Десантник № 1 генерал армии Маргелов.
Глава 1. Истоки славы.
На родной Екатеринославщине. Детство. Рабочая юность. В Белоруской объединенной военной школе. Лыжный переход. Летчики-пилоты… Становление командира.
Неповторим и величественен красавец Днепр, воспетый блистательным мастером пера Николаем Васильевичем Гоголем, и уроженцем Малороссии Тарасом Григорьевичем Шевченко.
А сколько связано с этой рекой!
На берегах ее родилась Русь. Здесь жили наши предки — днепряне, здесь, на притоке Днепра, — реке Рось, обитало росское (русское) племя славян.
В среднем течении Днепра раскинулся на живописных берегах утопающий в зелени садов и парков красавец Днепропетровск, прошлом Екатеринослав, основанный великим Потемкиным. «Лепоустроенный Екатеринослав» — назвал его в письме своем последний гетман Украины Кирилл Разумовский.
Здесь, в этом городе, размещалась ставка гениального русского полководца генерала-фельдмаршала князя Потемкина — здесь был своеобразный штаб освобождения от турок и освоения Северного Причерноморья (Новороссии). Отсюда уходил Суворов в 1787 году на Кинбурн, где одержал блистательную победу. Отсюда повел свою победоносную Екатеринославскую армию на неприступный Очаков сам Потемкин.
Земля, пропитанная духом геройства, духом великого русского мужества, не могла не родить героев.
Не мало в боевой летописи Екатеринослава имен, которыми гордится страна… Видное место в этом списке занимает имя Василия Филипповича Маргелова.
Вспомним — Потемкин, уступая врагу в численности войск, взял Очаков, положив 8700 турок и пленив 4000 против своих 936 человек. Суворов уничтожил в Кинбурнском сражении 5000 турок из 5300, потеряв чуть более 300 человек.
Немногие из полководцев и военачальников могли воевать с таким соотношением потерь… Генерал Маргелов относится к их числу…
И именно здесь, в этом славном городе, на рубеже двух революций и родился в семье рабочего-металлурга 27 декабря 1908 года (по новому стилю — 9 января 1909 года), взглянул на голубое небо, его пленник и властелин его, будущий создатель «крылатой пехоты», смело бросающейся в бой из поднебесья, прославленный военачальник, Герой Советского Союза генерал армии Василий Филиппович Маргелов. Здесь следует сделать маленькое уточнение… Когда отец получал партбилет, партийный чиновник написал его фамилию через букву «г», которая так и осталось на всю его последующую жизнь.
Семья была большой: трое сыновей — Иван, Василий, Николай и дочь Мария, порой сильно бедствовала, а потому и приходилось его отцу, Филиппу Ивановичу Маркелову, гнуть спину на капиталиста от зари до зари. Только благодаря своей богатырской силе и огромной выносливости мог он работать в горячем литейном цехе лицом к лицу с испепеляющим огнем расплавленного металла по 16 часов в сутки, пока не выгнали его с завода за «политическую неблагонадежность». Давно хозяева хотели избавиться от неудобного им вожака рабочих. А тут и повод подвернулся: заступился он за соседскую бабку Матрену. Дело было так — прицепились к ней трое подвыпивших хулиганов, мол, плати три копейки за право торговать семечками, не их заберем. А откуда же ей, горемычной, такие деньги взять? А те пристали к ней, как банный лист к телу:
— Дай, да дай!
Старушка в слезы, а им все нипочем, только смеются. В это время проходил мимо Филипп Иванович. Ну и врезал он им как следует. Выплевывая зубы, разбежались как зайцы — попробуй ответь тем же здоровенному металлургу. А потом нажаловались городовому, дескать избил их пьяный громила ни за что ни про что. Вот так и лишился дед Филипп работы — убрали его подальше от коллектива беспокойных рабочих. С трудом удалось устроиться на шахту горным рабочим, но на работу, где условия труда были еще невыносимее и где он быстро завоевал авторитет среди шахтеров.
Но не только расплавленная сталь клокотала в огнедышащих печах заводских мартенов. Жарче огня горели сердца рабочих-металлургов и шахтеров, день и ночь батрачивших на капиталистов и получавших за свой рабский труд жалкие гроши.
Не раз приходилось задумываться Филиппу Ивановичу над извечным для России вопросом — почему русские люди всегда словно чужие в своем Отечестве, почему они словно пасынки в нем и почему столь безобразно и скудно, да и не своевременно оплачивается столь тяжелый труд тех, кто добывает «черное золото», столь необходимое стране. Он не понимал тогда всех тонкостей большевистских замыслов, не понимал истинных замыслов тех, кто растаптывал государство, умышленно превращая жизнь россиян в рабство и тормозя прогресс.
Не раз во главе рабочих демонстраций, расправив могучие плечи, широким шагом выходил горновой Филипп Маркелов, хотя и не был он никогда ни большевиком, ни коммунистом. Верил он в светлое будущее своего народа и, как умел, боролся за него.
В 1914 году призвали деда Филиппа на военную службу, и ушел он на германскую войну защищать Отечество. Два «Георгия» свидетельствуют о его мужестве и отваге. В одном из боев в наступлении герой-богатырь лично заколол штыком десяток немцев. Но третьего «Георгия» ему не дали за то, что однажды он выступил против несправедливости, за права солдат. В 1917 году он был избран членом полкового комитета. Потом были бурные годы Гражданской войны. Филипп Иванович взял в руки винтовку и пошел на фронт защищать молодую советскую республику, твердо веря, что борется за лучшую жизнь именно трудового народа. Служил он сначала в Красной Гвардии, а потом — в Красной Армии.
Когда отгремели залпы Гражданской войны, Филипп Иванович Маркелов вернулся в 1920 году домой, где сначала работал на своей земле, уходя зимами на побочные заработки, в 1931 году вступил в колхоз «Парижская Коммуна», а позже перебрался на лесопильный завод, с 1936 года работал в Леспромхозе.
Семья окончательно вернулась в город Костюковичи, что в Могилевском уезде в Белоруссии, где Маркеловы жили и работали в летнее время. Здесь же была и многочисленная родня. Родственники хоть и сами жили бедно, но всегда помогали друг другу. В 1921 году второй сын Филиппа Ивановича Василий закончил школу. Сын рос в отца и был не по годам высоким, сильным парнем. В те времена в таком возрасте многие подростки начинали свою трудовую жизнь. Не минула эта чаша и сына екатеринославского пролетария.
Еще в раннем возрасте Василий с братьями помогал матери Агафье Степановне дома по хозяйству и мелкими заработками: то почту возил, то грузчиком подрабатывал, то плотником. Словом, все работы прошел, когда еще был маленьким, — так с гордостью и восторгом вспоминала после войны бабушка Агафья, мать боевого гвардии генерал-майора…
А в тринадцать лет он уже работал учеником в кожевенной мастерской. Дело спорилось в крепких руках подростка. Не прошло и трех месяцев, как мастер стал давать Василию самостоятельные задания, и тот выполнял их старательно и добротно. Вскоре он стал помощником мастера, но не по душе была ему работа в частной мастерской, и в 1923 году он поступает чернорабочим в местный «Хлебопродукт». Здесь, в рабочем коллективе, проявился его талант вожака, его уважали за честность и трудолюбие.
Стал он человеком известным, даже старшие обращались к нему по имени-отчеству. Секретарь комсомольской ячейки предложил Василию вступить в комсомол. Старательно изучив Устав и изрядно волнуясь, пришел он в назначенное время на комсомольское собрание. Все шло нормально пока заместитель секретаря комсомольской организации Изя, которого Василий терпеть не мог за его зазнайство и верхоглядство, не спросил: «Как вы, товарищ Маркелов, относитесь к «еврейскому вопросу?» Ну, Василий и объяснил, что он думает о тех руководителях и идейных вдохновителях, которые сами не знают, что такое труд, а других пытаются поучать. Имел он в виду именно этого Изю, не вдаваясь глубоко в каверзный смысл вопроса. Вернулся он домой расстроенным — отказали ему по предложению Изи в доверии.
— Что, моего Васеньку в комсомол не приняли? — возмутилась глубоко набожная Агафья Степановна. А говорили, что туда только лучших принимают.
Двоюродный брат Иван, секретарь партийной организации института, спросил:
— В чем дело, Вася?
— Не знаю, — честно признался Василий — на все вопросы ответил, работу мою хвалили, а как Изьку лентяем и крикуном назвал, — предложили в следующий раз прийти, получше подготовившись, и еще назвали каким-то «антисемитом».
— Не переживай, брат, я переговорю, с кем следует.
Через несколько дней тот же Изя, заискивающе улыбаясь, приглашал его:
— Вас’ка, почему ты в комсомол не приходишь?. Приходи. Не обижайся.
Скоро его приняли в комсомол, но неприятный осадок остался надолго. Шел 1924-й год…
И никто тогда не мог предположить, что десять лет спустя будет репрессирован партийный начетчик Изя, но в ответ темные силы репрессировали и подающего большие надежды ученого-математика Ивана Филипповича Маркелова. Родным было сказано, что погиб он на шахте.
Страна нуждалась в топливе. Уголь в далекие двадцатые годы был острейшим дефицитом. По комсомольской путевке шестнадцатилетнего Василия Маргелова отправили в Екатеринослав на шахту имени М.И. Калинина чернорабочим, затем он становится коногоном. Начиналась его самостоятельная трудовая жизнь.
Первый спуск в шахту оставил в его памяти неизгладимое впечатление. В те времена основным орудием труда забойщика были кайло и лопата. Только физически сильным и выносливым была по плечу эта неимоверно тяжелая работа.
Однажды, когда бригада, в которую входил Василий, пробивала новый штрек, произошел завал. Забойщики оказались отрезанными от внешнего мира толстым слоем земли. Кое-кто упал духом, кое-кто уже молился Богу. Но Василий Маргелов и еще несколько его товарищей упорно раскапывали завал. Более трех суток они без пищи и воды боролись со стихией, и она отступила. На четвертые сутки после удара кайлом в «стену» завала шахтеры увидели свет и, помогая друг другу, выбрались на волю.
Однако те дни и ночи, проведенные в темном забое без свежего воздуха, воды и пищи, не прошли даром. Василий по состоянию здоровья уже не мог работать на шахте, и его направили лесником в Леспромхоз, в родную Белоруссию.
Лесные угодья, которые каждый день приходилось осматривать молодому леснику, раскинулись на многие сотни километров. Летом — на лошади, а зимой — только на лыжах, без них ни проехать, ни пройти. Ну, как тут не стать заправским лыжником! А ведь иной раз 18-ти летнему парню приходилось на лыжах преследовать браконьеров, и никто не мог уйти от рослого широкоплечего лесника. Во время поиска браконьеров научился молодой лесник читать «лесную книгу». Умел он находить едва заметные следы в лесу, маскироваться, терпеливо выжидать в засаде, не зная, конечно, как пригодятся эти качества ему в будущем, когда он будет водить по вражеским тылам своих бойцов. Сибирские следопыты признавали его за своего, а казаки, видя, как он мастерски управляет в бою конем, считали его казачьего рода. Прошло некоторое время, и на его участок уже никто не посягал. Знали — все равно нагонит, заберет ружье — и наказания не избежать.
В начале 1927 года Василий Филиппович стал председателем рабочего комитета Леспромхоза — СХЛР, где проработал до сентября 1928 года. Вскоре его избрали членом местного Совета и председателем налоговой комиссии, назначили уполномоченным по комсомольской линии по работе среди батраков и по военной работе. Тут же в Костюковичах он стал кандидатом в члены партии.
В 1928 году Василий Филиппович Маргелов был призван в Рабоче-крестьянскую Красную Армию и по путевке комсомола направлен учиться на красного командира. Хотел он стать танкистом — великоват был для тех танков, и, учитывая его физические данные, направили Василия в Объединенную Белорусскую военную школу имени ЦИК БССР в городе Минске.
Благодаря своей природной тяге к военным знаниям и незаурядной физической подготовке курсант Маргелов с первых месяцев учебы вошел в число отличников по огневой, тактической и, конечно же, физической подготовке. Никто не мог сравниться с ним по меткости стрельбы из револьвера «Наган», винтовки «трехлинейки», пулемета «Максим». За эти успехи он был зачислен в группу снайперов и получил личный пистолет ТК (Тульский, системы С.А. Коровина, калибра 6,35 мм). Этот маленький пистолет в начале 30-х годов очень любили командиры Красной Армии, и отец, доставая свой ТК, неоднократно отмечал восхищенные, а иногда завистливые взгляды товарищей.
Курсант Василий Маргелов пользовался заслуженным авторитетом у товарищей по школе, отличался он рвением к учебе, проявляя при этом большие способности к науке побеждать, и поэтому со второго курса был назначен старшиной пулеметной роты. Вот тут впервые по-настоящему проявились способности Василия Маргелова в военном деле. Он не только показывал товарищам по службе пример добросовестного отношения к освоению нелегкой науки побеждать, но и по-командирски требовал от них достижения высоких результатов в боевой подготовке. Большое внимание старшина роты уделял физической закалке курсантов и в особенности — лыжным кроссам. Неудивительно, что его рота через некоторое время вышла в число передовых как по боевой подготовке, так и по физической. А по лыжному кроссу пулеметной роте во всей школе равных не было.
За время учебы в военной школе Василий Маргелов завоевал большой авторитет также и у командования. Потому и был он вскоре переведен, как тогда говорили, действительным членом ВКП(б). Партийный билет ему был вручен в 1929 году. Отец искренне верил в идеалы компартии, и он уж точно являлся тем коммунистом, которые не на словах, а на деле подтверждали лозунг: «Партия — ум, честь и совесть нашей эпохи!». Был он членом бюро комсомольской ячейки ОБВШ, вел комсомольское просвещение, а с 1930 года был избран членом бюро ячейки ВКП (б).
В начале 1931 года в преддверии 17-го съезда ВКП(б) военные училища готовились организовать лыжный переход из мест своей дислокации в Москву. Минская военная школа по высоким показателям боевой подготовки также имела право приветствовать партийный съезд. Встреча лыжных команд была назначена накануне годовщины Красной Армии.
Начало тридцатых годов было временем героических рекордов Валерия Чкалова, Алексея Стаханова и Паши Ангелиной. Старшина Маргелов выступил с инициативой лыжного скоростного пробега Минск-Москва. Командование с большим вниманием отнеслось к патриотической инициативе будущего командира — ему было поручено отобрать в команду лучших лыжников. Все курсанты хотели оказаться в числе избранных, но отбор был жестким. Например, своего друга, будущего Маршала Советского Союза Ивана Игнатьевича Якубовского, он не взял по причине его громадного роста, побоялся, что не выдержит тот длительного перехода на лыжах. Обиделся Иван, но в душе согласился. Правда через много лет, уже будучи большим военачальником, как-то сказал отцу:
— А помнишь, Василий Филиппович, как не взял ты меня в лыжную команду?
Ну что тут ответить заместителю министра обороны?
— Зато вы маршалом стали, — нашелся отец.
Один из участников перехода, большой друг отца, Иван Иванович Лисов, впоследствии — генерал-лейтенант, заместитель командующего Воздушно-десантными войсками, мастер парашютного спорта СССР, так описывает в своей книге «Секунды, равные жизни» тот памятный лыжный переход.
«…Тогда у нас не было спортивных лыж, хорошего крепления, одежды и обуви, хоть приблизительно похожих на нынешнее снаряжение спортсменов. Шли мы на армейских лыжах-досках, с плохим креплением, в сапогах и «буденовках» на голове.
Февраль был снежный и морозный. Шли мы вдоль железной дороги, по обочине. Был случай, когда курсанта Володю Котова, крепенького паренька небольшого росточка, порывом сильного ветра сорвало с насыпи под откос в глубокий снег и тут же занесло. Он шел в группе последним, и в пургу никто не заметил этой потери.
Уже прошли порядочно от места исчезновения курсанта, и Маргелов, пропуская мимо себя цепочку ребят, обнаружил «недостачу» в строю и, доложив курсовому командиру, старшему нашего перехода, тут же повернул всех нас назад на поиск «самовольщика», оставившего без разрешения строй. Долго мы искали его в этой метельной круговерти, рассыпавшись по всей насыпи, и только случайно перед наступлением темноты по торчащей из сугроба лыже нашли его. Видимо от усталости Володя нечаянно уснул, укрыв лицо подшлемником.
После этого случая Маргелов не шел по старшинству впереди за курсовым командиром, а по своей инициативе стал замыкающим. Больше до самой Москвы у нас не было отстающих. В столицу пришли без обмороженных или исхудавших, крепкими, загорелыми. Только лыжи наши превратились действительно в гладкие доски, даже продольные борозды стерлись до основания, но задачу мы свою выполнили, в Москву прибыли вовремя.
Мы не раз вспоминали с Василием Филипповичем этот далекий поход тридцатых годов и нашу курсантскую жизнь, отправляясь на лыжную прогулку, уже будучи в больших чинах и званиях.».
Каждый день перехода начинался рано утром и заканчивался поздно вечером. Будущие командиры проходили в день по 60–70 километров, а в самый последний день отмахали 104 километра!
Команда Белорусской Объединенной военной школы (школа к этому времени стала Минским военным училищем имени М.И. Калинина) заняла первое место. Народный комиссар обороны К.Е. Ворошилов тепло приветствовал участников перехода и пожелал им успехов в боевой подготовке. Василию Маргелову как руководителю лыжной команды он лично вручил золотые именные часы-«луковицу», а остальные спортсмены получили из рук наркома дипломы и памятные подарки.
Как вспоминал другой однокашник и друг отца, учившийся на курс его ниже, — Василенко Гавриил Тарасович (впоследствии Герой Советского Союза (1940 г.), генерал-лейтенант), несмотря на напряженный учебный график, курсанты находили время книги почитать, и на танцы сходить к белорусским девушкам. Он же рассказал, как переименовали школу. Перед приездом в Минск М.И. Калинина в военную школу прибыл командующий Белорусским военным округом И.П. Уборевич. Он собрал офицеров и курсантов и предложил просить Калинина дать согласие назвать школу его именем. Все, как тогда было принято, поддержали предложение. Михаил Иванович, правда, проявил неудовольствие этой инициативой «с мест», но, в конце концов, все-таки дал согласие.
Окончив Минское военное училище «по первому разряду», по современному — с отличием, Василий Маргелов был назначен командиром пулеметного взвода полковой школы 99-го стрелкового полка 33-й стрелковой дивизии. С первых дней командования взводом молодой краском зарекомендовал себя в глазах командования полка и дивизии как грамотный, волевой и требовательный начальник. Вместе с личным составом взвода он буквально сутками пропадал на полигонах и стрельбищах, досконально отрабатывая с подчиненными все боевые задачи и упражнения. При этом большое внимание Василий Маргелов уделял физической подготовке и, в особенности — лыжам. И вполне закономерно, что его взвод за рекордно короткое время вышел в передовые. Прошло некоторое время, и Маргелов стал командиром взвода полковой школы, в которой готовились младшие командиры РККА. И с этой задачей Василий Филиппович справился успешно.
В декабре 1932 года молодой Маргелов поступает в Летную школу пилотов в городе Оренбурге. Начинающий военлет уже осваивал на легендарном У-2 профессию военного летчика, да случилась неприятность. Сидел он как-то в учебном классе и чистил пистолет. При этом вполголоса напевал распространенную в среде военных курсантов песенку о Буденном и Ворошилове на мотив ходившей в народе песни о Конной Армии:
Песенку эту напевали все кругом, особенно не задумываясь над смыслом. И надо же было такому случиться — в класс незаметно вошел комиссар… Шуму было много, «разобрали» курсанта по партийной линии, влепили соответствующий выговор, но, учитывая методические способности молодого командира, умение воспитывать красноармейцев, в январе 1933 года его назначили на должность командира взвода в Минское военное училище, которое он сравнительно недавно закончил. Там же в феврале 1934 года он назначается помощником командира роты, а в мае 1936 — командиром пулеметной роты.
Здесь, в стенах родного учебного заведения, Василий Филиппович Маргелов сложился как военный педагог.
К этому времени был он уже женатым человеком, 25 сентября 1931 года у него появился первенец — сын Геннадий. И неизвестно, кто этому больше радовался — он сам или Агафья Степановна с Филиппом Ивановичем, которые окружили внука своей любовью и заботой. Да не долго продолжалось семейное счастье отца. Все бывает в жизни… В общем, остался отец один с маленьким сынишкой.
Генашку забрали к себе бабушка с дедушкой в Костюковичи, где он рос у них, изредка встречаясь с отцом, что всегда было большой радостью для обоих, несмотря на то, что заметно посуровел молодой командир. А Геннадий, познавший с 1944 года на фронте, куда он сбежал от бабушки, материнскую заботу Анны Александровны, говорил: «У меня есть одна мать — Анна Александровна». После похорон отца он просил нас, своих младших братьев-близнецов, еще больше заботиться о матушке, постоянно высказывать ей свою любовь и внимание.
В 1957 году Командующий ВДВ генерал-лейтенант Маргелов В.Ф. был в Белоруссии на войсковых учениях, в которых принимали участие и воины-десантники.
Выбрав момент, заехал отец в деревню, где жил отец мужа его бывшей жены. Старик его не узнал, но пригласил за стол. Василий Филиппович достал выпивку, закуску, и старый больной человек поделился с ним своим горем: пропал без вести его сын в самом начале войны и по этой причине ему не платят пенсию за погибшего кормильца, и живет он кое-как с дочерью и внучкой. А тут и внучка вошла. На секунду всколыхнуло сердце старое чувство, так была похожа она на свою мать в молодости. За ней появилась и мать. Увидела отца в генеральских погонах и заголосила, привалившись к изгороди.
— Что ж ты о сыне не спросишь? — спросил отец.
— Так я знаю, что он с тобой, — всхлипывая, тихо произнесла измученная жизнью женщина.
На том и расстались. Однако нашел генерал свидетелей гибели на фронте ее мужа и добился, чтобы старику выплачивали за сына пенсию.
Больше они никогда не встречались…
С 25 октября 1938 года капитан Маргелов командует 2-м батальоном 23 стрелкового полка 8-й стрелковой дивизии.
Из аттестации на присвоение очередного воинского звания «майор»:
«Над повышением своего политического уровня работает. С беспартийной массой связан. За короткий период завоевал авторитете среди бойцов и командиров. В своей практической работе искривлений партийной линии не имел.».
«Тактически развит хорошо. Технические средства борьбы знает. Стрелковое дело знает хорошо и сам хороший стрелок. Хороший методист. Требовательный к себе и подчиненным. Обладает твердой волей. В проведении в жизнь принятого решения настойчив.».
«Физически развит, в походах вынослив. Батальоном командует несколько дней, но быстро сколотил и мобилизовал красноармейскую массу на выполнение поставленных задач путем развития социалистического соревнования и ударничества.».
«Вывод: Должности командира батальона вполне соответствует.
Растущий, энергичный, старательный командир.
Подлежит присвоению военного звания в очередном.
Порядке «МАЙОР».
Однако очередное воинское звание он получил позднее — только в 1940 году, в конце советско-финляндской войны.