Десантник № 1 генерал армии Маргелов.

ЛЕГЕНДЫ О МАРГЕЛОВЕ.

Обучение корпуса шло полным ходом. Отступление от программы, более того, срыв ее, карались беспощадно.

Комкор в полной мере требовал отдачи и от штаба. Этому обязывала и обстановка. В Корее шла война, широко применялся напалм и даже смертоносные бактерии. Личному составу корпуса была проведена вакцинация от чумы и холеры.

Василий Филиппович постоянно был в войсках, мы, офицеры штаба, постоянно сопровождали его на всех учениях и проверках. Это была хорошая школа для нас операторов. Мы уже знали, что результаты обобщенной работы комкор может потребовать в любой момент, и к этому тщательно готовились. Он всегда требовал конкретных ответов, с примерами, фамилиями и выводами.

Как-то весной 1952 года по тревоге был поднят 116-й гв. вдп. За ночь полк совершил 20-ти километровый марш-бросок и утром возвратился к месту дислокации. Я, как направленец этой дивизии, прошел с полком весь маршрут и, вроде бы, хорошо знал промахи и успехи в его действиях.

На совещании офицеров Управления корпуса Василий Филиппович приказал мне сообщить о действиях полка. Я по порядку доложил обо всем. И вдруг комкор задает мне вопрос:

— Сколько в полку было отстающих на марше и сколько человек с потертостью ног?

Я ответил, что отстающих было человек 30–40, потертостей много, а сколько точно — не знаю.

— Вот так — «приблизительно» — работают наши офицеры! — с возмущением заметил комкор и сам назвал точные цифры.

Я готов был провалиться от стыда и позора. Урок на будущее получился хороший.

Авторитет комкора Маргелова В.Ф. был незыблем, требовательность была всегда по существу, без мелочей и пустяковых придирок. Командиры дивизий и частей это знали. И если кто-либо допускал промах, то знал, наказание будет неизбежным, но справедливым, без унижений и оскорбления.

В корпусе, да и не только в нем, о генерале Маргелове В.Ф. ходило немало забавных рассказов, солдатских баек, порою на грани легенд. Что-то из них в действительности имело место, а кое-что было казарменным фольклором, вымыслом.

В частности, помнится рассказ, как генерал Маргелов В.Ф. где-то застукал выпивающих солдат. Оставалось выпить еще полбутылки и, надо же, внезапно нагрянул к ним не кто-нибудь, а сам комкор!

— За что пьете, десантники? — спросил генерал.

— Да, товарищ генерал, вот у Кольки день рождения, так что простите нас…, — заикаясь от страха промямлил один из них.

— Ну, что же! Вам уже хватит, а я, если не возражаете, за здоровье Кольки не прочь выпить!

И тут же вылил в кружку оставшуюся водку и одним духом осушил ее.

— А сейчас, марш все в казарму! — скомандовал комкор.

Десантник Колька, если жив, наверняка и сейчас помнит, как комкор Маргелов выпил кружку водки за его десантное здоровье.

Другому случаю свидетелями было несколько офицеров штаба корпуса. Дело было так. Маргелов В.Ф. ехал из Никольского гарнизона и по дороге встретил солдата. Выяснилось, что он возвращался из самоволки. Разбираться с ним не было времени, да и уже темнело. Узнав фамилию самовольщика и номер части, комкор спросил:

— Штаб корпуса знаешь где находится?

— Знаю, товарищ генерал!

— Так вот, если через полчаса не будешь там, чтобы разобраться с тобой до конца, сгною на гауптвахте! Понял?

— Так точно, товарищ генерал!

А от Никольского гарнизона до штаба было не менее 5–6 километров, так что солдат явно не смог прибыть туда вовремя.

Отдав приказ, комкор сел в «виллис» и поехал.

Офицеры рассказывали, что вслед за прибывшим в штаб Маргеловым появился солдат, который доложил, что его срочно вызывает комкор.

Появившись в кабинете, солдат доложил оторопевшему от неожиданности Василию Филипповичу, что прибыл по его приказу. Придя в себя, Маргелов спросил:

— Как же ты, стервец, успел так быстро добраться сюда?

Солдат, улыбаясь, признался, что он, когда комкор садился в машину, прицепился на запасное колесо «виллиса» и вместе с ним доехал до штаба.

Василий Филиппович искренне смеялся, восхищаясь десантной находчивостью самовольщика, и приказал дежурному отпустить с миром этого пройдоху.

Однако были случаи и серьезнее.

Однажды встревоженный оперативный дежурный доложил комкору, что в 299-м гвардейском полку 98-й гв. вдд пьяный часовой не подпускает никого к посту и угрожает расстрелять караул и командира полка.

Встревоженный Маргелов тут же поехал в полк, и, увидев растерявшегося командира полка подполковника Власова, пришел в ярость.

Расстегнув шинель. он, невзирая на протесты бывших с ним офицеров, решительно направился к посту.

Идя к часовому, он резко крикнул ему:

— Ты знаешь меня?

— Да, знаю. Вы генерал Маргелов! Не подходите, застрелю Вас!

— Слушай, солдат! Даю тебе честное генеральское слово, если отдашь мне автомат, судить тебя не буду!

— Товарищ генерал! Не подходите, застрелю!

— Ах ты, мудак паршивый, стреляй, гад, в своего генерала! Меня фашисты расстреливали четыре раза и не убили! А ты, засранец, хочешь убить!

Распахнув шинель, решительно двинулся на пост.

Солдат явно растерялся. Такого оборота дела не ждал, и, видимо, трезвея, крикнул:

— А Вы действительно не накажете меня?

— Даю генеральское слово, что судить не буду!

Солдат был разоружен и посажен на гауптвахту.

Уезжая из полка, Маргелов едко заметил командиру полка:

— Из тебя, подполковник, командир полка, что из собачьего дерьма пуля!

Возникает вопрос, стоило ли командиру корпуса так безрассудно рисковать жизнью? Но в поступке этом — весь Василий Филиппович Маргелов.

Случай этот стал известен и Главкому, который в телефонном разговоре объявил комкору выговор.

37-Й гвардейский воздушно-десантный корпус с прибытием в Приамурье, решением Главкома был оперативно подчинен Командующему 1-ой Отдельной Краснознаменной армии (1 ОКА), штаб и войска которой размещались на территории Амурской области.

1-Ой ОКА командовал тогда известный военачальник, дважды Герой Советского Союза генерал-полковник Лелюшенко Д.С.

Решение о переподчинении было не лучшим. Большинство из руководства этой армии о десантных войсках и их специфике имели представление не больше, чем о царстве Божьем. И, тем не менее, вмешивались в дела корпуса, часто мешая делу.

Взаимоотношениям с десантниками не способствовал и командарм, человек властный и даже деспотичный. Решения, касающиеся корпуса, принимались иногда на эмоциях, непродуманные. Служебные совещания руководящего состава из деловых встреч командарм превращал в издевательские экзамены по знанию уставов и технических характеристик бронетанковой техники. Так что подчиненность эта доставляла комкору не мало головной боли. В этих условиях Василию Филипповичу приходилось проявлять немалое искусство дипломата, чтобы как-то ослабить пресс армейского руководства на войска корпуса и защитить офицеров от напрасных наказаний.

В послевоенные годы офицерам жилось трудно. Большинство ютилось на частных квартирах. некоторые умудрялись держать кур и даже коров.

Скромно жил и комкор Маргелов В.Ф. Он занимал половину одноэтажного барачного типа строения напротив штаба корпуса. Оно отличалось от других тем, что было обнесено двухметровым дощатым забором. Жена его, Анна Александровна, симпатичная блондинка, работала врачом в гарнизонной поликлинике, слыла хорошим специалистом, и считалось престижным попасть к ней на прием.

Лето 1953 года было особенно тревожным. Резко обострилась война в Корее. Несколько провокационных налетов было совершено американской авиацией даже на объекты в Приморье.

Но особенное беспокойство и тревогу в обществе вызвало необдуманное популистское решение тогдашних правителей во главе с Ворошиловым К.Е. о всеобщей амнистии заключенным.

Многочисленные эшелоны зеков словно бурный поток двинулись на Запад. По пути следования уголовники учиняли погромы и, буквально как ураган, сметали и грабили ларьки и магазины на станциях. Многие из них как тараканы разбегались из эшелонов и оседали в окрестных городах и поселках.

Из Хабаровска пришел приказ: к каждому эшелону, прибывающему на станцию, высылать вооруженную роту десантников, чтобы предотвратить грабежи и погромы.

Участились разбои и убийства, и в нашем гарнизоне комкор своим приказом разрешил офицерам носить личное оружие. Многие тогда жили в напряжении и постоянной тревоге, опасаясь за жизнь близких.

Как-то летом, будучи дежурным, я был свидетелем любопытного разговора комкора с начальником штаба генералом Савчуком В.И.

— Знаешь, Валерий Иванович, сегодня едва с ума не сошел. Рано утром слышу — кто-то ходит в соседней комнате. Мысль — бродяги залезли! Схватил «маузер» и думаю, как только откроют дверь в нашу комнату, сразу же влеплю в лоб пулю. И тут открывается дверь, и к нам вбегает один из моих близняшек! Пистолет буквально выпал из рук… Ты понимаешь, что могло бы случиться?! До сих пор не могу очухаться!

Осенью этого же года, вопреки желанию, меня определили работать в десантном отделе штаба Дальневосточного округа. Комкор долго не отпускал, собирался говорить к командующим, но, в конце концов, был вынужден откомандировать меня в Хабаровск.

Встречи с генералом Маргеловым В.Ф. стали редкие и по случаям, когда он приезжал в Хабаровск или мы в корпус.

Десантный корпус считался одним из лучших соединений в войсках округа, а его командир — комкор Маргелов В.Ф. — авторитетнейшим и, пожалуй, самым известным генералом. Утверждение это — не искусственная дань Василию Филипповичу. Работая в Управлении командующего ДВО, мы знали состояние всех войск округа и цену их командирам.

В начале лета 1954 года комкор Маргелов В.Ф. был назначен Командующим Воздушно-десантными войсками. Провожали его в Москву тепло, всем корпусом. Искренне жалели, что он уходит и, в то же время, гордились, что наш комкор, а не кто-то другой назначен на эту высокую должность.

Полагаю, что время командования 37-м гв. ВДК и служба на Дальнем Востоке, были не худшим периодом в жизни Василия Филипповича Маргелова на пути его становления крупным военачальником в Советской Армии.

Слухи об успехах и неудачах в деятельности Василия Филипповича в новой должности доходили до нас, дальневосточников, с чужих слов и нередко искаженными.