нашим войскам массированный артналет и противник перешел в контратаку. После ожесточенного четырехчасового боя немецкие танки и самоходные орудия прорываются через боевые порядки 1-го стрелкового батальона на северную окраину Сомора. Батальон понес большие потери в живой силе. В бой за Сомор вступил целиком 144-й стрелковый полк и после жестокого двухчасового боя овладел им. Дивизия окончательно закрепила за собой высоты западнее Джамбека.

Противник напрягает отчаянные усилия, до Будапешта остается 20 километров. Любой ценой он стремится соединиться со своей окруженной группировкой. С этой целью он предпринимает несколько атак днем и ночью, но встречает организованный отпор и, неся большие потери в живой силе и технике, вынужден откатываться на исходное положение.

В этих боях исключительно большую роль сыграла артиллерия — 100-й гвардейский гаубично-артиллерийский полк, которым командовал гвардии полковник Алексеев.

13 Февраля войска 2-го Украинского фронта при содействии войск 3-го Украинского фронта после полуторамесячной осады и упорных боев в трудных условиях большого города, завершили разгром окруженной группировки противника в Будапеште и, тем самым, полностью овладели столицей Венгрии.

Приказом Верховного Главнокомандующего товарища Сталина личному составу дивизии за отличные боевые действия в боях за овладение Будапештом объявлена благодарность.

147-Й гвардейский стрелковый полк получил почетное наименование «Будапештский», 144-й гвардейский стрелковый полк награжден орденом Александра Невского.

В течение 14 и 15 февраля дивизия ведет бои с прорвавшейся группировкой противнику из Буды. Кипел жаркий бой. Нескольким немцам удалось проникнуть в бункера, но их оттуда быстро извлекали команды артиллеристов. В бой вступили все тыловые подразделения, ездовые и старшины, снабженцы и мастера боепитания.

Большую работу по организации обороны и ликвидации прорвавшихся немцев проделал штаб 144-го гвардейского стрелкового полка под руководством начальника штаба полка гвардии майора Руденко.

В течение трех суток части дивизии днем и ночью вели ожесточенные бои с остатками немецких войск, вырвавшихся из Буды, и полностью их ликвидировали. Все подступы к населенным пунктам Тек и Жамбек были устланы трупами гитлеровцев.

В Жамбеке после боя офицер 144-го гв. сп Владимир Работин посвятил своему командиру дивизии стихотворение:

Генералу Маргелову посвящаю эти строки.