Десантник № 1 генерал армии Маргелов.
Глава 1. Командир воздушно-десантной дивизии.
Выбираю десант! Послевоенные воздушно-десантные… 76-я Черниговская переходит в десант. Первый прыжок генерала В.Ф. Маргелова.
Генерал-майор Маргелов В.Ф. прибыл в Высшую Военную академию имени К.Е.Ворошилова 29 января 1946 года, имея только положительные боевые характеристики, что в первую очередь было отмечено в аттестации по выпуску.
Богатый боевой опыт, несомненно, помогал ему осваивать сложные науки высшего военного искусства. Вдумчиво изучив тактико-технические свойства родов войск, он грамотно мог использовать их возможности в бою современного стрелкового корпуса и в армейских операциях. Глубоко проработал пройденные темы и по курсу тактики высших соединений. Немалую роль сыграли в учебе и его добросовестная подготовка к занятиям, аккуратное выполнение всех заданий. Все это, равно как и владение командирским языком, энергичность и твердость в решениях, помогло ему заметно вырасти в военном отношении.
Хорошо генерал Маргелов усвоил армейские операции как в теории, так и на прикладных занятиях. Одновременно им были показаны хорошие знания теории современного оперативного искусства. При этом продолжал много и упорно работать над расширением своих знаний помимо программных вопросов. На преподавателей он произвел впечатление своим умением хорошо разбираться в оперативной обстановке, проводить оперативные расчеты и делать правильные выводы, а также обоснованностью принятых решений и решительностью при проведении их в жизнь. Отлично усвоил Василий Филиппович фронтовую наступательную операцию. Преподавателей восхищало то, что штабные документы он отрабатывал не просто отлично — образцово, при отличном владении графикой и не менее хорошим ведении рабочей карты. Даже письма, написанные им в эти годы (да и позже), поражали своей аккуратностью и прекрасным почерком. Экзамены по оперативному искусству и военной истории (то есть, по основным предметам) сданы им на «отлично», а вот на государственных экзаменах получил оценку «хорошо». Как он сам в свое время рассказывал, поспорил при защите дипломной работы со стареньким генералом-профессором, никогда «не нюхавшим пороха», — чья дивизия сильнее — наша или американская? А уж дивизию-то союзников и их моральный дух боевой командир дивизии в 1945 году изучил хорошо! Потому и настаивал генерал Маргелов на том, наша — сильнее. Правда, позже академическая комиссия пришла к выводу, что молодой генерал прав. Старичка-профессора отправили на пенсию, но оценка осталась прежней — мол, не спорь с начальством…
В выпускной аттестации также отмечалось, что «Тов. МАРГЕЛОВ, дисциплинированный, волевой, решительный и в строевом отношении хорошо подготовленный генерал. Обладает усидчивостью и напористостью в работе. Здоров. Политически и морально устойчив. Скромный в быту и хороший товарищ. Принимал активное участие в партийно-политической жизни курса. Неоднократно делал доклады на предприятиях гор. Москвы с хорошей оценкой слушателей».
Вывод: «Достоин занятия должностей командира стр. дивизии или зам. начальника штаба армии», с чем и согласился генерал армии М.В.Захаров, бывший тогда начальником академии. 9 марта 1948 года это решение было передано в отдел кадров академии.
Накануне выпуска из ВВА им. Ворошилова в феврале 1948 года гвардии генерал-майора В.Ф. Маргелова вызвали на прием к Министру Вооруженных Сил Булганину Н.А. Ясно, что речь шла о новом назначении. Предварительно Василий Филиппович в беседе с представителем Главного Управления кадров уже высказал свое пожелание продолжить службу в Вооруженных Силах и не где-нибудь, а именно в Воздушно-десантных войсках — уж очень ему запали в душу боевые гвардейцы-десантники, сражавшиеся бок о бок с его гвардейцами 49-й дивизии в Венгрии и в Австрии в 1944–1945 годах. Слушатели академии на занятиях и во время самостоятельной подготовки часто спорили о формах и способах ведения современных войн и войн ближайшего будущего. Активное участие принимал в этих спорах и генерал Маргелов.
Позвольте небольшое отступление, чтобы напомнить об истории создания и развитии воздушно-десантных войск. Думается, что в наши дни далеко не всем известно, что СССР — родина массовых воздушных десантов. Днем их рождения считается 2 августа 1930 года, когда на учениях Московского военного округа впервые было выброшено подразделение десантников в количестве 12 человек, а также их вооружение. Десантники отлично выполнили поставленную тактическую задачу. В предвоенное время в ходе военных учений применялись воздушные десанты в несколько тысяч человек с вооружением и боевой техникой. Для их десантирования применялись самолеты ТБ—1 (гражданский вариант АНТ-4), ТБ-3 (АНТ-6), Р-5 (П-5). Основным военно-транспортным самолетом был ТБ-3 и его модификация — ТБ-3-4М—17Ф, в свое время единственный в мире самолет для массового десантирования.
Но ни ТБ—1, ни ТБ-3 не имели единой кабины: десантники-парашютисты располагались в разных местах фюзеляжа, что затрудняло передачу команд и указаний, а для десантирования им приходилось выбираться на фюзеляж или на крылья. Эти недостатки были устранены созданием самолета ЛИ-2 (на базе гражданского самолета ПС-84), уже в 1943 году он широко применялся для выброски воздушных десантников и перевозки тяжелого вооружения десанта.
ЛИ-2 — транспортный самолет, моноплан с двумя двигателями, его десантная нагрузка составляла 2200 килограммов груза или 14 парашютистов, в годы Великой Отечественной Войны его называли «королем воздуха», самолетом-тружеником. К Днепровской операции (сентябрь 1943 г.) десантирование проводилось уже с самолетов Ли-2. В августе 1945 года с этих же самолетов были высажены десанты в Маньчжурии, Корее, на Южном Сахалине и на Курильских островах.
В 1932 г. конструктором Гроховским был создан грузовой планер Г-31, позднее, в 1941 г. — ГР-29, также использовался планер О.К.Антонова А-7, Ц-25, однако широкого практического применения они не получили.
Восхищенные иностранные военные наблюдатели, присутствовавшие на этих учениях, быстренько перенимали это бесплатное боевое «ноу-хау» для создания своих национальных воздушно-десантных войск. И вторая мировая война уже очень скоро убедительно доказала, что применение массовых воздушных десантов позволяет добиться уверенной победы в крупных стратегических операциях с участием различных родов и видов войск. Ясно стало также и то, что без «крыльев десанта» — военно-транспортной авиации, десантники превращаются в пехоту, хотя и в пехоту особого рода — дерзкую, высокопрофессиональную, обладающую непревзойденными мужеством и стойкостью. Недаром в годы Великой Отечественной войны все воздушно-десантные части и соединения Красной Армии, в каком бы виде они ни применялись для ведения боевых действий, являлись гвардейскими!
В апреле 1946 года Советом Министров СССР и Генеральным штабом были выработаны основные мероприятия по обеспечению развития ВДВ. Воздушно-десантные войска были выведены из состава ВВС и включены в состав войск резерва Верховного Главнокомандующего. Подчинялись они теперь непосредственно министру Вооруженных Сил. Тогда же, в соответствии с постановлением Совета Министров от 3 июня 1946 г. и приказом министра ВС СССР от 10 июня 1946 г., была учреждена должность командующего ВДВ.
В основу организационного строительства Воздушно-десантных войск СССР были положены опыт их применения с начала тридцатых годов и в ходе Великой Отечественной войны, основные возможные задачи, характер и особенности боевых действий крупных и мелких десантов в тылу противника в отрыве от своих основных сил в течение достаточно длительного времени. При этом непременно учитывалось наличие и перспективы развития военно-транспортной авиации — тех самых «крыльев», которые дают десантникам возможность оказаться в считанные часы за тысячи километров от дома. Там, где их не ждут… А дальше как у Анатолия Пшеничного:
Как известно, после второй мировой войны наступил период острой политической конфронтации между США и их союзников по НАТО с одной стороны, и Советским Союзом, с другой. Эта война, получившая название «холодной», носила явно выраженный концептуальный, мировоззренческий характер. Встретились две Силы: Добра и Зла. Пусть читатель сам решит в меру своего понимания этих вечных реалий, какая из сторон представляла собой Силу Добра, а какая — Силу Зла. СССР выступал за установление мира на земле на основе свободного труда свободных людей, равных перед законом в своих правах при полном уважении национальных и культурных особенностей всех народов. США — на основе навязывания всем народам своего основного ростовщического принципа: возьми в долг и плати проценты, то есть навязывалась концепция образа жизни по «волчьим», или, как у нас еще совсем недавно говорили, по капиталистическим законам.
Отношение заправил США к СССР и России выражено в директиве № 20/1 от 18 августа 1948 года Совета национальной безопасности США, недвусмысленно названной «Наши цели в отношении России». В Советском Союзе в 1985 году была издана книга историка Яковлева Н.Н. (не путать с однофамильцем А.Н.Яковлевым, бывшим членом Политбюро!), «ЦРУ против СССР» (М., Политиздат. 1985), раскрывающая эти цели. Нет сомнения, что руководство Союза ССР при И.В. Сталине было осведомлено об основных аспектах этой директивы СНБ США. Для Москвы не было секретом, что иные государства и международные, в государственном отношении не оформленные силы, пытаются осуществить свои цели на территории России, внутри ее общества, вследствие чего имеют место заговоры и действуют их агенты влияния. Недаром же такая политика СССР в период с 1933 по 1948 год, характеризуется в этой директиве словами: «Мы слишком натерпелись за последние 15 лет». Терпеть им оставалось немного. После смерти И.В.Сталина в руководстве страны стали забывать об этой постоянной смертельной для России опасности. В конце концов пренебрежение интересами нашего государства привело к распаду СССР и последующим общенациональным бедствиям.
Но вернемся к приему у военного министра. Со слов отца, одновременно с ним Н.А.Булганин пригласил еще одного генерала, тоже Героя Советского Союза (не будем называть его фамилию). Рассказал генералам о Воздушно-десантных войсках, об их славном боевом прошлом, о том, что партия и правительство приняли решение развивать этот сравнительно молодой род войск.
«Мы верим в них, — подытожил свою речь Николай Александрович, — и считаем необходимым укрепить их боевыми генералами, отличившимися в годы Великой Отечественной войны. Как ваше мнение, товарищи?».
Тот, второй генерал, начал жаловаться на раны, полученные на фронте, сказал, что, мол, врачи-де не рекомендовали ему совершать парашютные прыжки. В общем, отказался от предложения министра.
Генерал Маргелов, имевший множество ранений за три войны, в том числе и тяжелые, да еще в ноги, задал в ответ единственный вопрос:
— Когда можно отправиться в войска?
— Сегодня же, — ответил Н.А.Булганин и крепко пожал ему руку.
Приказ о назначении генерал-майора В.Ф.Маргелова был подписан Министром Вооруженных Сил 30 апреля 1948 года.
По поводу другого «кандидата в ВДВ» министр приказал своему помощнику доложить, может ли сей генерал вообще продолжать службу в Вооруженных Силах. Смог. Уважая его геройское звание, нашли генералу «теплое» местечко в столице…
Управление ВДВ находилось в то время недалеко от Военно-воздушной академии имени Н.Е.Жуковского, на другой стороне Ленинградского шоссе, напротив Петровского дворца, где нынче находится центральный спортивный комплекс армии.
Помещение, в котором размещалось Управление ВДВ выглядело неважно. Деревянное, барачного типа здание не имело надлежащего вида, центральное отопление не работало. В холодные зимние дни помещение обогревалось дровами и углем с помощью чугунных печек. В коридорах было дымно и холодно. Все это напоминало суровую фронтовую обстановку периода недавно закончившейся войны. Правда, в коридоре, где находились кабинеты руководящего состава, было более уютно. Полы накрыли ковровыми дорожками, на окнах добротные шторы и занавеси. Вскоре Управление ВДВ разместилось недалеко от станции метро «Сокольники», на улице Матросская Тишина.
На следующий день генерал-майор Маргелов уже был на приеме у командующего Воздушно-десантными войсками генерал-лейтенанта А.Ф.Казанкина, прославленного десантного генерала времен Великой Отечественной войны. К своему радостному удивлению тут же он встретил своего хорошего знакомого еще с фронтовых лет генерал-майора Денисенко Михаила Ивановича, получившего звание Героя Советского Союза почти на три месяца раньше и тоже за форсирование Днепра.
Александр Федорович встретил их очень радушно, как лучших десантников, вернувшихся в свои родные войска после некоторого отсутствия. Он рассказал им о перспективах развития войск, предварительно расспросив генералов о службе, о том, как они представляют себя в качестве будущих командиров воздушно-десантных дивизий.
Генералы М.И.Денисенко и В.Ф.Маргелов после беседы с командующим, окрыленные пьянящим чувством предоставленного им права на почти что безграничную инициативу в своей новой будущей деятельности, поклялись друг другу сделать все, что в их силах, не жалея времени и здоровья, для развития уже полюбившихся им войск. В этот радостный для них день вступления в должность командиров воздушно-десантных дивизий они обменялись расписками-клятвами в том, что каждый из них совершит по шесть парашютных прыжков, по какому случаю они должны обязательно обменяться телеграммами. Свидетелем этого был оперативный дежурный по Штабу ВДВ — гвардии майор Чернецов Василий Иванович, десантник, ветеран Великий Отечественной войны. Он, теперь полковник в отставке, старший научный сотрудник Центрального музея Великой Отечественной войны, и поведал эту быль после осмотра домашнего Кабинета-музея 18 декабря 1993 года. Жаль, что не пришлось сбыться этой клятве. На очередном, третьем прыжке с парашютом 7 апреля 1949 года трагически погиб храбрый генерал Денисенко… Очень переживал Василий Филиппович потерю друга, но еще с большим вниманием лично сам он стал относиться к предпрыжковой тренировке и к совершению парашютных прыжков, добиваясь такого же отношения к воздушно-десантной подготовке личного состава дивизии, а впоследствии — корпуса и всех войск.
Вот как описывает прибытие генерала Маргелова в Штаб ВДВ его старый друг генерал-лейтенант Лисов Иван Иванович, длительное время бывший заместителем командующего Воздушно-десантными войсками по воздушно-десантной подготовке, мастер парашютного спорта СССР в своей, вышедшей в 1997 году, книге «Секунды, равные жизни» в главе «Десантник номер один». К великому сожалению — последней, ибо в творческих планах Ивана Ивановича было написание большой книги о своем друге Василии Филипповиче Маргелове. «Василий Филиппович Маргелов достоин отдельной объемной книги! Однако мне это сделать не по силам, да не совсем, может быть, корректно подчиненному писать о своем начальнике, хотя сейчас, в финале жизни, мы стали в одинаковом ветеранском положении.», — так написал И.И.Лисов в мемуарах «Секунды, равные жизни». Вот фрагмент из его воспоминаний:
«После окончания Белорусской военной школы в Минске мы с Василием Филипповичем Маргеловым, моим грозным старшиной, разъехались в разные стороны, но в границах нашего военного округа. Через друзей-однокашников мы, конечно, знали друг о друге не очень много, а когда я стал «полузасекреченным» парашютистом-десантником, мы потеряли всякую связь.
Закончилась Великая Отечественная. Я работал в штабе командующего Воздушно-десантными войсками генерал-лейтенанта А.Ф. Казанкина, и вот неожиданная встреча спустя много лет. Был сентябрь 1948 года. Обычно в эти осенние дни в части и штабы прибывает молодое офицерское пополнение из военных училищ и академий. В приемной командующего толпились незнакомые мне офицеры в ожидании встречи. Каждый, естественно, волновался — ведь решалась судьба: кем быть и где нести нелегкую офицерскую службу. Я заглянул сюда в надежде встретить кого-нибудь из выпускников-знакомых и чуть не вскрикнул от удивления: в затемненном углу сидел Василий Маргелов. Я его сразу узнал, хотя прошло много лет. Вид у него был далеко не бодрый.
Я подошел к нему со стороны, глянул на генеральские погоны и Геройскую Звезду и, чуть оробев, подумал — как ему представиться. И решил:
— Товарищ старшина! Помощник командира второго пулеметного взвода Иван Лисов — он же начальник оперативного отдела штаба Воздушно-десантных войск! Здравия желаю!
Он удивленно поднял голову, узнал меня сразу, обхватил за плечи, и мы крепко при всех расцеловались!
— Ваня, дорогой ты мой, наконец встретились! Давно ты здесь? Что делаешь?
— Да нет, Вася, всего год. А ты к нам на работу? Выйдем в коридор, там свободнее.
Когда мы оказались один на один, он спросил:
— Что это у вас за войска: летчики не летчики, пехота не пехота? Может, пока не поздно, сослаться на слабость здоровья и рвануть к своим сухопутчикам? Этот номер у меня вполне пройдет, ведь много ранений имею, да и жена Анка — капитан медицинской службы, такую болезнь придумает, что ни к небу, ни к воде меня близко не допустят, — улыбаясь, разглядывал меня Маргелов.
Я пригласил его в свою рабочую комнату поговорить «про жизнь десантную».
— Напрасно, дорогой мой Маргелыч, расстраиваешься, я ведь хорошо тебя знаю по нашей курсантской жизни, как сильного, волевого человека, инициативного, да еще с партизанским характером. Наши войска для тебя или ты для них — находка! Поверь мне и не сомневайся.
— Однако, Ваня, у вас тут все «сигают» с неба. А для меня легче три раза в атаку сходить, чем с парашютом прыгнуть. Не по мне ваш «цирк».
— Ну зачем так говоришь — никто из нас ни парашютистом, ни десантником не рождался, а вот побороли страх, не только привыкли, но и полюбили свое дело. Да и я всегда рядом буду — независимо, чем тебе командовать придется — не подведу! Соглашайся, Василий Филиппович! А если невмоготу будет, капитан медицинской службы тебя всегда сможет из-под купола парашюта вывести и в пехоту списать.
— Не слышал ли ты, Иван Иванович, куда и что мне могут предложить? — спросил Маргелов. — Надоело по углам да землянкам скитаться, ведь семья прочную базу требует.
— Не знаю, что конкретно тебе предложат, но сейчас для генерала твоего ранга есть должность командира дивизии и заместителя начальника штаба войск.
— Ты за кого меня принимаешь? — ощетинился он. — Я строевой офицер! Мне штаб противопоказан. Я был в свое время начальником штаба дивизии и понял: штабная служба не мое призвание, писать не люблю! Всю войну прошел вместе с людьми, а тут воюй с бумагами. Не пойдет!
— Пожалуй, ты прав. Штабная работа тебя не увлечет, хотя в твоем академическом дипломе армейская профессия определена как командно-штабная.
Тут к нам подошел адъютант и передал, что Маргелова ждет командующий для беседы. Маргелов встал, расправил гимнастерку, опустил гармошкой еще ниже блестящие голенища сапог и направился к двери вслед за офицером.
У меня была бумага на подпись командующему, и я вошел вместе с Маргеловым в «грозный» кабинет. Василий представился, его личное дело лежало на столе командующего. Он пригласил его сесть, быстро пробежал глазами по моей бумаге, подписал ее и передал ее мне. Уходя, сказал:
— Вася, когда командующий тебя отпустит, зайди ко мне.
— Что это за обращение к генералу, полковник Лисов? Он, что, родственник ваш, сват, брат? — недовольным голосом спросил А. Ф. Казанкин.
— Прошу прощения, товарищ командующий. Он мне больше, чем родственник, он мой друг и наставник — старшина курсантской роты, а я его подчиненный — помощник командира взвода, почти три года были вместе и три пятилетки не встречались!
— Надо же, где встретились! Успели вы рассказать вашему другу о наших войсках, завербовали в десантники? — спросил Казанкин.
— Не совсем, товарищ командующий. Но генерал Маргелов очень нужный нам командир, он просто по своему характеру десантник! Думаю, он от нас не откажется, быстро войдет в строй наших войск и не подведет нас, если доверите ему гвардейскую дивизию.
— Вы свободны, полковник! Мы побеседуем одни с Василием Филипповичем! — ведь я не летчик, а он не парашютист, оба пехотинцы, можно сказать однополчане — договоримся!
Я дождался возвращения Маргелова после беседы с Казанкиным. Вошел он ко мне с просветленным лицом и с ходу доложил:
— Можешь поздравить — уговорил старик и назначил командиром 76-й гвардейской Черниговской Краснознаменной воздушно-десантной дивизии. Командующий сказал, что это одна из прославленных дивизий не только в корпусе, но и в войсках. В годы войны полсотни ее воинов удостоились звания Героя Советского Союза! Таких знаменитых дивизий мне не приходилось встречать.
— Ну, молодец, что согласился, рад за тебя — впереди широкая дорога, возможно, и в Казанкинском кабинете засядешь! Может, отметим это дело по-фронтовому, за твое назначение и рождение нового генерала-десантника?
— Ты маленько загнул, в этот кабинет я никогда не приду — душа не лежит. Загадывать не будем, служба есть служба. К сожалению, Ваня, я тороплюсь домой обрадовать своих, и сегодня же я уезжаю в Псков — командующий уже послал адъютанта за билетами. Отметим мое назначение, когда ты приедешь мою дивизию «инспектировать», договорились?
Таким было начало нашей совместной службы с моим бывшим «старшиной» в послевоенные годы. Никто из нас не мог тогда даже подумать, что до конца нашей армейской службы будем вместе. И на служебной лестнице также разместимся, как это было в далекие курсантские годы: он — командующий, а я — его заместитель!».
Очевидно, Иван Иванович догадывался, а, может быть, знал, что не просто так, не по воле случая генерал Маргелов оказался в Штабе ВДВ, и при этом разговоре просто подыгрывал своему старому другу. А уж на служебной лестнице они «разместились» не по божьей или чьей-то милости, а по воле Командующего Маргелова, ценившего по службе, в первую очередь, деловые качества офицеров и генералов. А профессиональные качества своего друга И.И.Лисова генерал Маргелов ценил очень высоко, больше того — он его уважал.
После окончания Великой Отечественной и второй мировой войн политическая обстановка во второй половине 40-х годов развивалась на фоне «холодной войны» между еще недавними союзниками.
Значительно менялся и взгляд на характер будущей войны. Многим военным стратегам будущая война представлялась в форме воздушно-десантной войны с широким применением средств массового поражения. Один из наиболее активных приверженцев такой войны бывший командир 82-й воздушно-десантной дивизии США генерал Д.Гейвин в книге «Воздушно-десантная война» (Воениздат, Москва, 1957) писал, что воздушная мощь является решающим элементом современной войны. «Больше шансов на победу будет иметь страна, располагающая лучше обученными и лучше вооруженными воздушно-десантными войсками.» (стр.157). Американцы, перейдя от теории к практике, увеличили в 1948 году свои ВДВ до 150 тысяч человек.
Советское правительство в качестве ответных мер к концу 1948 года к имевшимся десяти воздушно-десантным дивизиям (вдд), трем бригадам и специальным частям, входившим в 5 корпусов (плюс 5 авиатранспортных дивизий — атд) дополнительно развернуло пять вдд и две атд. Все воздушно-десантные войска были объединены в Воздушно-десантную армию (ВДА). 37-й ВДК и 1-я атд были переданы в непосредственное подчинение Главнокомандующего войсками Дальнего Востока.
Что из себя представляла дивизия перед приходом нового ее командира — генерала Маргелова В.Ф.? Чем она жила и как она переходила в воздушный десант?
В конце 1945 — начале 1946 годов гвардейская Черниговская Краснознаменная стрелковая дивизия передислоцировалась из Германии на территорию Советского Союза. С переходом на штаты мирного времени были осуществлены значительные изменения в организационной структуре соединения. Проводя организационную перестройку, осуществляя восстановление и строительство казарменного и жилого фонда, дивизия поддерживала высокую боеготовность.
Преобразование дивизии в воздушно-десантную произошло летом 1946 года. Овладение парашютно-десантной подготовкой началось с учебных сборов офицерского состава, проходивших в августе того же года. На сборах читались лекции об истории развития парашютизма, советских воздушно-десантных войск и задачах, решаемых ими в ходе боевых действий. Офицеры изучали парашютно-десантную технику, проходили наземную подготовку.
В конце учебных сборов для командного состава были проведены показательные парашютные прыжки с аэростата. Прыжки совершили начальники парашютно-десантной службы батальонов.
Так приступали к овладению парашютно-десантной подготовкой все категории личного состава дивизии. Зимой начались парашютные прыжки. Каждый солдат, сержант и офицер совершили по три прыжка с принудительным раскрытием парашюта. Для начинающих десантников это было пока спортом, и многие быстро увлеклись им.
Парашютные прыжки продолжались. Регулярно шли занятия по парашютно-десантной подготовке с офицерским составом. Стояла задача овладеть новой спецификой обучения и воспитания солдат каждым командиром.
Год от года росло мастерство парашютистов-десантников. Если раньше главной задачей ставилось обучение парашютным прыжкам, а действия «на поле боя» отрабатывались без десантирования, то с 1948 года начались ротные тактические учения с практическим десантированием.
В этот сложный и ответственный период реорганизации и преобразования дивизии, овладения личным составом парашютно-десантной подготовкой командовать дивизией в апреле 1948 года был назначен Герой Советского Союза гвардии генерал-майор Маргелов Василий Филиппович, опытный командир, прошедший большой служебный путь и три войны: по освобождению Западной Белоруссии, финскую и Великую Отечественную — от звонка до звонка.
На опыте войны В.Ф. Маргелов убедился, что успех на поле боя сопутствовал тем подразделениям и частям, во главе которых стояли энергичные, инициативные и волевые командиры, не боявшиеся взять на себя ответственность за решение задач, возникавших в ходе боя.
Вот почему в новых, специфических условиях преобразования дивизии из стрелковой в воздушно-десантную он отчетливо сознавал, что в личном примере командира содержится успех обучения и воспитания подчиненных воинов.
Вступив в командование воздушно-десантной дивизией, генерал Маргелов В.Ф. всесторонне ознакомился с личным составом частей и подразделений, всесторонне изучил воздушно-десантную подготовку командиров и штабов и лично подготовился к совершению первых, ознакомительных прыжков.
В один из памятных майских дней гвардейский Черноморский воздушно-десантный полк проводил очередные плановые занятия по совершению парашютных прыжков с аэростата в дневное время с переходом на ночь.
Закончил совершать прыжки 1-й батальон, и на старт в готовности к совершению прыжков выходил 2-й батальон, дело было к вечеру, но еще светло, и тут по рядам прошел слух: «Новый командир дивизии приехал!». И, действительно, через некоторое время к строю батальона подошел генерал в сопровождении командира полка полковника Аглицкого М.П., начальника парашютно-десантной службы полковника Зигаева А.И. и других офицеров.
Командир батальона майор Смирнов подал батальону команду «смирно!» и доложил генерал-майору Маргелову В.Ф. о готовности батальона к совершению парашютных прыжков. Командир дивизии, приняв рапорт от комбата, поздоровался с ним и с личным составом, на что батальон дружно ответил: «Здравия желаем, товарищ генерал!».
Затем командир дивизии с сопровождающими его офицерами подошел к правому флангу строя батальона, где находились офицеры управления батальона, и стал знакомиться с каждым в отдельности. Вот он подошел к старшине Михалеву Н.С., который четко представился: «Секретарь комсомольского бюро 2-го парашютно-десантного батальона гвардии старшина Михалев!». Комдив пожал ему руку и спросил:
— А почему не имеете офицерского звания?
Николай Михалев ответил, что в августе 1948 года собирается поступать в Ярославское, дважды Краснознаменное военно-политическое училище имени В.И. Ленина. А полковник Зигаев Александр Иванович добавил к разговору:
— Василий Филиппович, Коля Михалев — один из лучших комсомольских вожаков и отличный парашютист и спортсмен!
Александр Иванович как начальник парашютно-десантной службы (ПДС) проверил готовность старшины к совершению парашютных прыжков и разрешил ему совершить сегодня прыжок в одной команде с комдивом.
Командир дивизии заключил:
— Молодец, похвально! — и добавил: — Первый прыжок с парашютом — это большое и ответственное событие в жизни каждого человека. Совершить прыжок с летательного аппарата — это значит проявить смелость, мужество, волю. Как человеку, прошедшему три войны, этого мне ни у кого не занимать. Но, так как я добровольно вызвался быть десантником, то понимаю всю серьезность своего отношения к первому прыжку. Первый прыжок — это рождение парашютиста-десантника. И я готов сделать первый шаг в небо!
— Может быть, как отличный парашютист, составишь мне компанию вместе с Александром Ивановичем? Нет возражений?
Николай, немного волнуясь, ответил: — Товарищ генерал, посчитаю за большую честь совершить с Вами парашютный прыжок!
— Ну, вот и отлично! — сказал Василий Филиппович.
Даже более, чем через 50 лет, свою первую встречу с Василием Филипповичем Николай Сергеевич помнил до мельчайших подробностей.
С первого взгляда он показался комсомольцу-парашютисту, вроде как бы суровым, строгим, и тут же — располагающим к себе, доверительным, притягательным. Его сильной стороной было умение расположить, приблизить человека в беседе с ним, а затем уже — довериться и опереться на него.
Это подтверждалось его доверием к молодому десантнику, когда генерал предложил совершить совместный парашютный прыжок. Он тут же обратился к Зигаеву и сказал: — Ну, что, забирай с собой своего отличного парашютиста и пойдем готовить меня к первому парашютному прыжку, чтобы потом и из меня сделать надежного парашютиста-десантника.
После такого неожиданного решения комдива Николай изрядно заволновался. Заметив это, Александр Иванович сразу же его успокоил:
— Мужайся, Коля, и дорожи доверием!
Его теплые отеческие слова сразу успокоили комсомольского вожака, и он весело зашагал вслед за командирами.
И вот тут хотелось бы особо сказать об Александре Ивановиче Зигаеве. Это был глубокоуважаемый в войсках человек, высоко квалифицированный специалист, заслуженный мастер своего дела. Его уважала армейская молодежь, и он ответно, трепетно любил комсомол, видел в нем надежного друга и помощника, и все это, вместе взятое, давало хорошие плоды в работе по обучению и воспитанию воинов-десантников.
Теперь наступил ответственный момент — Александр Иванович распорядился о подготовке «команды» к прыжку: вначале надели и подогнали парашют на Василия Филипповича, что было тщательно исполнено, а затем поочередно надели и подогнали парашюты Александру Ивановичу и Николаю. Начальник ПДС проверил правильность подгонки парашютов, определил очередность отделения от летательного аппарата в порядке весовой категории и повел парашютистов к аэростату. В аэростате они поочередно заняли свои места в корзине, Михалев устроился на откидном стульчике (который солдаты чаще всего называли «хлеборезкой»), так как по весу он был самым легким и должен был покидать корзину последним, а первым прыгал А.И. Зигаев, за ним перворазник — генерал В.Ф. Маргелов.
Аэростат быстро набрал положенную высоту — 400 метров, и аэронавт-инструктор стал отдавать команды: «Приготовиться!», «Пошел!» Все выполнили команды, благополучно отделились от аэростата и каждый завис в воздухе под раскрытым куполом своего парашюта. Все постепенно приземлялись: первым — Зигаев, вторым Маргелов, и вот Николай, приземляясь последним, увидел на площадке приземления небольшую группу скопившихся людей, к которой подъехала санитарная машина, и как санитары укладывали человека на носилках в санитарную машину. Он понял, что-то случилось во время приземления. Быстро освободился от парашютной системы и, оставив парашют несобранным, быстро побежал к группе людей. Но не успел добежать, как машина тронулась с места и уехала с площадки приземления в город. Когда он подбежал к месту, то сразу увидел, что на площадке приземления нет ни Василия Филипповича, ни Александра Ивановича. Испуганный Николай спросил: «Что случилось?» Ему ответили: «Комдив неудачно приземлился, видимо, перелом ноги, его срочно увезли в медсанбат. Вместе с ним уехал и А.И. Зигаев.» Это сообщение просто ошарашило старшину и расстроило до глубины души. Первый прыжок генерала и такая неудача! Тяжело переживая случившееся, он пошел собирать парашют, на котором совершил свой очередной — 26-й прыжок.
Хранится в домашнем Кабинете-музее живописный портрет, изображающий командира 76-й воздушно-десантной дивизии гвардии генерал-майора Маргелова Василия Филипповича перед совершением первого прыжка с парашютом… Армейский художник В. Конюченко с фотографии (ни разу в жизни не согласился Батя, к великому сожалению родных и друзей, позировать художникам, то отшучиваясь, а то и посылая всех подальше) написал сильного, волевого командира, в защитного цвета комбинезоне без знаков различия, готового к совершению прыжка. Кроме основного и запасного парашютов взял комдив свой боевой «маузер», пару гранат. Где-то в кармане комбинезона привязан десантный нож-финка. А ведь тогда ему уже было 39 с половиной лет и около десятка ранений, в том числе — в ноги!
Еще на Волховском фронте он лично уничтожал немецких парашютистов-диверсантов, которые вели огонь из автоматического оружия с воздуха, из-под куполов парашютов. Этот опыт не пропал даром — он учил десантников во время снижения обстреливать площадку приземления из автоматов, да к тому же метать вниз гранаты. «Прыжок — не самоцель, а средство вступления в бой! А бой начинается уже в воздухе…», — учил он своих гвардейцев. Через много лет, в 1995-м году, в песне полковника запаса Виктора Верстакова, посвященной памяти генерала армии Маргелова В.Ф., у которого он бывал дома в конце 70-х годов, прозвучали и такие слова:
…Яркое солнце заливает пространство, покрытое зеленой травой с полосой неброских среднерусских полевых цветов на переднем плане. В голубом небе уже собираются кучевые облака, сложный процесс их образования создает разные по силе и по направлению потоки воздуха. Метеослужба сообщает средний ветер по высотам, но, разогнавшийся на высоте малоопытный парашютист на неуправляемом тогда серийном десантном парашюте, при подходе к земле не всегда может погасить горизонтальную составляющую скорости снижения, и тогда может произойти беда… Может быть, что-то похожее и произошло с комдивом на первом прыжке…
Но на картине с изображением комдива с надетыми парашютами и решительным выражением лица — у земли пока еще тихий и ласковый ветерок слегка прохаживается волнами по травам и цветам, и парашютисты знают — надо торопиться, под облаками ветер уже набирает силу, скоро его порывы будут заметно ощущаться и у земли.
Через много лет, уже будучи Командующим ВДВ, на слова корреспондента «Красной Звезды», что, мол, о таких людях, как он, говорят, что они родились десантниками, генерал Маргелов ответил:
— Какое там родился! До сорока лет я смутно представлял, что такое парашют, мне и во сне прыжки не снились. Получилось это само по себе, а точнее, как положено в армии, по приказу. В 1948 году после окончания академии Генерального штаба меня вызвали в кадры и говорят: во время войны вы командовали морской пехотой, а сейчас на первом рубеже воздушные десантники, так что нужно возглавить десантную дивизию. Я человек военный, если нужно, готов хоть к черту в зубы. Вот так и пришлось, уже будучи генералом, совершить первый в жизни прыжок с парашютом. Впечатление, скажу вам, ни с чем не сравнимое. Над тобой открывается купол, ты паришь в воздухе как птица, — ей-богу, петь хочется. Я и запел. И тут же решил прыгнуть еще раз. Но на одних восторгах далеко не уедешь. Заспешил, за землей не следил, в итоге пришлось недели две ходить с перевязанной ногой. Получил урок. Парашютное дело — не только романтика, но и огромный труд и безукоризненная дисциплина. Этому я всегда учил своих подчиненных.
В парашютной книжке учета совершенных прыжков генерала В.Ф. Маргелова, также хранящейся в Кабинете-музее, указано, что первый прыжок совершен им 3 июня 1949 года, (что не соответствует действительности, но так уж иногда заполняются задним числом парашютные книжки офицерами воздушно-десантной службы, которые не особо утруждают себя сверкой с соответствующими приказами по части) с высоты 400 метров, с аэростата (а это уже сходится с воспоминаниями очевидцев)…
Два сына-близнеца, по 2,5 года от роду, которые, конечно же, ничего еще не понимали, с матушкой Анной Александровной на следующий день подарили отцу с загипсованной ногой, на костылях, по букетику тех самых полевых цветов, что изображены на картине, с площадки приземления. Специально для поздравления парашютиста-перворазника, сестра Анны Александровны — Вера Александровна — пошила мальчишкам военную форму с пилотками, а мать научила их, как правильно поздравить (в соответствии с воинским Уставом) отца с первым прыжком. У них на кителях красовались памятные знаки, посвященные 800-летию Москвы, привезенные накануне отцом из столицы. Снимок «военизированных» близнецов наряду с другими фотографиями постоянно находился на столе отца в его кабинете. И по сей день он украшает Кабинет-музей В.Ф.Маргелова, занимая то же самое место, как и при жизни генерала.
Потом были еще прыжки с парашютом, много прыжков…, пока 64-х летнему Командующему Воздушно-десантными войсками генералу армии В.Ф. Маргелову Министр обороны Маршал Советского Союза А.А. Гречко лично, под роспись, не запретил совершать парашютные прыжки, кстати, после очередного повреждения ноги при приземлении. Но символ человека, поборовшего врожденное чувство страха перед высотой и совершившего прыжок с парашютом, — знак парашютиста-десантника — Василий Филиппович не снимал со своего генеральского кителя никогда, всегда носил его с гордостью.
Вспоминает генерал Павленко П.Ф: «Трудное это было время: везде были следы недавно закончившейся войны, особенно в обустройстве войск и жилье офицерского состава; особенно материально-техническая база боевой подготовки фактически была на нуле. К тому же прежний комдив крайне мало занимался делом и отличался нерешительностью, пассивностью.
Учеба в дивизии шла кое-как, организованность и дисциплина оставляли желать лучшего, некоторые командиры частей и офицеры штаба дивизии увлекались личными делами, даже завели коров и свиней. Дивизия была одной из отстающих в ВДВ».
Но вот дивизию принимает гвардии генерал-майор Маргелов Василий Филиппович. Приказ о его назначении и.д. командира 76-й вдд был подписан 30 апреля 1948 года. В начале мая — он уже в дивизии, приказом от 19 мая 1948 года генерал Маргелов В.Ф. утвержден в должности командира дивизии.
«Все мы буквально в считанные дни почувствовали, что в дивизию пришел настоящий командир. Хорошо помню, что в первых числах мая 1948 года, будучи на методических сборах начальников разведки корпусов и дивизий ВДВ в Москве, я встретил прибывшего в командировку заместителя начальника политотдела дивизии по фамилии Лев. Он рассказал, что прибывший новый комдив «гоняет» всех и никому не дает покоя, непрерывно живет в частях и налаживает боевую подготовку. Не один раз он уже спрашивал, скоро ли возвратится начальник разведки дивизии. Так что ты, мол, держись. Многим из штаба дивизии он уже сделал серьезные внушения из-за того, что эта дивизия плетется в хвосте и ею недовольно командование ВДВ и корпуса».
Вскоре состоялась встреча комдива с начальником разведки дивизии. Войдя в кабинет, Павел Федосеевич представился командиру дивизии и доложил о прибытии со сборов. Василий Филиппович был в десантном комбинезоне — только что он совершил первый прыжок с парашютом (это было через пять дней прибытия в дивизию!) повредил при приземлении раненную еще на фронте ногу, которая белела свежей гипсовой повязкой.
Опершись на крышку стола, поднялся навстречу и предложил сесть. Беседа шла недолго, начальнику разведки дивизии понравился какой-то дружественный, доверительный характер разговора, как будто он знал начальника разведки давно. Да и что тут странного — он сам был дивизионным разведчиком в польскую кампанию и разведчиков он считал первыми бойцами. Это отношение к разведчикам сохранилось у него на весь период службы в ВДВ. И тут же командир дивизии объявил свое решение, которое для начальника разведки явилось неожиданным. Дело в том, что начальник штаба дивизии полковник Попов и начальник оперативного отделения подполковник Жаренов учились заочно в Академии имени Фрунзе и на днях уезжали на три месяца на экзаменационную сессию. И комдив тут же отдал распоряжение — начальнику разведки вступить во временное исполнение обязанностей, как он любил говорить, начштадива — начальника штаба дивизии.
Далее также использованы воспоминания генерала Павленко П.Ф., к сожалению, напечатанные столь мизерным тиражом, что являются недоступными широкому кругу читателей, которые, думается, с интересом ознакомились бы с ними.
Изучив состояние дел в войсках, комдив собрал совещание командиров частей и начальников служб дивизии и изложил им свои нелестные выводы: «Многие из вас и ваших офицеров обросли мхом, живут по принципу «моя хата с краю», не болеют за дивизию. А некоторые от безделья страдают «японской болезнью» — «хоцу ецця». Тут Маргелов наглядно и жестом руки продемонстрировал суть «японской болезни», вызвав дружный смех присутствующих, что сняло напряжение и создало более свободную атмосферу.
Затем он поставил конкретные задачи всем частям по организации учебы, безукоснительному выполнению распорядка дня и развертыванию работ по созданию учебно-материальной базы. Каждый командир обязан был в конце дня обязательно лично докладывать, что им сделано по выполнению приказа.
Жизнь дивизии вскоре забила ключом.
Работали офицеры дивизии, не считаясь со временем. Новый комдив был настоящим «задающим генератором». Везде он успевал в течение дня побывать лично и увидеть, что и как делается, как командиры частей выполняют его указания и руководят учебой. Еще до рассвета — на аэродроме, где готовятся десантники к прыжкам, затем — на площадке приземления, на стрельбище, тактических учебных полях.
Не прошло и месяца, как все солдаты, не говоря уж об офицерах, хорошо знали в лицо своего командира дивизии и говорили о нем с гордостью. А Василий Филиппович запоминал тех солдат, сверхсрочников (позже прапорщиков) и офицеров, с которыми ему приходилось беседовать лично или по их выдающимся делам, и потом, через много лет, обращался он к ним по имени-отчеству, вызывая их чувство благодарности и стимулируя желание сделать еще больше во славу любимых войск.
Параллельно с организацией систематических занятий и учений шла большая работа по оборудованию стрельбищ, парашютных и спортивных городков, стрелковых тиров и других спортивных объектов. Переоборудовались казармы, шел ремонт домов для офицеров и их семей. Все офицеры управления дивизии, да и командиры частей, с каждой неделей все более убеждались в том, что их командир умеет не только воевать, но и строить, хозяйствовать в лучшем смысле этого слова.
Молодые ребята, вчерашние призывники, попавшие в дивизию, просто «балдели» от счастья, имея возможность проявить все свои заветные желания, которые они тысячи раз проигрывали в своих детских играх тех лет, играя в солдат-освободителей, в военных разведчиков, в казаков-разбойников, в общем, во все игры, навеянные послевоенным временем, прекрасным временем возвышения национального самосознания и реальной возможностью стать всенародным героем, приносящим мир и счастье всем людям, живущим на земле! Как жаль, что в наше время (конца 80-х и 90-х годов) юное поколение заставляют брать пример с героев американских «мультиков» и антихудожественных фильмов. А тогда героика военной службы, подогреваемая заслуженными боевыми военачальниками, полностью захватывала молодых солдат, заставляя в кратчайшие сроки овладевать сложным искусством защиты Родины. Их успехи в боевой и политической подготовке освещались в ротных, батальонных, полковых и дивизионных газетах; на родину отправлялись благодарственные письма родственникам и в трудовые коллективы, откуда призывались воины.
И молодые солдаты гордились вниманием к их достижениям, старались достичь еще больших успехов в боевой подготовке. А уж молодой десантник с парашютным знаком, прибывший в отпуск, вызывал всеобщее восхищение и зависть не только сверстников, но и тех, кто уже прошел суровыми дорогами войны. Не говоря уж о девчатах… Как шутливо говорил Командующий, любой десантник должен быть таким, чтобы молодые женщины, любуясь им, если не отдавались ему, то хотя бы думали об этом. Внутренне все понимали, что это парни особого склада — надежные, сильной воли, физически и морально подготовленные, готовые к любым превратностям судьбы. Поэтому-то было к ним особое отношение, особое доверие в жизни, особая любовь…
Именно благодаря этому (к сожалению, несколько позже) появился прекрасный патриотический фильм о десантниках «Максим Перепелица», который с большим удовольствием смотрел уже Командующий Воздушно-десантными войсками генерал В.Ф. Маргелов.
С каждым днем росла у его подчиненных не только дисциплина и организованность во всех делах, но и глубокое, искреннее уважение к нему как к начальнику.
Командир корпуса генерал Грибов И.В. внимательно присматривался к новому комдиву. В одной из бесед он сказал Маргелову, что в соседней дивизии в городе Остров генерал Таварткиладзе внедряет кое-что новое в обучение войск, создал неплохую материально-техническую базу, и там есть чему поучиться.
Намек был сразу понят. Через несколько дней, в конце мая, руководство дивизии и командиры полков во главе с Василием Филипповичем отправились в Остров, где в течение дня гостеприимные хозяева показывали соседям (разумеется, с подчеркнутым достоинством, как ученикам) военный городок, стрельбище, парашютные городки и другие учебные объекты, а в заключение свое мастерство продемонстрировали спортсмены-парашютисты.
На обеде, устроенном с грузинским гостеприимством, Василий Филиппович искренне поблагодарил братскую дивизию и ее командира за науку и пригласил командование с ответным визитом к концу лета.
Сразу же по возвращении домой каждый из участников поездки кратко докладывал комдиву о том, что он видел хорошего для внедрения у себя. Подводя итог, Василий Филиппович сказал, что теревов сколько было, глухарей! В реке Великой, протекающей через Псков, в изобилии водился снеток, так хорошо в вяленом виде подходившим к пиву, другие породы рыб, а какие там были крупные раки… Неоднократно и супруга его принимала участие в охоте и рыбалке. И жизнь, вроде, наладилась — получили хорошую квартиру. Не сразу, правда, сначала пришлось пожить на втором этаже дивизионного клуба… Но временами их воспоминания прерывались думами о будущем… Что-то их ждет впереди?