Карло Гольдони. Комедии_Карло Гоцци. Сказки для театра_Витторио Альфьери. Трагедии.

Карло Гоцци.

Любовь к трем апельсинам. Перевод Я. Блоха.

Драматическое представление, разделенное на три действия.

Разбор по воспоминанию {18}.

Предисловие автора к пьесе «Любовь к трем апельсинам».

«Любовь к трем Апельсинам» — детская сказка, превращенная мною в театральное представление, которым я начал оказывать поддержку труппе Сакки, — была лишь шутовской преувеличенной пародией на произведения синьоров Кьяри и Гольдони, бывшие в ходу в момент ее появления на свет.

Единственной целью, которую я преследовал этой пьесой, было выяснить, насколько характер публики восприимчив к такому детски сказочному жанру на театральных подмостках.

Из моего точного разбора по воспоминанию читатель убедится, что представление это было настолько смелым, что граничило даже с дерзостью. Истину никогда не следует скрывать.

Никогда еще не было видано на сцене представления, совершенно лишенного серьезных ролей и целиком сотканного из общего шутовства всех персонажей, как это было в данном сценическом наброске.

Пьеса была представлена труппой Сакки 25 января 1761 года, в театре Сан-Самуэле в Венеции, с прологом, помещаемым ниже перед разбором.

Разъяренные приверженцы обоих поэтов сделали все возможное, чтобы обеспечить ее провал, но любезная публика поддержала ее целых семь представлений в течение карнавала, который уже приближался к концу.

В последующие годы пьеса неизменно повторялась, но уже без преувеличенной пародии на вышеупомянутых поэтов, потому что для нее уже прошло время и она явилась бы некстати.

Из моего разбора будет видно, чем она была при своем возникновении.

Пролог.

Мальчик-вестник.

(К зрителям).

* * *

Слишком очевидна сатира этого пролога, направленного против поэтов, притеснявших труппу актеров импровизированной комедии Сакки{20}, которую я хотел поддержать, и слишком ясно мое намерение поставить на сцене ряд моих детских сказок, чтобы мне пришлось высказывать соображения по поводу отдельных мыслей, рассыпанных в самом прологе.

В выборе первого сюжета, взятого из самой пустой сказки, какие рассказывают детям, в грубости диалогов, действия и характеров, намеренно опошленных, я хотел высмеять «Перекресток», «Кухарок», «Кьоджинские перепалки»{21} и многие другие плебейские и тривиальнейшие произведения синьора Гольдони.

Действующие лица.

Сильвио — король Треф{22}.

Тарталья — принц, сын его.

Клариче — принцесса, племянница короля.

Леандро — валет Треф, первый министр.

Панталоне.

Труффальдино.

Бригелла.

Смеральдина — арапка, служанка.

Челио — маг.

Моргана — фея.

Фарфарелло — дьявол.

Дьявол с мехами.

Креонта — великанша-волшебница.

Три принцессы — дочери Конкула, короля Антиподов.

Пес.

Веревка.

Ворота.

Пекарка.

Голубка.

Герольд.

Стража.

Придворные.

Народ.

Действие происходит в сказочном королевстве Треф.

Действие первое.

Сильвио, король Треф, монарх воображаемого королевства, одежды которого в точности походили на одежды карточного короля, жаловался Панталоне на несчастие, постигшее его единственного сына, наследного принца Тарталью, уже десять лет больного неизлечимой болезнью. Врачи определили ее как непреодолимое следствие ипохондрии и уже отступились от него. Король сильно плакал. Панталоне, осмеивая врачей, указывал на удивительные секреты некоторых живших в то время шарлатанов. Король возражал, что все было уже испробовано без пользы. Панталоне, фантазируя о происхождении болезни, спрашивал короля по секрету, чтобы его не услышала окружавшая монарха стража, не приобрел ли его величество в молодости какой-нибудь болезни, которая, перейдя в кровь наследного принца, привела его к этому несчастью, и не поможет ли в данном случае ртуть. Король со всей серьезностью уверял, что он всегда был верен королеве. Панталоне добавлял, что принц, быть может, скрывает из стыда какую-нибудь приобретенную им заразную болезнь. Король серьезно и величественно уверял, что он своим отеческим осмотром удостоверился, что это не так и что болезнь его сына — не что иное, как смертельное последствие ипохондрии; врачи определили, что если он не засмеется, то вскоре будет в гробу, ибо только смех может быть очевидным знаком его исцеления. Но это невозможно! Он добавлял, что его печалит видеть себя уже дряхлым, с единственным умирающим сыном и с племянницей, принцессой Клариче, будущей наследницей его королевства, девушкой своевольной, странной и жестокой. Он жалел своих подданных и плакал навзрыд, забыв о своем королевском величии. Панталоне утешал его; он высказывал соображение, что если исцеление принца Тартальи зависит от его смеха, то не следует держать двор в такой печали. Пусть будут объявлены празднества: игры, маскарады и спектакли. Нужно разрешить Труффальдино, человеку заслуженному в искусстве смеха, настоящему рецепту против ипохондрии, говорить с принцем. Панталоне заметил у принца некоторую склонность доверять Труффальдино. Может случиться, что принц засмеется и выздоровеет. Король соглашался с этим и собирался отдать соответствующие распоряжения.

Выходил Леандро, валет Треф, первый министр. Это лицо было точно так же одето, как его фигура в игральных картах, Панталоне высказывал в сторону свое подозрение о предательстве Леандро. Король заказывал Леандро празднества, игры и вакханалии. Он говорил, что всякий, кому удастся рассмешить принца, получит большую награду. Леандро отговаривал короля от такого решения, полагая, что все это еще больше повредит больному. Панталоне настаивал на своем совете. Король снова подтверждал свои приказания и уходил. Панталоне ликовал. Он говорил в сторону, что, по его мнению, Леандро желает смерти принца. Затем он следовал за королем. Леандро оставался в смущении. Он видел какое-то противодействие своему желанию, но не мог понять его причину.

Выходила принцесса Клариче, племянница короля. Никогда еще не было видано на сцене принцессы с таким странным, капризным и решительным нравом. Я очень благодарен синьору Кьяри, который в своих произведениях дал мне несколько образцов для преувеличенной пародии характеров. Клариче, уговорившись с Леандро выйти за него замуж и возвести его на престол, если она останется наследницей королевства в случае смерти ее двоюродного брата Тартальи, бранила Леандро за равнодушие, которое он проявлял, выжидая, пока ее кузен умрет от такой длительной болезни, как ипохондрия. Леандро оправдывался с осторожностью, говоря, что его покровительница, фея Моргана, вручила ему несколько грамот в мартеллианских стихах, чтобы он дал их Тарталье запеченными в хлебе; это должно привести его к медленной смерти от последствий ипохондрии. Так говорилось для того, чтобы осудить произведения синьора Кьяри и синьора Гольдони, которые, будучи написаны мартеллианскими стихами, утомляли однообразием рифм{23}. Фея Моргана была врагом короля Треф, так как потеряла много денег, ставя на портрет этого короля, и, напротив, была другом валета Треф, ибо несколько отыгралась на его изображении. Она жила в озере поблизости от города. Арапка Смеральдина{24}, которая играла роль служанки в этой сценической пародии, была посредницей между Леандро и Морганой. Клариче приходила в ярость, услышав о медленном способе, который применялся для умерщвления Тартальи. Леандро высказывал сомнения о пользе грамот в мартеллианских стихах. Он видел, как прибыл ко двору, неизвестно кем посланный, некто Труффальдино, забавная личность. Если Тарталья засмеется, он выздоровеет. Клариче приходила в сильное беспокойство: она видела этого Труффальдино; невозможно было удержаться от смеха при одном взгляде на него. Грамоты в мартеллианских стихах, даже отпечатанные самым жирным шрифтом, будут бесполезны. В этих рассуждениях читатель увидит защиту импровизированной комедии масок как средства против последствий ипохондрии, в противовес меланхолическим писаниям тогдашних поэтов. Леандро уже раньше послал своего гонца Бригеллу к арапке Смеральдине с целью узнать, что означает тайна появления этого Труффальдино, а также просить о помощи.

Выходил Бригелла и таинственно сообщал, что Труффальдино прислан ко двору неким магом Челио, врагом Морганы и покровителем короля Треф, по причинам, сходным с указанными выше. Труффальдино служил лекарством против последствий ипохондрии, вызванной грамотами в мартеллианских стихах, и прибыл ко двору, чтобы охранять короля, его сына и всех обитателей города от заразной болезни, распространяемой этими грамотами.

Следует заметить, что во вражде феи Морганы и мага Челио аллегорически изображались театральные битвы, происходившие между синьорами Гольдони и Кьяри, и что в лице феи и мага изображались в преувеличенной пародии оба поэта. Фея Моргана представляла карикатуру на синьора Кьяри, а маг Челио — карикатуру на синьора Гольдони.

Принесенное Бригеллой известие о Труффальдино приводило Клариче и Леандро в большое смущение. Они обсуждали разные способы погубить Труффальдино. Клариче советовала мышьяк или пулю, Леандро — мартеллианские стихи в хлебе или опий. Клариче возражала, что мартеллианские стихи и опий вещи сходные, но Труффальдино кажется ей обладающим достаточно крепким желудком, чтобы переварить подобные снадобья. Бригелла добавлял, что Моргана, узнав о празднествах, готовившихся для развлечения принца, чтобы заставить его рассмеяться, обещала прийти на торжество и противопоставить его здоровому смеху проклятие, которое сведет принца в могилу. Клариче уходила, чтобы дать место приготовлениям к заказанным зрелищам, а Леандро и Бригелла уходили, чтобы распорядиться ими.

Действие переносилось в комнату принца, больного ипохондрией. Этот шутовской принц Тарталья был наряжен в самый забавный костюм больного. Он сидел в большом кресле, а возле него находился столик, о который он опирался, заставленный склянками, мазями, плевательницами и другими предметами, соответствующими его состоянию. Слабым голосом он жаловался на свою несчастную судьбу, рассказывал о способах лечения, которым он напрасно подвергался, говорил о странных симптомах своей неизлечимой болезни. И хотя он имел только краткое изложение сцены, этот превосходный актер разыгрывал ее с невиданным блеском и разнообразием. Его шутовская и в то же время естественная речь все время вызывала дружные взрывы хохота у зрителей.

Затем выходил пресмешной Труффальдино и делал попытку развеселить больного. Импровизированная сцена, разыгранная по сценарию этими двумя отличнейшими комиками, не могла не получиться чрезвычайно веселой. Принц благосклонно смотрел на проделки Труффальдино, но, сколько тот ни пробовал, он не мог рассмешить принца. Принц возобновлял разговор о своей болезни и хотел узнать о ней мнение Труффальдино. Труффальдино произносил запутанные комические рассуждения на медицинские темы, самые забавные, какие когда-либо приходилось слышать. Он нюхал дыхание принца, слышал запах от переполнения его желудка непереваренными мартеллианскими стихами. Принц кашлял и хотел плюнуть. Труффальдино подставлял ему чашку и исследовал его плевок; находил в нем гнилые и вонючие рифмы. Эта сцена продолжалась около двадцати минут при непрерывном смехе зрителей.

Слышались звуки инструментов, которые давали сигнал к началу веселых зрелищ, происходивших на большом дворе королевского дворца. Труффальдино хотел повести принца на крытую террасу, чтобы оттуда смотреть на них. Принц восклицал, что это невозможно. Завязывался смешной спор. Труффальдино в ярости выбрасывал в окно склянки, чашки и другие предметы, служившие Тарталье во время его болезни. Последний громко кричал и плакал, как ребенок. Наконец Труффальдино уносил принца насильно, взвалив его себе на плечи; при этом Тарталья выл так, как если бы у него выпускали кишки.

Далее открывалась сцена в большом дворе королевского дворца. Леандро сообщал, что он исполнил приказания относительно зрелищ, что весь народ, печальный и жаждущий смеха, надел маски и собрался в этот двор на праздник, но что он из предосторожности заставил многих лиц замаскироваться мрачными фигурами, чтобы увеличить меланхолию принца, который будет смотреть на них. Уже настало время открыть ворота и дать народу возможность войти.

Выходила Моргана, принявшая образ карикатурной старушонки. Леандро удивлялся, как подобное существо могло проникнуть сквозь запертые двери. Моргана открывалась ему и говорила, что пришла сюда в этом виде с целью окончательно погубить принца. Она прибавляла, что уже пора начать празднество. Леандро благодарил ее, называл ее царицей ипохондрии. Моргана удалялась.

Открывались ворота двора. На крытой террасе фасада появлялись король Сильвио, меланхолический принц Тарталья, закутанный в шубу, Клариче, Панталоне, стража. Зрелище и празднества были именно те, о каких рассказывают детям в сказке о трех Апельсинах.

Входил народ. Происходил конный турнир. Труффальдино в качестве начальника отряда заставлял участвовавших в состязании проделывать смешные движения. При этом каждый раз, оборачиваясь к террасе, он спрашивал у его величества, смеется ли принц. Но принц плакал, жалуясь, что воздух его беспокоит, а шум вызывает головную боль, и просил короля, чтобы тот приказал отнести его в теплую постель.

У двух фонтанов, из которых один источал масло, а другой вино, толпился народ, делая себе запасы. Происходили вульгарнейшие простонародные перебранки, но ничто не могло заставить принца рассмеяться.

Выходила Моргана в виде старушонки с кувшином в руках, чтобы запастись маслом из фонтана. Труффальдино осыпал старушонку градом оскорблений. Она падала, высоко задрав ноги. Все эти пошлости, сопровождавшие представление обыкновенной сказки, развлекали зрителей своей новизной не меньше, чем «Кухарки», «Перекресток», «Кьоджинские перепалки» и другие пошлые произведения синьора Гольдони.

При виде падения старушонки принц разражался долгим и звонким смехом и разом излечивался от всех своих недугов. Труффальдино получал награду, а зрители, избавленные наконец от тяжелого впечатления его болезни, хохотали во все горло.

Весь двор радовался происшедшему. Только Леандро и Клариче были грустны. Разъяренная Моргана, поднявшись с земли, с жаром упрекала принца и бросала ему в лицо следующее ужасное проклятье в стиле Кьяри:

Моргана исчезала. Принц внезапно воодушевлялся любовью к трем Апельсинам. Его уводили при сильнейшем смущении всего двора. Какой вздор!

Какое огорчение для обоих поэтов! Так кончался первый акт сказки при громких аплодисментах всей публики.

Карло Гоцци «Любовь к трем Апельсинам».

Действие второе.

Панталоне в одной из комнат принца, в отчаянии и вне себя, рассказывал о тяжелом состоянии Тартальи, которым овладело бешенство вследствие произнесенного над ним проклятия. Успокоить его было немыслимо. Он требовал от отца пару подбитых железом башмаков, чтобы отправиться бродить по свету до тех пор, пока он не найдет роковые Апельсины, предмет своей любви. Панталоне получил приказ, под страхом немилости, просить у короля эти башмаки. Положение было очень серьезным. Такой сюжет очень подходил для театра. Панталоне высмеивал по этому поводу, в шутливой форме, сюжеты, бывшие тогда в ходу. Наконец он уходил к королю.

Выходили одержимый манией принц Тарталья и Труффальдино. Принц выражал нетерпение по поводу задержки с железными башмаками. Труффальдино задавал нелепые вопросы. Принц объявлял, что хочет отправиться искать три Апельсина, которые, как ему рассказывала его бабушка, находятся за две тысячи миль во власти волшебницы-великанши Креонты. Он требовал свои доспехи и приказывал Труффальдино вооружиться, так как хотел иметь его своим оруженосцем. Следовала шутовская сцена между этими всегда забавными персонажами. Они надевали кольчуги и шлемы и брали большие длинные мечи; все это они делали с величайшей карикатурностью.

Выходили король Сильвио, Панталоне и стража. Один из стражей нес в тазу пару железных башмаков.

Эта сцена проводилась четырьмя персонажами с преувеличенной важностью, делавшей ее вдвойне смешной. С трагическим и драматическим величием отец пытался отговорить сына от его опасного предприятия. Он просил, угрожал, впадал в патетический тон. Одержимый манией принц настаивал на своем. Он был уверен, что снова впадет в ипохондрию, если ему не позволят исполнить его намерение, и в конце концов доходил до грубых угроз по адресу отца. Огорченный король не знал, что ответить. Он делал заключение, что неуважение к нему сына объясняется тем, что он насмотрелся новых комедий. И действительно, мы видели в одной пьесе синьора Кьяри, как сын обнажал шпагу, чтобы убить собственного отца. Подобными примерами изобиловали тогдашние комедии, высмеянные мною в этой глупой сказке.

Принц никак не мог успокоиться, пока Труффальдино не надевал ему железные башмаки. Сцена заканчивалась квартетом в драматических стихах, состоявших из причитаний, прощаний и вздохов. Принц Тарталья и Труффальдино отправлялись в путь. Король падал на кресло в обмороке. Панталоне громко требовал уксуса, чтобы ему помочь.

Прибегали Клариче, Леандро и Бригелла, бранили Панталоне за производимый им шум. Панталоне говорил, что речь идет о короле, лежащем в обмороке, и принце, который пошел на гибель для трудного приобретения Апельсинов. Бригелла возражал, что это такой же вздор, как новые комедии, переворачивающие все вверх дном без всякого смысла. Между тем король, придя в себя, с преувеличенным трагизмом оплакивал сына, как мертвого. Он отдавал приказ всему двору облачиться в траурные одежды, сам же уходил, чтобы запереться в кабинете и там окончить свои дни под бременем скорби. Панталоне клялся разделить печаль короля, смешать в одном носовом платке их общие слезы и дать современным поэтам сюжет для нескончаемых эпизодов в мартеллианских стихах. После этого он следовал за королем.

Клариче, Леандро и Бригелла радостно восхваляли Моргану. Капризная Клариче хотела, прежде чем возвести Леандро на престол, заключить соглашение о своем праве распоряжаться в королевстве. В военное время она желала стоять во главе войск. Даже в случае поражения она сумеет очаровать своей красотой вражеского полководца. Когда же тот влюбится и будет ею обнадежен, она при его приближении воткнет ему нож в живот. Это была язвительная насмешка над «Аттилой» синьора Кьяри. Кроме того, Клариче хотела иметь право раздавать придворные должности. Бригелла просил за свои заслуги должность управляющего королевскими зрелищами. Следовал спор по вопросу о выборе рода театральных развлечений. Клариче требовала трагических представлений, в которых действующие лица бросались бы из окон и с башен, не сломав себе шеи, и происходили бы другие столь же удивительные происшествия, — одним словом, она требовала произведений синьора Кьяри. Леандро предпочитал комедии характеров, иначе говоря — произведения синьора Гольдони. Бригелла предлагал импровизированную комедию масок, которая может служить невинным развлечением для народа{26}. Клариче и Леандро возражали в гневе, что не хотят глупых буффонад, недостойных просвещенного века, и уходили. Бригелла произносил патетическую речь, соболезнуя актерской труппе Сакки, правда, не называя ее по имени, но так, что легко было понять, кого он имел в виду. Он оплакивал почтенных и заслуженных актеров, притесняемых со всех сторон и потерявших любовь той публики, которую они обожают и для которой они столько времени служили развлечением. После этого он уходил под аплодисменты зрителей, превосходно понявших истинный смысл его речи.

Далее открывалась сцена в пустыне. Было видно, как маг Челио, покровитель принца Тартальи, чертил круги. Он вызывал дьявола Фарфарелло.

Выходил дьявол Фарфарелло и страшным голосом говорил мартеллианскими стихами следующее:

Оба поэта несколько раз заявляли, что хотят уничтожить в комедиях маски, магов и дьяволов. Челио отвечал прозой, что он настоящий маг. Дьявол добавлял:

Челио грозил дьяволу — он хотел говорить прозой по своему разумению. Он спрашивал, добился ли какого-нибудь результата Труффальдино, посланный им ко двору короля Треф; заставил ли он рассмеяться Тарталью, и излечился ли тот от своей ипохондрии. Дьявол отвечал:

Дьявол Фарфарелло исчезал. Челио выкрикивал проклятия по адресу своего врага Морганы. Он разъяснял великую опасность, которой подвергались Тарталья и Труффальдино, отправившись в лежащий недалеко от этого места замок Креонты, где хранились три роковые Апельсина. Он удалялся, чтобы приготовить все необходимое для спасения двух заслуженных и чрезвычайно полезных обществу лиц.

Маг Челио, который изображал в этом вздоре синьора Гольдони, не должен был бы защищать Тарталью и Труффальдино. Эта ошибка вполне достойна порицания, если может заслуживать порицания такая чертовщина, как этот сценический набросок. Синьоры Кьяри и Гольдони были в то время врагами в своем поэтическом творчестве. Я хотел в лице Морганы и Челио вывести в карикатурном виде противоположность этих двух талантов, но вместе с тем я старался не удваивать число действующих лиц, чтобы спастись от упреков в чрезмерности своего каприза.

На сцену выходили принц Тарталья и Труффальдино, вооруженные, как было указано выше. Они выбегали стремительно быстро. За ними следовал дьявол с мехами, который, поддувая им в спину, заставлял их двигаться с необычайной быстротой. Внезапно дьявол с мехами переставал дуть и исчезал. От прекращения ветра оба путешественника падали на землю, не будучи в состоянии остановиться.

Я бесконечно обязан синьору Кьяри за превосходное впечатление, которое производила эта дьявольская пародия.

В своих драмах, заимствованных из «Энеиды»{27}, он заставлял троянцев на протяжении одной пьесы проделывать огромнейшие путешествия без помощи моего дьявола с мехами.

Этот писатель, педантично нападавший на всех других за различные неправильности, сам позволял себе всевозможные вольности. Я видел в его «Эццелине, тиране Падуанском», как в одной сцене был покорен Эццелин и отправлен полководец для захвата Тревизо, находившегося еще под властью тирана. В следующей сцене того же акта полководец уже возвращался с победой. Он сделал больше тридцати миль, взял Тревизо, казнил притеснителей и в цветистой речи, которую он произносил, оправдывал совершенные им невероятные поступки доблестью своего отважного скакуна.

Тарталья и Труффальдино должны были проделать две тысячи миль, чтобы достичь замка Креонты. Мой дьявол с мехами оправдывал их путешествие лучше лошади синьора аббата Кьяри. Оба эти забавнейших персонажа в удивлении вставали с земли, ошеломленные ветром, дувшим на них сзади. Они делали нелепое географическое описание тех стран, рек и морей, которые прошли. Из того, что ветер прекратился, Тарталья выводил заключение, что три Апельсина недалеко. Труффальдино запыхался; он был голоден; он спрашивал принца, захватил ли тот с собой достаточный запас денег или векселей. Тарталья презирал все эти низкие и бесполезные вопросы. Он замечал неподалеку замок на горе и полагал, что это замок Креонты, хранительницы Апельсинов. Он отправлялся в путь, а Труффальдино следовал за ним, надеясь найти пищу.

Выходил маг Челио, пугал обоих и напрасно старался отговорить принца от опасного предприятия. Он описывал непреодолимые препятствия — те самые, которые рассказывают детям в этой сказке; но Челио говорил о них, вытаращив глаза, страшным голосом, как если бы они были великими вещами. Опасности заключались в железных Воротах, покрытых ржавчиной от времени, в голодном Псе, в Веревке от колодца, полусгнившей от сырости, в Пекарке, которая, не имея метлы, подметала печь собственными грудями. Принц, нисколько не устрашенный этими ужасными предметами, хотел идти в замок. Видя его решимость, маг Челио давал ему волшебную мазь, чтобы смазать засов на Воротах, кусок хлеба, чтобы бросить его голодному Псу, и пучок вереска для Пекарки, подметающей печь собственными грудями. Он напоминал им о том, чтобы они вытащили Веревку из сырости и высушили ее на солнце. Он прибавлял, что если по счастливой случайности им удастся похитить три охраняемых Апельсина, им следует тотчас же бежать из замка и помнить, что нельзя разрезать ни одного из этих Апельсинов иначе, как возле какого-нибудь источника. Он обещал, в случае если после похищения они уйдут невредимыми от опасности, прислать им того же дьявола с мехами, который, дуя им в спину, перенесет их в несколько мгновений на родину. Поручив их покровительству неба, маг Челио уходил. Тарталья и Труффальдино направлялись с полученными предметами к замку.

Тут опускалась занавеска, изображавшая дворец короля Треф. Какое нарушение всех правил! Что за неуместная критика! Следовали две небольшие сцены: первая между арапкой Смеральдиной и Бригеллой, радовавшимися гибели Тартальи; вторая с феей Морганой, которая в гневе приказывала Бригелле известить Клариче и Леандро о том, что Челио помогает Тарталье в его предприятии. Она получила эти сведения от демона Драгинаццо. Моргана приказывала Смеральдине следовать за нею до ее озера, куда должны будут попасть Тарталья и Труффальдино, если они выйдут живыми из рук Креонты. Здесь она сможет устроить им новые козни. Все расходились в смущении.

Далее сцена открывалась во дворе замка Креонты.

Уже с самого начала этой сцены, в которой разные нелепые предметы выступали в качестве действующих лиц, я имел возможность убедиться в том могучем воздействии, какое производит на людей все чудесное.

Ворота с железной решеткой на заднем плане; голодный Пес, бегавший взад и вперед с громким воем; колодец с лежавшей рядом с Веревкой; Пекарка, подметавшая печь двумя огромнейшими грудями, — держали весь театр в напряженном внимании, нисколько не меньше, чем лучшие сцены из произведений обоих наших поэтов.

Было видно, как за решеткой принц Тарталья и Труффальдино старались смазать ее засовы волшебной мазью, после чего Ворота распахивались. Вот так диво!

Они входили. Пес с лаем набрасывался на них. Они кидали ему хлеб, он успокаивался. Вот так чудо! В то время как Труффальдино, полный страхов, раскладывал Веревку на солнце и давал Пекарке веник, принц входил в замок и затем радостно выходил из него, похитив три огромных Апельсина.

Великие происшествия на этом не кончались. Солнце меркло, земля содрогалась, слышались сильные удары грома. Принц передавал Апельсины дрожащему Труффальдино; они приготовлялись к бегству. Из замка раздавался ужасающий голос Креонты, которая в точном соответствии с текстом детской сказки кричала следующим образом:

Пекарка, точно следуя тексту, отвечала:

Креонта кричала:

А Веревка отвечала ей по тексту:

Креонта, продолжая придерживаться текста сказки, вопила:

Пес, верный страж текста, отвечал:

Креонта кричала сообразно тексту:

Ворота отвечали по тексту:

Забавно было видеть изумление Тартальи и Труффальдино перед таким обилием поэтов. Они были ошеломлены, слыша, как Пекарка, Веревка, Пес и Ворота разговаривают между собой мартеллианскими стихами. Они благодарили эти вещи за их милосердие.

Зрители были чрезвычайно довольны этой чудесной ребяческой новинкой, и, признаюсь, я смеялся и сам, чувствуя, как душа принуждена радоваться детским образам, возвращавшим меня во времена моего младенчества.

Выходила великанша Креонта. Она была громадного роста и носила платье «андриенну»{28}. При ее ужасном появлении Тарталья и Труффальдино обращались в бегство.

Креонта с жестами отчаяния произносила следующие отчаянные мартеллианские стихи, не переставая взывать к Пиндару, которого синьор Кьяри считал своим собратом:

Никакая преувеличенная пародия не сможет лучше объяснить чувства и стиль синьора Кьяри, чем этот последний стих.

Падала молния, которая испепеляла великаншу.

На этом кончалось второе действие, заслужившее у публики еще больше аплодисментов, чем первое.

Моя смелость начинала уже становиться менее преступной.

Карло Гоцци «Любовь к трем Апельсинам».

Действие третье.

Сцена изображала место вблизи озера, в котором обитала фея Моргана. Виднелось огромное дерево, а под ним большой камень в форме скамьи. По всей местности были разбросаны разные камни.

Смеральдина, говорившая на итальянизированном турецком языке, стояла на берегу озера, ожидая приказаний феи. Выйдя из терпения, она звала ее.

Из озера выходила фея Моргана. Она рассказывала, что была в аду и там узнала, что Тарталья и Труффальдино с помощью Челио победоносно шествуют, подталкиваемые мехами дьявола, с тремя Апельсинами в руках. Смеральдина упрекала ее за невежество в магии: она была в бешенстве. Моргана советовала ей не выходить из себя. Благодаря подстроенной ею хитрости Труффальдино прибудет сюда отдельно от принца. Волшебный голод и жажда будут мучить его, и так как у него с собой три Апельсина, произойдут важные события. Она передавала арапке Смеральдине две дьявольские шпильки. Говорила, что она увидит под деревом прекрасную девушку, сидящую на камне. Это будет жена, избранная Тартальей. Пускай она постарается искусно воткнуть ей в волосы одну из шпилек. Тогда девушка превратится в голубку. Сама же Смеральдина должна сесть на камень вместо этой девушки. Тарталья женится на ней, и она станет королевой. Ночью, когда она будет спать с мужем, пускай она воткнет ему в волосы вторую шпильку; он превратится в животное, и таким образом трон останется свободным для Леандро и Клариче. Арапка находила в этом предприятии некоторые трудности, в особенности то, что ее хорошо знают при дворе. Волшебное искусство Морганы, как и следовало ожидать, устраняло все препятствия. Она уводила с собой Смеральдину, чтобы научить ее, как действовать, так как видела, что приближается Труффальдино, гонимый адским ветром.

Выбегал Труффальдино с поддувавшим на него дьяволом и с тремя Апельсинами в мешке. Дьявол исчезал. Труффальдино рассказывал, что принц упал неподалеку вследствие стремительности их бега; теперь он хочет его подождать. Он садился. Он начинал чувствовать необыкновенный голод и жажду. Решал съесть один из трех Апельсинов. Испытывал угрызения совести, разыгрывал трагическую сцену. Наконец, ослепленный, измученный невероятным голодом, он решался принести великую жертву. Полагал, что можно возместить убытки двумя сольдо. Разрезал один из Апельсинов. О, чудо! Из него выходила девушка, одетая в белое, которая, точно следуя тексту сказки, говорила:

Она падала на землю, охваченная смертельным томлением. Труффальдино забыл приказание Челио разрезать Апельсины только около источника. Одуревший от голода и от необычайности всего случившегося с ним, он в отчаянии не замечал соседнего озера; ему приходил в голову только один выход: разрезать другой Апельсин, чтобы утолить его соком жажду умирающей девушки. Он тотчас же приступал к этому жестокому поступку, разрезал другой Апельсин, и вот из него появлялась другая прекрасная девушка со следующими словами на устах:

Она падала, как и первая. Труффальдино приходил в сильнейшее беспокойство. Он был вне себя от отчаяния. Одна из девушек продолжала жалобным голосом:

Она испускала дух. Другая девушка прибавляла:

Она тоже испускала дух. Труффальдино плакал, нежно с ними разговаривал. Он решал разрезать третий Апельсин, чтобы помочь им. Он уже был готов привести свое намерение в исполнение, как вдруг выходил разгневанный принц Тарталья и грозил ему, Труффальдино в ужасе убегал, оставив Апельсин.

Изумление и размышления этого гротескового принца над корками двух разрезанных Апельсинов и над трупами двух девушек не поддаются описанию.

Веселые маски импровизированной комедии при подобного рода обстоятельствах разыгрывают сцены таких милых глупостей, таких приятных шуток и ломанья, которые нельзя ни пером описать, ни превзойти в поэтических произведениях.

После длинного и забавного монолога Тарталья замечал двух проходивших мимо людей и приказывал им похоронить с почетом обеих девушек. Люди уносили их прочь.

Принц обращался к третьему Апельсину. К его удивлению, он чрезвычайно вырос и стал похож на огромную тыкву.

Он замечал вблизи озеро; следовательно, согласно указаниям Челио, это было подходящее место. Он разрезал Апельсин своим мечом, и из него выходила высокая, красивая девушка, которая, следуя тексту этого серьезного сюжета, восклицала:

И падала на землю.

Принц понимал теперь смысл приказа Челио. Он был в затруднении, так как у него не было ничего, чем он мог бы зачерпнуть воды. Обстоятельства заставили забыть о вежливости. Он снимал один из железных башмаков, бежал к озеру, наполнял его водой и, принеся извинение за несоответствующий сосуд, давал подкрепиться девушке, которая поднималась сильной и благодарила его за помощь.

Она рассказывала, что она дочь Конкула, короля Антиподов{30}, и что она была осуждена волшебством жестокой Креонты вместе с двумя сестрами пребывать в кожуре Апельсина по причине столь же правдоподобной, сколь правдоподобен самый этот случай. Следовала шутливо-любовная сцена. Принц клялся, что женится на ней. Город находился вблизи. Принцесса не имела приличной одежды. Принц уговаривал ее подождать, сидя на камне под сенью дерева. Он обещал прийти за ней с богатыми одеждами в сопровождении всего двора. Порешив на этом, они расстались со вздохами.

Выходила арапка Смеральдина, изумленная всем, что она видела. Она замечала в воде озера отражение прекрасной девушки. Можно было не опасаться, что она не исполнит в точности всего, что предписывалось сказкой этой арапке. Она больше не говорила на итальянизированном турецком наречии. Моргана впустила ей в язык тосканского дьявола, и она могла бросить вызов всем поэтам в правильности своей речи. Она обнаруживала молодую принцессу, которую звали Нинеттой. Она льстила ей, предлагала свои услуги, чтобы поправить ей головной убор, подходила к ней и предательски втыкала ей в голову одну из двух заколдованных шпилек. Нинетта превращалась в Голубку и улетала. Смеральдина садилась на ее место, ожидая прибытия двора. Другой шпилькой она собиралась пронзить Тарталью в эту ночь.

Вся эта смесь чудесного и забавного, все ребячества этих сцен заставляли зрителей, которые с детских лет знали от нянек и бабушек содержание этой сказки, следить с большим вниманием за всеми перипетиями ее сюжета, и души их были увлечены смелой попыткой воспроизвести ее в театре.

Под звуки марша появились Сильвио — король Треф, принц Тарталья, Леандро, Клариче, Бригелла и весь двор, чтобы торжественно отвести в город принцессу-невесту. Видя вместо нее арапку, не узнанную благодаря колдовству Морганы, принц приходил в ярость. Арапка клялась, что она — принцесса, оставленная здесь. Принц не мог не вызвать смеха своими стонами. Леандро, Клариче и Бригелла радовались. Они понимали истинную причину происшедшего. Король Треф с важностью уговаривал сына сдержать свое слово и жениться на арапке. Он угрожал ему. Принц грустно соглашался, проделывая разные шутовские выходки. Раздавались звуки инструментов, и все общество направлялось ко двору, чтобы отпраздновать свадьбу.

Труффальдино не пришел вместе с двором. Он получил от принца прощение своих грехов. Принц дал ему звание королевского повара{31}. Он остался на кухне готовить свадебный пир.

Следующая за уходом двора сцена была самой смелой в этой шутливой пародии. Представители партий синьоров Кьяри и Гольдони, находившиеся в театре и заметившие колкие остроты, делали всяческие попытки вызвать гневный шум в аудитории, но все их усилия были напрасными. Я уже сказал, что в лице Челио я изобразил синьора Гольдони, а в лице Морганы — синьора Кьяри. Первый был некоторое время адвокатом в венецианском суде, и его литературная манера отдавала стилем тех писаний, к которым привыкли адвокаты в этом почтенном трибунале. Синьор Кьяри хвастался пиндарическим и возвышенным стилем, но я должен сказать, с вашего позволения, что в семнадцатом веке не было у нас ни одного столь напыщенного и безрассудного писателя, который превзошел бы его невероятные ошибки.

Возбужденные взаимной ненавистью и злобой, Челио и Моргана, встретившись, разыгрывали следующую сцену, которую я перепишу целиком, вместе с диалогом.

Следует помнить, что если пародия не ударится в преувеличение, она никогда не достигнет желаемой цели. Поэтому надо снисходительно отнестись к капризу, родившемуся от веселого и шутливого ума, в основном как нельзя более дружественного к синьорам Кьяри и Гольдони.

Челио.

(Выходя стремительно, Моргане).

Злодейка-фея, я узнал все твои обманы; но Плутон мне поможет. Подлая ведьма! Проклятая колдунья!

Моргана.

Что это за разговор, шарлатанский маг? Не задевай меня, а не то я задам тебе головомойку в мартеллианских стихах и заставлю тебя умереть от зевоты.

Челио.

Мне, дерзкая ведьма? Я отплачу тебе той же монетой! Вызываю тебя на поединок в мартеллианских стихах. Вот тебе:

Моргана.

Вот скверные стихи! Теперь моя очередь, ничтожный маг.

Челио.

О надутая, как пузырь, колдунья! Подожди!

Моргана.

О глупый, глупый рифмоплет! Слушай меня, я тебя устрашу:

Челио.

(В сторону).

Она хочет осилить меня поэтическими преувеличениями. Если она думает загнать меня в мешок, она ошибается.

Моргана.

(Уходила.).

Челио.

(Кричал ей вслед).

(Уходил.).

Далее сцена изображала королевскую кухню. Никогда еще не было видано более жалкой королевской кухни, чем эта.

Остальная часть представления была лишь окончанием сказки, представленной во всех подробностях, за которой зрители продолжали следить с неослабевающим вниманием.

Пародия касалась теперь низостей и тривиальностей, а также пошлости некоторых характеров в произведениях обоих наших поэтов. Суть ее заключалась в невероятной скудости, неуместности и низменности.

Труффальдино был занят насаживанием жаркого на вертел. В отчаянии он рассказывал, что, так как в этой кухне нет вращающегося вертела, ему пришлось самому поворачивать вертел. В это время на оконце появлялась Голубка; между ним и Голубкой происходил следующий разговор. (Эти слова взяты из текста сказки.) Голубка говорила ему: «Здравствуй, повар!» Он ей отвечал: «Здравствуй, белая Голубка!» Голубка добавляла: «Я молю небо, чтобы ты заснул и жаркое сгорело; пускай арапка, противная тварь, не будет в состоянии его есть». После этого на него нападал чудесный сон, он засыпал, а жаркое превращалось в уголья. Так происходило два раза. Два жарких сгорели. Он поспешно ставил на огонь третье жаркое. Появлялась Голубка, и повторялся тот же разговор. Волшебный сон опять нападал на Труффальдино. Этот милый персонаж делал все усилия, чтобы не заснуть: его шутки, свойственные театру{32}, были чрезвычайно забавны. Он засыпал. Огонь обращал в уголья и третье жаркое.

Пускай спросят у публики, почему эта сцена имела такой исключительный успех.

Появлялся с криком Панталоне и будил Труффальдино. Он говорил, что король разгневан, потому что уже съедены суп, вареное мясо и печенка, а жаркого все нет. Да здравствует смелость поэта! Тем самым были превзойдены драки из-за тыкв кьоджинских женщин синьора Гольдони. Труффальдино рассказывал историю с Голубкой. Панталоне не верил этим чудесам. Появлялась Голубка и повторяла волшебные слова. Труффальдино готов был снова впасть в оцепенение. Оба эти персонажа начинали гоняться за Голубкой, которая порхала по кухне.

Эта погоня живо интересовала публику. Голубку ловили, сажали на стол, гладили. Нащупывали маленькую шпилечку на ее голове; это была волшебная шпилька. Труффальдино вытаскивал ее, и Голубка тотчас же превращалась в принцессу Нинетту.

Изумление было очень велико. Появлялся его величество король Треф, который с монаршей величественностью и со скипетром в руке грозил Труффальдино за опоздание жаркого и за стыд, который такой человек, как он, должен был испытать перед приглашенными.

Приходил принц Тарталья, узнавал свою Нинетту. Он был вне себя от радости. Нинетта рассказывала вкратце свои приключения; король оставался в изумлении. Он видел появление в кухне вслед за ним арапки и всего остального двора. Приняв чрезвычайно гордую осанку, король приказывал принцу и принцессе выйти в судомойню и, избрав себе в качестве трона очаг, садился на него со всем королевским достоинством. Появлялись арапка Смеральдина и весь двор. Король, точно следуя сказке, описывал происшедшее и спрашивал, какого наказания заслуживают виновные. Каждый в смущении высказывал свое мнение. Король в ярости приговаривал арапку Смеральдину к сожжению.

Появлялся маг Челио. Он разоблачал вину Клариче, Леандро и Бригеллы. Их приговаривали к жестокому изгнанию. Вызывали из судомойни принца с его нареченной. Все ликовали.

Челио уговаривал Труффальдино держать дьявольские мартеллианские стихи подальше от королевских кастрюль и почаще заставлять смеяться своих государей.

Сказка кончалась обычным финалом, который знает наизусть каждый ребенок: свадьбой, тертым табаком в компоте, бритыми крысами, ободранными котами и т. п. А так как господа журналисты того времени без конца расхваливали в своих листках всякую новую пьесу, представленную синьором Гольдони, то не было забыто и горячее обращение к публике с просьбой принять на себя посредничество между актерами и господами газетчиками в защиту доброй славы этого таинственного вздора.

Я не был виноват. Любезная публика требовала несколько вечеров подряд повторения этой фантастической пародии. Стечение народа было огромно. Труппа Сакки могла наконец свободно вздохнуть. Мне придется в дальнейшем указать на большие последствия, которые произошли от такого легкомысленного начала{33}. Тот, кто знает Италию и не является по духу энтузиастом французской деликатности, не будет судить мою пародию, сравнивая ее с пародиями этого народа.

Король-Олень. Перевод Я. Блоха и Р. Блох.

Трагикомическая сказка для театра в трех действиях. {34}.

Большой сценический успех «Апельсинов» и «Ворона» заставил синьора Гольдони, человека, не лишенного хитрости, сказать, что он начинает со мной считаться, так как я произвел на свет новый театральный жанр, соответствующий вкусам публики. Синьор аббат Кьяри со своей обычной осторожностью ругал публику, говорил об ее испорченном вкусе и невежестве. Что же касается журналистов, то они в своих листках хвалили мои сказки и находили в них красоты, которых я сам в них прежде не замечал.

Чуткие талантливые люди смотрели на эти вещи с правильной точки зрения и искренне и беспристрастно хвалили их, как подобает честным, просвещенным людям, умеющим различать тривиальности, поданные с искусством, от тривиальностей, являющихся плодом неповоротливого и необразованного ума.

Нелегко было победить толпу, привыкшую спать на так называемых «правильных» представлениях синьоров Кьяри и Гольдони и слишком убежденную в том, что они действительно правильные и ученые, таким необычайным для нее жанром, к тому же прикрытым столь ребяческим наименованием.

Эта толпа посещала представления моих первых двух сказок и, хотя была захвачена их внутренней силой, стыдилась хвалить произведения, носившие ребяческое название{35}, из боязни унизить свое культурное достоинство и возвышенный образ мыслей, соглашаясь, однако, с тем, что они не лишены некоторых достоинств.

Чтобы пересилить эту краску стыда, я нашел необходимым в подобного рода вещах откровенно идти дальше в своей фантазии. И, действительно, тот, кто прочитает «Короля-Оленя», мою следующую сказку, легко убедится в смелости моей мысли.

Заключающиеся в ней сильные трагические положения вызывали слезы, а буффонада масок, которых я, по своим соображениям, хотел удержать на подмостках, при всей вносимой ими путанице нисколько не уменьшила впечатления жестокой фантастической серьезности невозможных происшествий и аллегорической морали, несмотря на то что труппа Сакки, всецело строя свое благополучие на преувеличенной пародии доблестных масок, ощущала сильный недостаток в актерах, которые могли бы играть с должным умением, сдержанностью и чувством серьезные роли, а последние, при неправдоподобном содержании, занимают гораздо более ответственное положение, чем в правдоподобных сюжетах, и требуют от актера исключительного дарования при изображении правды, которой на самом деле не существует.

Как будет видно из дальнейшего, сказка «Король-Олень» начиналась с вольности в виде нелепейшего пролога{36}. Произносил его старик по имени Чиголотти, человек странной внешности, хорошо известный в Венеции, собиравший вокруг себя толпы людей, рассказывая им грубым голосом старинные романы о волшебниках, и, делая это со смешной серьезностью, вставлял в свой рассказ массу бесконечных глупостей, аффектируя при этом тосканскую речь.

Атанаджо Дзаннони, исполнявший с редким мастерством роль Бригеллы среди масок труппы Сакки, изображал этого старика с неописуемым успехом, в совершенстве подражая ему в одежде, голосе, прибаутках, жестах и позах, что всегда производит на сцене большое впечатление.

Неоспоримый успех имеют даже тривиальности{37}, освещенные с должной откровенностью и вставленные в пьесу так, чтобы публика видела, что автор отдавал себе в них полный отчет и смело ввел их в пьесу именно как тривиальности.

Многие места «Короля-Оленя» и прочих моих сказок, в которых я всегда применял неограниченную свободу, подтверждают этот мой взгляд, осуждая тех немногих, кто называл их глупыми пустяками, пошлыми и тошнотворными.

Для того чтобы не без удовольствия продержать в театре в течение трех часов восемьсот или девятьсот человек весьма различного культурного уровня и для того, чтобы оказаться полезным труппе старинных итальянских масок, необходимо по многим причинам бросать в землю семена весьма разнообразных растений. Мелкие писаки, привыкшие все поносить, наверно, обладают очень слабыми желудками, неспособными отделить и переварить в отдельности каждый род зерен в моих скромных представлениях, которые, каковы бы они ни были, пользовались успехом у публики.

Я говорю это вовсе не для того, чтобы утверждать, что сказка «Король-Олень», сочиненная по моему методу, непременно понравится в театре. Мне не надо предсказаний: она имела огромный успех. Поставленная труппой Сакки в театре Сан Самуэле в Венеции 5 января 1762 года, она была повторена шестнадцать раз подряд при переполненном зале и до сих пор ежегодно возобновляется.

Если моим благосклонным читателям пьеса эта покажется пустяком, я приму это с философским смирением.

Действующие лица.

{38}.

Чиголотти — площадной рассказчик, лицо заимствованное, пролог представления.

Дерамо — король Серендиппа, возлюбленный Анджелы.

Анджела — дочь Панталоне.

Панталоне — второй министр Дерамо.

Тарталья — первый министр и личный секретарь Дерамо, влюбленный в Анджелу.

Клариче — дочь Тартальи, возлюбленная Леандро.

Леандро — сын Панталоне, придворный кавалер.

Бригелла — дворецкий короля.

Смеральдина — его сестра.

Труффальдино — ловчий, влюбленный в Смеральдину.

Дурандарте — волшебник.

Стража.

Охотники.

Народ.

Действие происходит в Серендиппе и его окрестностях.

Все действующие лица, кроме Чиголотти, одеты по-восточному.

Действие первое.

Явление первое (вместо пролога).

Чиголотти.

(Подражающий костюмом, разговором и жестами одному человеку, который обычно рассказывал сказки и романы народу на Большой площади Венеции, снимает шляпу, отвешивает поклон публике и, снова надев шляпу, произносит следующую речь).

На этот раз, уважаемые синьоры, я пришел рассказать вам необыкновенные вещи. Ровно пять лет тому назад пришел в этот город Серендипп великий астрономический волшебник, который владел тайнами магии белой, черной, красной, зеленой и даже, кажется, синей. Звали его великий Дурандарте, а я был его верным слугой. Как только Дерамо, король этого города, узнал, что мой господин остановился в «Остерии обезьяны», он призвал к себе одного из своих верных министров и сказал ему: «Тарталья (так звали этого доблестного министра), ступайте, друг мой, в «Остерию обезьяны» и приведите ко мне волшебника Дурандарте». Верный Тарталья повиновался и привел Дурандарте к его величеству. Было бы слишком долго расписывать, с какой роскошью был принят мой господин; достаточно сказать, что в благодарность он оставил его величеству два больших знака своего расположения. Эти две великие магические тайны, два чуда, две удивительные вещи — первая и вторая… Но я не могу вам их открыть, потому что иначе у вас пропадет весь интерес и удовольствие, которые, бог даст, вы будете иметь, увидев их воочию.

Скажу лишь, что я имел честь служить волшебнику Дуран-дарте в течение сорока лет, но никогда не мог ничему научиться из его великих знаний. Лишь однажды он мне сказал: «Смотри, Чиголотти, горе тебе, если ты кому-нибудь обмолвишься до наступления тысяча семьсот шестьдесят второго года о двух тайнах, которые я сообщил королю Серендиппа. Носи всегда одну и ту же дырявую сутану черного сукна, шерстяную шапку и рваные сапоги. Стриги бороду раз в два месяца и зарабатывай себе на жизнь, рассказывая сказки в Венеции на Большой площади.

Пятого января тысяча семьсот шестьдесят второго года из этих двух тайн родятся великие чудеса, и ты отнесешь меня, в образе Попугая, в расположенный недалеко отсюда Рончислапский лес. Там ты меня оставишь, а при моей помощи будет наказано предательство, вызванное самой страшной из двух тайн, открытых мною королю Серендиппа». Сказав это, он воскликнул: «О дорогой Чиголотти, исполняется мой приговор; Демогоргон, бог фей, хочет, чтобы я в течение пяти лет жил в образе Попугая. Помни, что пятого января тысяча семьсот шестьдесят второго года ты должен отпустить меня на свободу в Рончислапском лесу. Там, став добычей птицелова, я совершу великие чудеса, после чего с меня снимется заклятие; ты же около шести часов вечера будешь иметь заработок в двадцать сольдо за твою верную службу и беспокойство». С этими словами он, к великому моему изумлению, покинул человеческую оболочку и превратился в прекраснейшего Попугая.

Поэтому, почтенные синьоры, внимайте великим событиям сегодняшнего дня, ибо я отправляюсь в Рончислапский лес, чтобы выпустить там Дурандарте, волшебника-попугая, а потом, получив наконец долгожданные двадцать сольдо, пойду в «Остерию обезьяны» выпить за ваше здоровье, в честь того, кто их бросит мне в шляпу. (Снимает шляпу, отвешивает поклон и уходит.).

Явление второе.

Тарталья.

Дочь моя, ты видишь, как улыбнулось нам счастье в этом царстве Серендиппа. Ты сделалась придворной дамой, а я — первым министром и любимцем короля Дерамо, которого все боятся. Теперь, дорогая Клариче, настала пора решиться на великий шаг, и если ты меня послушаешься, то еще сегодня будешь королевой.

Клариче.

Я — королевой? Но каким образом?

Тарталья.

Ну да, королевой, королевой. Ты ведь знаешь, что король Дерамо, допросив две тысячи семьсот сорок восемь девиц, принцесс и дам в своем потайном кабинете, черт знает почему отказал им всем и вот уже четыре года, как решил не вступать в брак.

Клариче.

Я это знаю, но не думаю, чтобы он захотел взять меня в жены после стольких отвергнутых знатных дам.

Тарталья.

(Гордо).

Синьора ветреница, я знаю, что говорю. Дай мне докончить. Я его допек вчера хитростью, говоря, что нет наследника престола, что в народе недовольство, что народ волнуется и так далее, и убедил его жениться. Но у него все то же проклятое упрямство — расспросить сначала девушку в тайном кабинете. И так как больше нет принцесс, которых можно было бы допрашивать, он решил обнародовать, что девушки всякого звания и положения могут явиться для допроса в этот проклятый кабинет, чтобы он мог жениться на той, которая придется ему по душе. Объявилось двести девушек, и их имена вынули из урны, чтобы определить порядок, в котором они будут представляться королю. Твое имя вышло первым, и ты должна идти на допрос. Он меня очень любит; ты моя дочь, ты не пугало, и, если ты будешь хорошо держаться, я уверен, что ты сегодня же станешь королевой, а я — самым знаменитым человеком на этом свете. (Тихо.) Скажи мне, дочка, у тебя нет никакого тайного пятнышка, которое он мог бы обнаружить?

Клариче.

Дорогой отец, избавьте меня от этого испытания, умоляю вас.

Тарталья.

Что? Как? Дрянная девчонка! Ступай сейчас же и держись как следует при допросе, или… понимаешь! Ты ведь знаешь меня. Дура, как ты смеешь меня не слушаться! (Тихо.) Может быть, у тебя есть какой-нибудь тайный недостаток? А?

Клариче.

Нет у меня ничего, но я предчувствую, что не сумею вести себя как следует на испытании; это невозможно; я буду отвергнута.

Тарталья.

Что за предчувствие! Отвергнута! Не может этого быть. Он слишком меня уважает. Идем скорее, уже время. Он ждет тебя в своем кабинете. (Берет ее за руку.).

Клариче.

(Сопротивляясь).

Нет, ни за что, отец, ни за что.

Тарталья.

Я оборву тебе уши. Я отрежу тебе нос. Ступай, говорят тебе, и держись как следует, или… (Ударяет ее.).

Клариче.

Дорогой отец, я не сумею держаться как следует. И, наконец, я сознаюсь, что до смерти влюблена в Леандро и не буду иметь силы скрыть свою страсть перед королем.

Тарталья.

(Отступая в ярости).

В Леандро, сына Панталоне, второго министра! Простого придворного кавалера! Ты предпочитаешь королю какого-то Панталоне? И ты моя дочь? О негодная, недостойная дочь грозного Тартальи! Слушай! Если ты откроешь королю эту низкую любовь… Если ты не заставишь его сделать выбор в твою пользу… Слушай. Идем сейчас же. Не заставляй меня больше говорить. (Хватает ее за руку.).

Клариче.

Избавьте меня от этого, будьте милосердны! Я никогда не сделаю зла Анджеле, моей подруге, становясь на ее пути. Я знаю, что она безнадежно любит короля.

Тарталья.

(Снова отступая).

Анджела, дочь Панталоне, любит короля? (В сторону.) Анджела, сердце мое, радость моя, которую я хотел еще сегодня любовью или силой заставить сделаться моей женой! Она любиткороля! (Громко.) Клариче, слушай меня и трепещи. Если ты сейчас же не отправишься к королю и не будешь вести себя как следует, если ты откроешь ему свою любовь к Леандро и не заставишь его выбрать на допросе именно тебя или если ты выдашь королю то, что я тебе сказал, — яд у меня под рукой; тебе уготована смерть, и ты падешь жертвой моего гнева.

Клариче.

(В ужасе).

Хорошо, я сделаю по-вашему. Вы будете удовлетворены, увидев меня отвергнутой и пристыженной.

Тарталья.

(Толкая ее в гневе).

Не медли. Думай о твоей жизни и о моих приказаниях, ветреница, дура, дрянная девчонка!

Явление третье.

Панталоне.

Ничего неизвестно, дорогая дочка, ничего неизвестно. Конечно, две тысячи семьсот сорок восемь принцесс и дам были отвергнуты нашим королем: он их водил в свой тайный кабинет, задавал им три-четыре вопроса, затем вежливо отпускал с миром; потому ли, что ему не нравилась их внешность, или по каким-нибудь другим причинам… ничего неизвестно. Я, конечно, не скажу, что это сумасбродство, потому что я ему служу, давно и убедился, что он мудрый и милостивый правитель, обладающий всеми качествами, необходимыми монарху, но в этом деле, наверно, кроется какая-то чертовщина.

Анджела.

Дорогой отец, почему вы не защитили меня от такого позора? Ведь если он меня отвергнет, что, наверно, и случится, я погибну от горя.

Панталоне.

Разумеется он тебя отвергнет; но, дорогая моя, я и на колени становился, и молил, и заклинал, чтоб он тебя от этого освободил, — но все было напрасно. Я сказал ему, что мы родились в Венеции и, конечно, честные люди, но мы бедны, и его щедрость и так уже возвысила нас не по заслугам, и мы недостойны притязать на такую высокую честь. Дудки! Знаешь, что он мне ответил?

Сколько я ни просил — дудки! Он только рассердился и велел бросить в урну и твое имя. Ты вышла третьей. Что теперь делать? Надо идти. Ты, может быть, думаешь, что мне приятны сплетни и россказни остроумцев? У меня разрывается сердце, Анджела, у меня разрывается сердце!

Анджела.

Я дрожу перед этим шагом, сознавая, что недостойна такого величия. Впрочем, если он ищет в своих допросах искренности, преданности, если он ищет любви…

Панталоне.

Вот тебе и раз! Ты что же, влюблена, что ли, ветреница?

Анджела.

Да, сознаюсь вам, как любящему отцу. Дорогой отец, у меня хватило смелости безнадежно влюбиться в моего короля. Он откажет мне, отец, и я умру не потому, что мне откажет монарх, бедной девушке должно быть чуждо такого рода домогательство. Но я увижу себя отвергнутой, презренной тем, кто мне всего дороже, в ком вся моя жизнь, — и это будет причиной моей гибели.

Панталоне.

О, я несчастный! Что я слышу?

Анджела.

Кроме того, я больше всего боюсь недовольства Тартальи, который заинтересован в состязании не только потому, что в нем участвует его дочь, но и сам всегда смотрит на меня влюбленными глазами и вздыхает. Еще сегодня утром он уговаривал меня притвориться больной, чтобы не идти на допрос в королевский кабинет.

Панталоне.

Ловко! Вот и еще одна любовь с этой стороны! Небо заботится о тебе, дочка. Я не знаю, что сказать. Но уже поздно, надо идти. Ты ведь записана третьей. (Уходит.).

Анджела.

Любовь, тебе я поручаю себя. (Уходит.).

Явление четвертое.

Бригелла.

Да подними ты голову повыше! Не держи так неуклюже руки, черт побери! Вот уже час, как я тебя учу, а ты все такая же колода. Ты мне напоминаешь тех торговок, которые выкрикивают: «Розы, груши, сласти!».

Смеральдина.

Как, братец? Неужели ты находишь, что я своим видом могу влюбить в себя животное, а не только короля?

Бригелла.

Что за манера выражаться! Если ты скажешь что-нибудь в этом роде его величеству, клянусь честью, он заставит тебя влюбиться в своего конюха. Вообще я предпочел бы видеть тебя одетой по-венециански, с красивым шиньоном и небрежной накидкой.

Смеральдина.

Вот сумасшедший! Бьюсь об заклад, если я отправлюсь в этом виде в Венецию, то покорю всех венецианцев, обладающих хорошим вкусом. Берретини украдут десять фасонов из этого наряда{39} и в три дня опустошат кошельки всех венецианских женщин.

Бригелла.

Разумеется, новизна всегда имеет успех, и вот поэтому, если бы ты предстала перед королем Серендиппа в венецианском костюме, ты поразила бы его новизной. Нечего делать, приходится пускаться на хитрость. Ведь если ты влюбишь в себя его величество, ты станешь королевой, а я, как твой брат, из дворецкого сделаюсь, по крайней мере, главнокомандующим.

Смеральдина.

Ну, если все дело в том, чтобы заставить его влюбиться, предоставь это мне. Вот уже три дня, как я читаю песнь Армиды Тассо и роль Кориски из «Верного пастуха»{40}. Я приготовила самые прекрасные вздохи и обмороки, какие только существуют. И с легкостью могу спеть стихи Ариосто:

Бригелла.

Довольно; молю небо, чтобы это было так; но твоя рожа… твоя фигура… Довольно, идем, бросимся в пучину. (Хочет уйти.).

Явление пятое.

Труффальдино, встретив Смеральдину и Бригеллу, высмеивает карикатурный наряд Смеральдины. Спрашивает, куда она идет.

Бригелла, — представиться в королевский кабинет на конкурс королевской супруги.

Труффальдиио, удваивая насмешки, высмеивает Смеральдину.

Смеральдина грозит ему с преувеличенной серьезностью.

Труффальдино спрашивает, правду ли она говорит.

Смеральдина, — сущую правду.

Бригелла говорит, что не следует унижаться до разговора с таким негодяем. Подает руку Смеральдине; приняв гордый вид, они хотят удалиться.

Труффальдино протестует с гневом и говорит, что помешает Смеральдине конкурировать на роль королевской жены, так как она обещала ему выйти за него замуж.

Смеральдина отвечает, что королевский приказ разрывает всякие обещания.

Труффальдино говорит, что попросит его величество не совершать подобной несправедливости.

Бригелла смеется, прибавляет, что его сестра, которая стремится к трону, не должна вступать в брак с каким-то несчастным птицеловом.

Они спорят о своем положении и происхождении.

Труффальдино плачет.

Смеральдина тронута, она трагически утешает его, обещает свои благодеяния, когда будет королевой, и уходит с Бригеллой.

Труффальдино остается в отчаянии.

Явление шестое.

Леандро, на одной стороне сцены, горюет о том, что Клариче, его возлюбленная, будет за свою красоту избрана королем, а он останется обманутым.

Труффальдино, на другой стороне сцены, глубоко огорченный, делает преувеличенное описание красот Смеральдины и изображает ее ужасной. Он боится, как бы на нее не пал выбор короля; впадает в отчаяние.

Леандро жалуется на непостоянство Клариче; решает, что честолюбие Тартальи привело ее к этому шагу и заставило пойти в королевский кабинет.

Труффальдино, на другой стороне сцены, нелепо пародирует его слова применительно к Смеральдине; решает, что ее принудил к этому сводник Бригелла, ее братец.

Оба плачут, замечают друг друга. Спрашивают друг друга о причине слез.

Леандро утверждает, что избранницей будет Клариче.

Труффальдино возражает, что избрана будет Смеральдина.

Они горячатся по поводу своих мнений и своего хорошего вкуса; забывают об опасности и своей страсти.

Леандро выражает надежду, принимая во внимание две тысячи семьсот сорок восемь отвергнутых девиц, которые представлялись королю, что Клариче не будет среди них белой вороной, и уходит.

Труффальдино заявляет, что если король откажется от Смеральдины, то и ему будет совсем не жалко получить отказ. (Уходит.).

Явление седьмое.

Дерамо.

(Оборачивается к изваянию.).

(Садится.).

Явление восьмое.

Дерамо.

Клариче.

(Грустно).

(Садится.).

Дерамо.

Клариче.

Дерамо.

(Незаметно для Клариче оборачивается и смотрит украдкой на изваяние, которое не подает никакого знака).

Клариче.

(В сторону).

(Громко.).

Дерамо.

(Оборачивается, как выше, к статуе, последняя не двигается).

Клариче.

(В сторону).

(Громко.).

Дерамо.

(Оборачивается, как выше, к статуе, последняя делает смеющееся лицо, затем снова приходит в неподвижность).

Клариче.

(В сторону).

(Громко.).

Дерамо.

(Смотрит на статую, которая смеется сильнее, затем принимает прежний вид).

Клариче.

(Встает и отвешивает поклон, в сторону).

Явление девятое.

Дерамо.

(Статуе.).

Явление десятое.

Дерамо.

(В сторону.).

Смеральдина.

(Садясь).

Дерамо.

(Смотрит на статую, которая смеется).

Смеральдина.

(Сильно вздыхая).

(Вздыхает.).

Дерамо.

(Смотрит на статую, которая смеется сильнее).

Смеральдина.

(С преувеличенным жестом отчаяния).

(Делает вид, что падает в обморок.).

Дерамо.

(Смотрит, как указано выше, статуя смеется все сильнее).

Смеральдина.

(С притворным смущением обмахивается веером.).

Дерамо.

(Глядит на статую, которая сильно смеется, со странными гримасами и широко раскрытым ртом).

Смеральдина.

(Вставая, весело).

(В сторону.).

(Отвешивает аффектированные поклоны со вздохами, по временам оборачиваясь.).

Явление одиннадцатое.

Дерамо.

(Статуе).

(Смотрит по направлению к двери.).

Явление двенадцатое.

Анджела.

(С благородной откровенностью).

Дерамо.

(В сторону.).

(Анджеле.).

Анджела.

(Садится).

Дерамо.

Анджела.

(В сторону).

(Громко.).

(Вздыхает).

Дерамо.

(В сторону).

(Смотрит на статую, которая не двигается.).

(Громко.).

Анджела.

Дерамо.

(С нежностью.).

Анджела.

(Вздыхая).

Дерамо.

(Глядит на статую, которая, остается неподвижной. В сторону).

(С восторгом.).

Анджела.

(Плачет.).

Дерамо.

(Смотрит на статую, которая не двигается).

(Смотрит, как выше.).

(С волнением.).

Анджела.

(Встает и бросается к его ногам).

(Плачет навзрыд.).

Дерамо.

(Тронутый, смотрит, как выше, на статую, которая остается неподвижной. Встает.).

Анджела.

Дерамо.

Явление тринадцатое.

Панталоне.

(В восторге).

Дерамо.

Тарталья.

(Злобно, в сторону).

Проклятый миг! Я чувствую, что гибну. Я теряю Анджелу, а моя дочь теряет трон.

Панталоне.

Ах, ваше величество, разве недостаточно того, что мы без всяких заслуг получили от вас столько благодеяний, а вы теперь хотите так возвысить бедную девушку!

Дерамо.

Тарталья.

(С притворной веселостью).

Ура, ура… Ваше величество, я радуюсь. Вы не могли сделать лучшего выбора. Анджела, я утешаюсь. Панталоне, я не могу выразить моей радости. (В сторону.) Я в бешенстве. О, смерть! о, ад! о, мщенье!

Панталоне.

Дорогая дочка, никогда не забывай своего происхождения, не возносись. Благодари каждое мгновение небо, которое посылает нам счастье, но от которого идут и непредвиденные беды. Довольно. Наш король сделает мне милость и позволит поговорить с тобой часика два наедине, чтобы я мог дать тебе пару советов, несколько предостережений доброго старика отца. Но мне все же кажется невозможным…

Дерамо.

Анджела.

Тарталья.

(В сторону).

Я издыхаю от ярости. (Громко.) Но как же, возлюбленнейший монарх, вы потеряли столько времени, чтобы нас утешить, и после двух тысяч семисот сорока восьми девиц эта венецьянка?..

Дерамо.

(Показывает статую),

Панталоне.

Вот так штука!

Тарталья.

(Злобно).

Что ж, эта статуя смеялась над Клариче? Значит, моя дочь обманщица? С вашего разрешения, я сейчас же пойду и зарежу ее.

Дерамо.

(Обнажает шпагу).

(Разбивает статую.).

Анджела.

Панталоне.

Клянусь честью, все это мне кажется сном. Пойду напишу пару строк о моей радости брату моему Больдо в Венецию. Хотя и уверен, что это известие и без того попадет в госпожу газету{42}, все же я хочу написать госпожу записку через посредство госпожи почты. (Уходит.).

Тарталья.

Дочь моя отвергнута. Моя Анджела! Моя Анджела потеряна. Я чувствую в своем сердце ярость, зависть, честолюбие, любовь, ревность — язвы, которые грызут меня, пожирают. Человек моих достоинств! Я не могу скрыть того потрясения, которое я испытываю во всем теле. Надо пересилить себя. И в такой момент я должен отправиться на охоту, чтобы развлечься. Будь проклята моя дочь, Панталоне, король и адское изваяние! Я буду внимательным, таким внимательным, что улучу минуту для осуществления моей мести, одной из самых ужасных, какие когда-либо изображались в театре. Мои потомки, слыша рассказ о нем, брякнутся в ужасе задом об пол.

Карло Гоцци «Король-Олень».

Действие второе.

Явление первое.

Тарталья.

Недостойная! Преступница! Из-за тебя я потерял все свое добро, и ты не сделалась королевой. Ты открыла королю свои шашни с Леандро и сразу погубила этим себя и меня. Чтоб тебя поразили несчастья! Чтоб тебя язва заела! Чтоб тебя собаки разорвали!

Клариче.

Нет, дорогой отец, клянусь вам, я ничего не говорила; это изваяние открыло ему мое сердце.

Тарталья.

Изваяние или не изваяние, сердце или не сердце, но кто дал: тебе разрешение влюбиться в Леандро? Если бы ты не была влюблена, ты не заставила бы смеяться истукана, дрянная девчонка!

Клариче.

Красота Леандро, его глаза, его прекрасные речи не дали мне времени просить позволения влюбиться, и я полюбила его, сама того не замечая.

Тарталья.

Еще бы! Обращай побольше внимания на заигрывание мужчин и на их прекрасные слова, и ты часто будешь влюбляться без разрешения, негодница.

Клариче.

Не обижайте меня, отец, и, раз уж Дерамо выбрал себе супругу, утешьте меня.

Тарталья.

Утешить тебя? За что, дерзкая?

Клариче.

Позвольте мне выйти за Леандро. В конце концов, он все же придворный кавалер, брат королевы и, наверное, теперь получит повышение по службе.

Тарталья.

(В гневе).

Слушай! (В сторону.) Ярость выдает меня. Чтобы отомстить, надо притворяться. (С притворной нежностью.) Слушай, дорогая дочка, не обращай внимания на то, что я сказал. Во мне говорил гнев. Повремени, дай пройти моему бешенству… Войди в мое положение… Я тебя утешу, но не надо торопиться. (В сторону.) Скорее я зарежу тебя!

Клариче.

Да, отец, да, утешьте меня.

Тарталья.

Да, да, но ступай теперь в свои покои и сейчас больше не разговаривай со мной.

Клариче.

Я повинуюсь, но позвольте мне поцеловать вашу руку.

Тарталья.

Да, да… поцелуй меня — целуй, что хочешь… да… ступай… дай мне немножко разгулять злость. (Выталкивает ее.) Скорее я разрежу тебя на части, как судака, как угря! Теперь король, вероятно, разговаривает с Анджелой… Ах, я чувствую, что разрываюсь!.. Я готов биться головой о стену!.. Какая ревность!.. Какая ненависть!.. Пойду помешаю ему под каким-нибудь предлогом. Скажу, что сейчас начнется охота.

Явление второе.

Леандро.

Синьор Тарталья!

Тарталья.

В чем дело? Я отправляюсь на охоту. (В сторону.) Новая неприятность.

Леандро.

Ввиду того, что, на мое счастье, король выбрал в жены мою сестру, а ваша дочь, Клариче, осталась ни при чем, я прошу ее руки, если только вы не считаете меня недостойным.

Тарталья.

«В виду того, что, на мое счастье, король выбрал мою сестру, а ваша дочь осталась ни при чем»? Что за дерзость! (В сторону.) Если у тебя двойное счастье, то у меня двойное несчастье, которое терзает мне грудь, собака! (Громко.) Хорошо, я не отказываюсь от родства с вами. (В сторону.) Разрази тебя гром небесный вместе с твоим отцом! (Громко.) Но дайте мне три-четыре дня времени. Я сейчас очень занят государственными делами. (В сторону.) Я покажу вам, что это за государственные дела, если только дьявол мне поможет.

Леандро.

Ах, дорогой синьор Тарталья, уж раз сегодня такой радостный день…

Тарталья.

О, вот сигнал, что охота начинается. Его величество, вероятно, уже на коне. Приготовьтесь и вы следовать за ним. Ступайте.

Леандро.

Вы правы. Я иду. Где будет охота?

Тарталья.

Тут рядом, за городскими воротами, в Рончислапском лесу. (В сторону.) Где, быть может, мне попадется жирная добыча. (Уходит.).

Леандро.

Тарталья смущен. Он отвечает нелюбезно, но он отец Клариче и любимец короля; с ним надо держаться осторожнее. (Уходит.).

Явление третье.

Смеральдина хотела бы помириться с ним, ввиду того, что король ей отказал.

Труффальдино гнушается ею, упрекает ее за то, что она пошла против его воли. Он не хочет жениться на отвергнутой, в особенности после того, как изваяние раскрыло все ее недостатки. Оно, наверно, обнаружило любовные приключения, тайные заблуждения, скрытые пороки, вставные зубы, прыщи и пр.

Смеральдина говорит, что изваяние высмеяло ее только потому, что она его возлюбленная и что Бригелла заставил ее туда отправиться. Ее томление и вздохи.

Труффальдино стоек, он отказывает ей.

После сцены хитростей и споров, по усмотрению исполнителей ролей этих ловких персонажей, Труффальдино хочет уйти, чтобы отправиться на ловлю птиц.

Смеральдина собирается следовать за ним.

Труффальдино не позволяет ей этого делать.

Явление четвертое.

Чиголотти.

Это ли Рончислапский лес, о Дурандарте, господин мой?

Попугай.

Да, Чиголотти, отпусти меня.

Чиголотти.

Прощайте, Дурандарте. Идите, совершайте ваши великие чудеса в честь того, кто так этого заслуживает, а в шесть часов вечера я буду ждать вас в вашем прежнем человеческом облике в «Остерии обезьяны», где мы выпьем за достойную уважения знать в мире, здравии и веселье. (Выпускает Попугая, который летит по лесу, а сам уходит.).

Явление пятое.

Дерамо.

(Смотря в лес).

(Поворачивается спиной к Тарталье.).

Тарталья.

(Оправившись от смущения).

Да, правда, ваше величество. Местность прекрасная. (В сторону.) Он не дает мне времени.

Дерамо.

(Поворачивается спиной.).

(Оборачивается.).

Тарталья.

(Который быстро оправился от смущения).

Разумеется. (В сторону.) У меня дрожит рука. Если только мне удастся… Мы здесь одни… я брошу его в реку…

Дерамо.

(Как выше, размеренно, не спеша.).

Тарталья.

Конечно, конечно. Я припоминаю. (В сторону.) Солдаты у меня наготове. Я сразу же захвачу Анджелу и город; но у меня трепещет сердце.

Дерамо.

Тарталья.

(Яростно).

О, они далеко! (В сторону.) Проклятие! Еще б одно мгновение…

Дерамо.

(Глядя на него).

Тарталья.

(В сторону).

Теперь кончено. Подожду другого случая. Никогда я еще не был таким трусом, как сегодня. (Громко.) Я вас не понимаю, ваше величество.

Дерамо.

Тарталья.

(Садясь, в сторону).

Смешаю правду с обманом для того, чтобы он меня не заподозрил. (Громко.) Синьор, я не могу скрыть от вас, что меня обуревает страсть и обида.

Дерамо.

Тарталья.

Вот уже тридцать лет, как я служу вам верой и правдой, и вы знаете, сколько хороших советов я вам дал как на войне, так и в мире. Сколько раз я подвергался опасностям в кровопролитных сражениях, происходивших из-за того, что вы отвергали стольких принцесс. Я не щадил своей жизни и своей крови. Я всегда оставался победителем, но следы ран, покрывающие мое тело, говорят о том, какой ценой я защищал вашу славу и вашу честь. Конечно, я был вознагражден выше заслуг, но лучше бы мне встретить смерть, чем быть сегодня оскорбленным в моих чувствах к вам, к вам, которого я люблю, как самого себя. (Притворно плачет.).

Дерамо.

Тарталья.

Чем? Простите, ради бога! Я огорчаюсь только потому, что люблю вас, и плачу, как мальчишка, ревнующий свою возлюбленную. (Плачет.).

Дерамо.

Тарталья.

Вот уже пять лет, как вы владеете тайнами мага Дурандарте. Несмотря на все мои заслуги, вы мне их не открыли, и в этом вы были, конечно, совершенно правы. Но вы могли, по крайней мере, проявить свое милосердие и отличить меня от других, не выставляя мою дочь на посмеяние вашего заколдованного изваяния, и тем избавить меня от позора. Я не ищу почестей, не ищу величия, но ищу любви. Ваше отношение ко мне и смех проклятого истукана не выходят у меня из головы. Я вижу, что вы не считаете меня достойным вашей полной откровенности и что вы не любите меня так, как я мог надеяться, и это, при моей чувствительности, будет причиной того, что я изойду слезами. (Плачет.).

Дерамо.

(Вынимает из-за пазухи маленький кусок бумаги.).

Тарталья.

Как! Как! Если я, например, произнесу этот стих над мертвым ослом, я войду в этого дохлого осла, воскрешу его, и, оставляя собственное тело мертвым на земле, получу преимущество остаться ослом? Бедный Тарталья! Ваше величество может шутить и взваливать на меня новые огорчения. Вы ведь властны над моей жизнью.

Дерамо.

(Встает.).

(Дает Тарталье стих.).

(Обнимает его.).

Тарталья.

(В сторону).

Если это правда, быть может, мне откроется путь к мести, и я сумею завладеть моей Анджелой. (Громко.) Государь, простите меня за то, что я был несправедлив к вам, но это произошло от чрезмерной любви. Эта великая тайна — великий знак вашего доверия. Позвольте мне… (Хочет стать на колени.).

Дерамо.

Тарталья.

(В сторону).

Ах, моя дорогая Анджела все не выходит у меня из головы. (Громко.) О мой щедрый повелитель, как мне возместить столько благодеяний!..

Дерамо.

(Уходит.).

Тарталья.

(Разворачивает бумагу. Идет за королем и читает, заикаясь, следующий стих Мерлина Кокаи).

Проклятый стих! Он страшно труден, но, быть может, он будет мне полезен. (Уходит.).

Явление шестое.

Бригелла.

(Стреляет в медведя, который спасается бегством).

Только воду продырявил. Теперь ваша очередь, синьор Панталоне.

Панталоне.

А, мимо! Ну, берегись! Теперь я. (Стреляет в медведя, который убегает за сцену.).

Бригелла.

Браво! А ведь он убегает все дальше, синьор Панталоне.

Панталоне.

Кремень, вероятно, отсырел, синьор осел! А ну-ка, сын мой. Его еще можно достать выстрелом: тебе!

Леандро.

(Бежит в сторону, где скрылся медведь).

Мне! Мне! (Стреляет.).

Панталоне.

Мне! Мне! Молодец поросенок! Он бежит себе, как будто его черт несет.

Леандро.

Он ранен. Он ранен.

Панталоне.

Ранен. Как бы не так! Ребята, теперь вам.

Бригелла.

Ослы. Они убили собаку.

Панталоне.

На гору, на гору, по склону, идемте прямо. Бригелла, ты иди с этой стороны. Леандро, повернись. Бегите, живо!

Явление седьмое.

Дерамо.

Тарталья.

Я думал, по крайней мере, найти убитого носорога. Я вижу вдалеке охотников. Они повернули за холм.

Дерамо.

(Смотрит вдаль).

(Прячется.).

Тарталья.

Черт возьми, они великолепны. (Прячется с другой стороны.).

Тарталья.

Браво, ваше величество!

Дерамо.

Тарталья.

(В сторону).

Великолепная мысль! Если только мне удастся, я отомщу за обиду… Ты больше не будешь владеть моей Анджелой! Попробуем! (Громко.) Государь мой, вот два мертвых оленя.

Дерамо.

Тарталья.

А нельзя ли, уж раз мы одни, а остальные охотники далеко отсюда, сделать опыт с тем стишком и, перевоплотившись в оленей, отправиться вот на тот холм, чтобы насладиться прекрасным видом? Только на минутку, только на минутку. Сказать по правде, это чудо кажется мне невозможным. Мне так хочется увидеть это, что я готов лопнуть от нетерпения.

Дерамо.

Тарталья.

(Смущенно и смеясь).

Хе-хе… Ха-ха… Ваше величество, мне немножко страшно, хе-хе… ха-ха… вы подождите немного… я боюсь, ха-ха… ха…

Дерамо.

(Становится над одним из оленей и произносит стих.).

Тарталья.

О, чудо! Я вне себя! Будь мужественным, Тарталья! Наступил миг, когда я отомщен и счастлив. Я перевоплощусь в короля и в образе Дерамо завладею царством и моей Анджелой, которую я обожаю! Но кто знает, быть может, когда я перейду в это тело, я сохраню свой порок заикания?{43} Я не хотел бы быть узнанным. Впрочем, когда я буду королем, чего мне бояться! Не будем терять больше времени.

Явление восьмое.

Тарталья.

Пусть Дерамо останется при своем несчастье… (Заикается.) Ах, проклятый недостаток речи, ты опять преследуешь меня! Баста. Я теперь король и владею Анджелой и королевством. Кого мне бояться? Кто счастливее меня? Я сумею избавиться от всех подозрительных и ненавистных мне людей. (Обращаясь к мертвому телу Тартальи.) А ты, мое тело, оставайся ненужным трупом, для того чтобы король, который теперь стал оленем, не мог воспользоваться тобой и тем причинить мне неприятности при дворе. (Отрубает мечом голову трупу и бросает тело в кусты.) Оставайся за этим кустом, бедное мое тело, мне больше не надо завидовать твоей судьбе. (Смотрит на сцену.) Вот королевские министры и охотники. Здесь необходима суровость. Первым делом надо будет убить оленя, который служит убежищем душе Дерамо. Это должно меня занимать больше всего, потому что он может сыграть со мной злую шутку. Я слишком хорошо видел силу этого «кра кра триф траф…». Когда будет убит этот олень, мне нечего больше бояться.

Явление девятое.

Тарталья.

Скорее, министры, скорее. Тут было два оленя. Одного из них, как видите, я убил, но другой убежал вон в ту сторону. Я хочу, чтобы он был убит. Тот, кто убьет его, получит от меня все, что он ни попросит. Следуйте за мной. (Уходит.).

Панталоне.

Живо, ребятки, живо! Служите его величеству,

Леандро.

Уж я об этом позабочусь. Если убью оленя — потребую в награду Клариче. (Уходит.).

Бригелла.

Дудки! Дудки! Будьте покойны, это кончится так же, как история с медведем, которому никто не смог даже поцарапать зад. (Уходит.).

Панталоне.

Мне! (Стреляет мимо.).

Леандро.

Мне! (Стреляет мимо.).

Тарталья.

(Яростно).

Ослы!

Явление десятое.

Тарталья.

(Старику).

Скажи, старик, ты не видел, в какую сторону свернул олень, который пробежал здесь мимо?

Старик.

Я его не видел.

Тарталья.

Ах, ты его не видел? (В крайней ярости.) Будьте вы все прокляты! Бесполезный старик, ты мне заплатишь за все и перестанешь служить обузой для этого мира!

Старик.

Увы, я погиб! (Умирает.).

Леандро.

(В сторону).

Что за новая жестокость?

Бригелла.

(В сторону).

Я скоро удеру.

Панталоне.

(В сторону).

Что такое? Уж не пьян ли он? (Громко.) Ваше величество, что вас приводит в гнев? У вас, может быть, что-нибудь болит? Что с вами?

Тарталья.

(Угрожающе).

Эй, вы, отстаньте, а то я сумею избавиться от всех лишних. Сегодня уже поздно, но завтра будьте все наготове. Оцепите этот лес, я хочу, чтобы олень был убит во что бы то ни стало. Объявите, что всякий, кто найдет оленя с белой метиной на лбу, получит десять тысяч цехинов. Но где же Тарталья? (Заикается.).

Панталоне.

(В сторону).

Я умираю; он сделался собакой! Я его больше не узнаю. У него, наконец, изменился голос, и он заикается так, что просто противно.

Тарталья.

Я спрашиваю, где Тарталья? Что вы говорили о Тарталье? (Заикается.).

Панталоне.

(В страхе).

Ничего, ничего. Ведь Тарталья был с вами, ваше величество!

Тарталья.

Да, но я уже давно потерял его из виду.

Леандро.

Город близко, если он и не в городе, то на пути туда.

Тарталья.

Да, да, но я знаю, что его все ненавидят за то, что я его люблю, и я не хотел бы, чтобы с ним произошел какой-нибудь неприятный случай. (Явственно заикается.).

Панталоне.

(В сторону).

Черт возьми, как он заикается!

Тарталья.

(В сторону).

Этот порок преследует меня… Я не хотел бы… впрочем, чего мне бояться? (Громко.) Охотники, поднимите этого убитого оленя. Я хочу отнести его в подарок дорогой Анджеле, я не дождусь времени, чтобы обнять ее. Пусть завтра все будут готовы. (Уходит.).

Панталоне.

Идем, я разбит, у меня болят колени, но я так напуган всем виденным, что если бы не моя дочь, которую я не хочу покинуть, я хотел бы убежать к себе в Венецию от всех моих, почестей, от моего министерского поста. (Уходит.).

Леандро.

(Бригелле).

А ведь если бы я убил оленя, Бригелла, я мог бы теперь просить Клариче себе в жены. (Уходит.).

Бригелла.

У этого молодчика в голове одни любовные дела. (Уходит.).

Явление одиннадцатое.

Дерамо.

(Замечая труп старика.).

(Становится над трупом старика, произносит обычный стих.).

Явление двенадцатое.

Дерамо.

(Смотрит на свое отражение в реке.).

(В отчаянии.).

(Хочет уйти.).

(Останавливается.).

(Уходит.).

Явление тринадцатое.

Труффальдино выходит с сетью на шее и разными приспособлениями для ловли птиц. Осматривает местность, находит ее удобной для того, чтобы расставить силки для пернатых. Видит мертвого оленя, осматривает его, замечает, что у него на лбу белая метина, вспоминает награду, обещанную королем, и выражает восторг по поводу удачного начала ловли. Расставляет сети, возмущенно рассуждая об обиде, нанесенной ему Смеральдиной. Вспоминает подарки, которые он ей делал, — птиц. Утверждает, что больше не хочет поддерживать с ней знакомство. Говорит тихим голосом, чтобы не помешать ловле птиц. После того как сеть расставлена, отходит в сторону. Играет на разных дудочках для привлечения птиц; в том числе на разных шутовских инструментах{44}, соответствующих комическому характеру роли. Замечает Попугая, который есть волшебник Дурандарте, оставленный здесь Чиголотти. Показывает желание поймать его в сети. Свистит с разными гримасами до полного изнеможения. Попугай добровольно идет в сеть. Труффальдино радостно бежит, берет его и сажает в большую клетку. Снова принимается за ловлю, но больше ничего не может поймать. Попугай обращается к нему голосом, подражающим голосу попугаев.

Явление четырнадцатое.

Дурандарте.

Труффальдино!

Труффальдино изумляется и жестами показывает испуг. Не знает, кто говорит. Осматривается кругом, находит тело и голову Тартальи, пугается еще больше. Боится, что его позвал мертвец. Хочет собрать сети и добычу и бежать.

Дурандарте.

Не бойся, Труффальдино!

Труффальдино замечает, что голос идет не со стороны трупа. Подозревает, что это попугай. Пробует заговорить с ним и начинает с обычных слов: «попка дурак» и т. д.

Дурандарте.

Снеси меня во дворец к королеве!

Труффальдино.

Во дворец? К королеве?

Дурандарте.

Да, да. Ты будешь богат, богат, богат!

Труффальдино. Его удивление. Его затруднения, страхи, радости. Не может забрать все сразу — оленя, клетку, сети. Зовет двух крестьян, велит им взвалить на плечи оленя и следовать за ним, обещая щедро вознаградить их за услугу. Поспешно собирает все свои вещи. Упоминает о том, что понесет в город известие о том, что он обнаружил труп Тартальи. (Уходит.).

Явление пятнадцатое.

Анджела.

(Выходит грустная).

Тарталья.

(В сторону.).

(Громко.).

Анджела.

(В волнении).

Тарталья.

Анджела.

(Отшатываясь).

Тарталья.

(В сторону.).

Анджела.

(Смотрит на него.).

(Плачет.).

Тарталья.

(В сторону).

(Громко.).

Анджела.

(Гордо).

Тарталья.

Анджела.

(Гневно).

(Уходит.).

Тарталья.

Явление шестнадцатое.

Тарталья.

Явление семнадцатое.

Клариче.

(Горько плачет.).

Тарталья.

Клариче.

Тарталья.

Клариче.

(Плачет навзрыд.).

Тарталья.

(Тронутый, делает тайком жесты, выражающие нежность, хочет обнять ее, но сдерживается и говорит в сторону).

Клариче.

(Уходит, плача.).

Явление восемнадцатое.

Леандро.

(Быстро).

Панталоне.

(Быстро).

О ваше величество… Ваше величество… Бедный Тарталья…

Тарталья.

(Гордо).

Панталоне.

Труффальдино, придворный птицелов, ваше величество. Он говорит, что нашел его с отрубленной головой в соседнем Рончислапском лесу, в куче опавших игл.

Тарталья.

Эй, стража!

Леандро.

Меня обезоружить?

Панталоне.

Меня, ваше величество?

Тарталья.

(Страже).

(В сторону.).

Леандро.

(Уходит, окруженный стражей.).

Панталоне.

Впервые с тех пор, как я стал министром его величества, я попал в беду. Но небо защитит мою невинность!

Действие третье.

Явление первое.

Дерамо.

(Прячется.).

Явление второе.

Анджела.

(В сторону).

Дерамо.

(Выходя сзади).

(Смотрит за сцену.).

(Прячется.).

Явление третье.

Анджела.

Труффальдино говорит, что хочет подарить ей Попугая, самого добродетельного, самого ученого, какой когда-либо выходил из Семинарии; что он уже принес его в эту комнату и ждет лишь случая передать его, и т. д.

Анджела.

Труффальдино указывает ее величеству, что этот Попугай красноречивее всех женщин в мире. Обращается к Попугаю, чтобы заставить его говорить. Зовет его так, как обыкновенно разговаривают с попугаями, обращается к королеве с просьбой послушать. Снова обращается к Попугаю. Дразнит его. Тот все не отвечает. Труффальдино приходит в бешенство, угрожает Попугаю и умоляет королеву, чтобы она слушала. Делает разные глупые штуки.

Анджела.

Труффальдино обращается к Попугаю; проклинает его. Это ли те богатства, которые тот обещал ему, если он подарит его королеве? И т. д.

Явление четвертое.

Стражник.

Синьора, извините…

Анджела.

Вы зачем?

Труффальдино обращается к королеве, умоляя, чтобы она не горячилась. Что это, несомненно, лицо, отправленное королем, чтобы заплатить ему десять тысяч цехинов награды за то, что он по приказанию его величества мужественно убил оленя с белой метиной.

Стражник.

(Хватает его за руку.).

Труффальдино, — это ли обещанная награда, и т. д.

Анджела.

Стражник.

(Тащит его.).

Труффальдино злится на Попугая, на короля, на королеву, на оленя: уходит, плача, в сопровождении стражника.

Явление пятое.

Анджела.

(Плачет.).

Явление шестое.

Дерамо.

(За сценой).

Анджела.

(С удивлением и страхом).

Дерамо.

(За сценой).

Анджела.

(Еще более удивленная).

Дерамо.

(Выходя и простирая дрожащую руку к Анджеле).

Анджела.

(Смущенно и волнуясь).

(В сторону.).

(Громко.).

(Хочет звать.).

Дерамо.

(В сторону.).

(Громко.).

Анджела.

Дерамо.

Анджела.

(Изумленная).

Дерамо.

Анджела.

(Изумленная еще больше).

Дерамо.

(В сторону).

(Громко.).

(Ударяя себя в грудь).

(Плача.).

(Плачет.).

Анджела.

(Приближаясь к нему).

Дерамо.

(Собираясь с силами).

Анджела.

Дерамо.

(Плачет.).

Анджела.

(Берет его за руку.).

Дерамо.

(Плача, целует ей руку.).

Анджела.

(Плачет.).

Дерамо.

Анджела.

(С отчаяньем).

(Хочет идти.).

Дерамо.

Анджела.

Явление седьмое.

Бригелла.

(Спасаясь от Смеральдины, которая преследует его).

Да ты мне так надоела, что мне прямо кисло стало! Мне сказали, что меня разыскивает стражник, чтобы посадить в тюрьму, и можешь себе представить, что у меня сейчас в голове совсем другое, а не твои глупости! Следовало бы дать тебе пару пинков в живот и выбросить тебя вон из дома! Что у тебя, черт на шее сидит, что ли?

Смеральдина.

Да, да, предатель, твое тщеславие было причиной моей гибели. Ты захотел выставить меня в королевском кабинете, я была отвергнута, и из-за этого Труффальдино от меня отказался! Я потеряла свое доброе имя, упустила удобный случай. Теперь изволь найти мне мужа или получишь в дом сатану. Я всегда буду у тебя под боком, сделаю тебя несчастным и заставлю повеситься от отчаяния!

Бригелла.

Но ведь мы действовали согласно! Ты сама хотела еще больше, чем я, предстать перед королем. Баба! баба!.. Ты хочешь, чтобы я нашел тебе мужа! Ступай к черту, соблазняй, кого хочешь, и ищи его себе сама!

Смеральдина.

Я сделала все, что могла, осел ты этакий! Я пробовала пожимать руку всем конюхам, строила глазки всем поварам, вздыхала перед всеми дворцовыми носильщиками, перед всеми мальчишками на конюшне; но никто не хочет и смотреть на меня; все делают вид, что их тошнит от меня, строят мне рожи и смеются, и все это только потому, что я опозорена королевским отказом, в котором виноват ты!

Бригелла.

Что же, ты хочешь, чтобы я сказал тебе, почему они строят рожи и чем ты опозорена?

Смеральдина.

Что? Как? Что? Как? Убийца моей репутации и моего положения!

Бригелла.

(Горячась).

Тебя позорит то, что у тебя за плечами больше сорока лет, то, что ты уродливее, чем сумасшедшая Кьяра{45}, и… (я не могу больше молчать!) что ты хочешь сойти за девушку, а между тем даже в этой стране известно, что из-за твоего проклятого желания иметь мужа ты служила в Ломбардии, по крайней мере, в шести домах кормилицей!.. Не надоедай мне больше! Дура! (Уходит в ярости.).

Смеральдина.

Ах, каналья, негодяй, предатель! (Бежит за ним.).

Явление восьмое.

Анджела.

Дерамо.

(Берет ее за руку.).

(Отходит.).

Анджела.

Явление девятое.

Тарталья.

(В сторону).

Анджела.

(В сторону).

Тарталья.

(В сторону).

(Громко.).

(В сторону.).

Анджела.

Тарталья.

(Хватает ее за руку).

Анджела.

(В сторону).

(Громко.).

(Хочет плакать.).

Тарталья.

Анджела.

(В сторону).

Тарталья.

(Стражнику.).

Анджела.

Тарталья.

(В порыве восторга).

Анджела.

(Притворяясь нежной).

Тарталья.

(В еще большем восторге).

(Берет ее за руку.).

Анджела.

(Очень нежно).

Тарталья.

Анджела.

(Тихо, Тарталье).

Тарталья.

(Страже).

Анджела.

(Показывая сомнение).

Тарталья.

(В сторону, с удивлением).

Анджела.

Тарталья.

(В сторону.).

(Громко.).

Анджела.

Тарталья.

(В сторону).

(Громко.).

Анджела.

Тарталья.

(Хватает ее с силой).

Анджела.

(В сторону, в волнении).

Тарталья.

Анджела.

(Защищаясь).

Явление десятое.

Дерамо.

(За сценой).

Тарталья.

(В сторону, в волнении).

(В смущении отпускает Анджелу.).

(Обнажив меч, уходит в ту сторону, где находится Дерамо.).

Анджела.

(Падает в обморок.).

Тарталья.

(В ярости).

Дерамо.

Тарталья.

(Смущенный, в сторону).

Дурандарте.

(В образе Попугая).

Дерамо.

(Оглушенный).

Тарталья.

(Смущенный).

Дурандарте.

(Выходя с жезлом в руке, к Дерамо).

(Тарталье.).

Дерамо.

(Плачущим голосом).

Анджела.

Тарталья.

Дурандарте.

(Возвышая голос).

(К Дерамо.).

(Тарталье.).

(Ударяет жезлом.).

Анджела.

Дерамо.

(К Дурандарте).

Тарталья.

Дурандарте.

(Ударяет жезлом.).

Анджела.

(В восторге).

Дерамо.

Тарталья.

Дурандарте.

(Ударяет жезлом.).

Анджела.

Дерамо.

Тарталья.

(В ярости и отчаянии).

(Хочет бежать.).

Дурандарте.

(Ударяет жезлом.).

Явление последнее.

Тарталья.

Клариче.

(Плача).

Тарталья.

(Дрожа.).

(Падает мертвым.).

Панталоне.

Я не знаю, чего во мне больше — страха, радости или любопытства узнать, в чем здесь дело!

Леандро.

Дерамо.

Дурандарте.

Турандот. Перевод М. Лозинского.

Китайская трагикомическая сказка в пяти действиях. {46}.

[23].

Многие лица готовы были признать, что «Ворон» — представление с большой внутренней силой. Другие, не менее многочисленные, хотя и были захвачены этой силой и охотно по нескольку раз смотрели пьесу, тем не менее не хотели признать за ней существенных достоинств. Они голословно утверждали, не стараясь даже подкрепить свое мнение убедительными доводами, что веселье доблестных масок, которые, кстати сказать, очень мало участвовали в данной пьесе, фантастические появления и превращения человека в статую и статуи в человека — единственные причины того, что пьеса так счастливо удерживается в репертуаре.

На деле, однако, единственная причина того, почему данные лица не хотели признать за бедным «Вороном» никаких достоинств, заключалась в его заглавии и неправдоподобном содержании. Эти неблагодарные люди заставили меня выбрать из восточных сказок забавную сказку о Турандот и сделать из нее представление, в котором хотя и участвуют маски, но они едва заметны и введены только для того, чтобы их поддержать, а фантастическое и чудесное отсутствует совершенно.

Я хотел, чтобы три загадки китайской принцессы, преподнесенные в искусно созданных трагических обстоятельствах, дали пищу для первых двух актов, а затруднения в отгадывании их составили содержание остальных трех. Таким образом, получилось пятиактное представление, наполовину серьезное, наполовину шутливое.

Три загадки и два имени — разумеется, огромная база для театрального спектакля и для того, чтобы держать просвещенную публику целых три часа прикованной к сцене, в серьезности, так мало соответствующей содержанию пьесы. Мои недоброжелатели, с их исключительными дарованиями, имея в руках подобный прекрасный сюжет, несомненно, сделали бы из него знаменитейшую пьесу, гораздо лучше моей и которая, несомненно, имела бы огромный успех. Я готов с этим согласиться.

Ввиду простоты этой смешной сказки, лишенной всяких превращений и колдовства, я решил выбросить из нее ненравившееся мне рассуждение о важности превращений, хотя я и не сомневался в том, что все его положения — чистейшая правда. Превращения, в большинстве своем печального характера, помещенные мною в мои сказки, представляли собой лишь завершение обстоятельств, заблаговременно подготовленных, разработанных и соответственно окрашенных, которые могли привлекать внимание зрителей столько времени, сколько мне было нужно, и держать их в красочном обмане до самого момента превращения. Подобный прием, использованный мною со всем напряжением моего слабого дарования, был прекрасно подмечен людьми прозорливыми, и если бы глупые насмешники обратили внимание хотя бы на тот факт, в какой упадок пришли обычные чудеса и чертовщина импровизированной комедии после моих вздорных сказок, они могли бы обнаружить истину, не применяя к делу с пошлой злонамеренностью отсутствующие у них таланты.

Сказка о «Турандот, принцессе Китайской», обставленная всеми невероятными перипетиями, с которыми читателю предстоит познакомиться, при незначительном участии доблестных масок и без всяких чудесных появлений и превращений, была поставлена труппой Сакки в театре Сан Самуэле в Венеции 22 января 1761 года и шла с успехом семь вечеров подряд, благосклонно собирая полную залу. Это приостановило на время прежние разговоры.

Моя фантастическая пьеса не умерла тотчас же после своего рождения. Ее играют ежегодно с неизменным успехом — единственной причиной ярости ее сказочных врагов.

Действующие лица.

{47}.

Турандот — принцесса Китайская, дочь Альтоума.

Альтоум — император Китайский.

Адельма — принцесса Татарская, любимая невольница Турандот.

Зелима — другая невольница Турандот.

Скирина — мать Зелимы, жена Бараха.

Барах — под именем Хассана, бывший воспитатель Калафа.

Калаф — принц ногайских татар, сын Тимура.

Тимур — царь Астраханский.

Измаил — бывший воспитатель царевича Самаркандского.

Панталоне — секретарь Альтоума.

Тарталья — великий канцлер.

Бригелла — начальник пажей.

Труффальдино — начальник евнухов сераля Турандот.

Палач.

Восемь мудрецов китайского Дивана.

Жрецы.

Многочисленные невольницы и многочисленные евнухи прислуживающие в серале.

Воины.

Действие происходит в Пекине и его предместьях. Все действующие лица носят китайскую одежду, кроме Адельмы, Калафа и Тимура, одетых по-татарски.

Действие первое.

Явление первое.

Калаф.

Барах.

(Выходя из города).

Калаф.

(С удивлением).

Барах.

Калаф.

Барах.

Калаф.

Барах.

Калаф.

Барах.

(Плача).

Калаф.

Барах.

Калаф.

(Плачет.).

Барах.

(Плача).

Калаф.

(Достает из-за пазухи кошелек).

Барах.

Калаф.

(Собираясь идти.).

(Направляется к городским воротам.).

Барах.

Калаф.

Барах.

Калаф.

Барах.

Калаф.

Барах.

Калаф.

Барах.

Калаф.

Барах.

(Указывает на городскую стену с торчащими головами.).

Калаф.

(Изумленный).

Барах.

Калаф.

Барах.

(Прислушивается.).

Калаф.

Барах.

Калаф.

Барах.

(Глядя в сторону города).

Явление второе.

Измаил.

(Плача, выходит из города).

(Горько плачет.).

Барах.

Измаил.

(Плачет.).

Барах.

Измаил.

(Достает из-за пазухи портрет.).

(Бросает портрет наземь и топчет его.).

(Уходит в ярости.).

Явление третье.

Барах.

Калаф.

(Идет поднять портрет.).

Барах.

(Останавливает его).

Калаф.

(С улыбкой).

(Хочет поднять портрет.).

Барах.

(Удерживает его силой).

Калаф.

(Отталкивает его и поднимает портрет.).

(Со вздохом.).

(Хочет взглянуть на портрет.).

Барах.

(Порывисто прикрывает портрет рукой и не дает Калафу рассмотреть его).

Калаф.

(Отстраняя его).

(Смотрит на портрет сначала с удивлением, затем все с большим и большим восторгом.).

Барах.

(Со скорбью).

Калаф.

(Пораженный).

Барах.

Калаф.

(Продолжая любоваться портретом).

(Умолкает, затем решительно.).

(Смотрит на портрет.).

Барах.

(Плачет.).

Калаф.

(Обращаясь к голове).

(Хочет идти.).

Барах.

(Удерживает его).

Явление четвертое.

Скирина.

Калаф.

(Показывает портрет.).

Скирина.

(Плачет.).

Барах.

(Плача).

Калаф.

(Освобождаясь).

(Достает из-за пазухи кошелек и вручает его Скирине.).

(Уходит в городские ворота.).

Барах.

Скирина.

Барах.

(В отчаянии входит в дом.).

Скирина.

Карло Гоцци «Турандот».

Действие второе.

Явление первое.

Труффальдино велит своим евнухам прибрать зал. Приказывает воздвигнуть два трона в китайском вкусе, один по одну сторону сцены, другой — по другую. Велит поставить восемь сидений для восьми мудрецов Дивана. Он весел и поет.

Бригелла входит, спрашивает, чем вызваны эти приготовления.

Труффальдино отвечает, что в срочном порядке созывается заседание Дивана с мудрецами, императором и его дорогой принцессой. По милости неба дела идут отлично. Явился еще один принц, желающий, чтобы ему отрубили голову.

Бригелла замечает, что один погиб три часа тому назад. Попрекает Труффальдино, что тот радуется такой варварской бойне.

Труффальдино, — никто не приглашает принцев подставлять голову под топор. Если им охота быть сумасшедшими, то пусть на себя и пеняют, и т. д. Что его обожаемая принцесса всякий раз, как посрамит какого-нибудь принца своими загадками и пошлет его на гибель, радуется победе и делает ему какой-нибудь подарок, и т. д.

Бригелла, — такие чувства в груди патриота ему отвратительны. Ему ненавистна жестокость принцессы. Ей следовало бы выйти замуж и прекратить эти безобразия, и т. д.

Труффальдино, — она права, что не желает выходить замуж, и т. д. Брак ведь очень нескромная и надоедливая штука, и т. д.

Бригелла, — Труффальдино говорит, как простой евнух, и т. д. Все евнухи ненавидят браки, и т. д.

Труффальдино — раздраженно: он ненавидит браки, так как боится, что расплодятся Бригеллы.

Бригелла — рассерженно: он — дворянин, и т. д. Образ мыслей Труффальдино вредоносен; ведь если бы его мать не была замужем, он бы и на свет не родился.

Труффальдино говорит, что Бригелла нагло врет. Мать его никогда замужем не была, а он родился пресчастливо.

Бригелла, — сразу видно, что он рожден не по правилам.

Труффальдино, — что он — начальник евнухов. Пусть Бригелла не мешает ему работать и отправляется, раз он начальник пажей, исполнять свои обязанности. Но он-то знает, какие чудные мысли он внушает пажам по поводу браков и т. д.

Явление второе.

Альтоум.

Панталоне.

Дорогое мое ваше величество, просто не знаю, что вам и посоветовать. В наших краях на такого рода законах не клянутся. Таких указов не издают. Не бывало случаев, чтобы принцы влюблялись в портретики, да так, чтобы ради оригинала головы лишиться, и не рождались девицы, которые бы так ненавидели мужчин, как принцесса Турандот, ваша дочь. Какое там! У нас и понятия не имеют о подобного рода созданиях, даже во сне. Пока мои несчастья не заставили меня покинуть родину и пока судьба не вознесла меня незаслуженно до высокой чести быть секретарем вашего величества, я только и знал о Китае, что тая имеется отличный порошок против трехдневной лихорадки, и до сих пор хожу как обалделый, увидав здесь такого рода обычаи, такого рода клятвы и такого рода девиц и молодых людей» Расскажи я эту историю в Венеции, мне бы ответили: «Ну тебя, господин враль, господин выдумщик, господин очковтиратель, рассказывай свои басни детишкам!» Мне бы в лицо посмеялись и показали бы мне тыл.

Альтоум.

Тарталья.

Да, ваше величество. Он здесь в дворцовых покоях, которые обычно отводят иноземным принцам. Я был поражен его статным видом, его приятным лицом, его благородной речью. Я в жизни своей не встречал человека обаятельнее. Я им прямо-таки очарован, и у меня сердце разрывается, когда я подумаю, что он явился сюда на убой, словно козел, такой красивый принц, такой добрый, такой молодой… (Плачет.).

Альтоум.

Панталоне.

Можете не сомневаться, ваше величество, жертвоприношений было достаточно. Сто бычков принесено в жертву небу, сто коней солнцу и сто свиней луне. (В сторону.) Да только не знаю, что проку в этой роскошной императорской скотобойне.

Тарталья.

(В сторону).

Принести бы в жертву эту свинушку принцессу. И всем бы несчастьям конец.

Альтоум.

Панталоне.

Опыта у нас достаточно, ваше величество. Охрипнем без всякой пользы, а он даст перерезать себе горло, как индюк.

Тарталья.

Знаешь, Панталоне, я в нем обнаружил большие способности, проницательный ум. Я не теряю надежды.

Панталоне.

Что? Чтобы он разгадал загадки этой собаки? Нет уж, извините!

Явление третье.

Альтоум.

(Пристально поглядев на Калафа, в сторону.).

Калаф.

(После мгновенного смущения, с благородным поклоном).

Альтоум.

Калаф.

(Величаво).

(С поклоном.).

Альтоум.

(В сторону).

(Громко.).

Калаф.

(Смело перебивая его).

(С поклоном.).

Альтоум.

(Плачет.).

Калаф.

Панталоне.

Послушайте, ваше высочество, жизнь моя дорогая, вы же видели на городских воротах все эти натыканные мертвые головы, казалось бы — ясно. Что вам за охота являться на убой, словно козленку, да еще наверняка, чтобы все мы тут плакали в три ручья! Знайте, что принцесса закатит вам такие три загадки, что и сам астролог Чингарелло их не разгадал бы. На что уж мы, которые с давних пор заседаем с этими вот превосходительнейшими мудрецами Дивана и судим о том, кто верно решил, а кто неверно, дабы исполнен был указ, мы, опытные люди, понаторевшие над книгами, а и то иной раз едва доищемся до смысла загадки этой свирепой принцессы, потому что это даже и не загадки: «живот железный, а кишки бумазейные», и тому подобное. И всякий раз новехонькие, распроклятые. И если бы она не раздавала их изложенными и разъясненными в запечатанных записочках этим вот превосходительнейшим мудрецам, так они, пожалуй, и сами бы не знали, где у них головы. Идите же с миром, сыночек дорогой. Вот вы стоите тут, ну прямо — цветочек. Жаль мне вас. Поверьте человеку, который желает вам добра. Потому что если вы будете упорствовать, то я за вашу голову дам не больше, чем горбатому зеленщику за одну редиску.

Калаф.

Тарталья.

Турандот… Турандот… Что за чертово упрямство, сын мой дорогой! Пойми же ты толком. Здесь в загадки играют не на чашку шоколада с ванилью или кофе с сухариками. Пойми ты, пойми раз навсегда: здесь играешь головой. Других доводов я не привожу, чтобы тебя отговорить. Этого достаточно. Головой, головой играешь. Головой. Его величество тебя просит, повелел принести сто коней в жертву солнцу, сто быков небу, сто свиней луне, сто коров звездам — все ради тебя, а ты, неблагодарный, желаешь своим упорством причинить ему такое огорчение. Даже если бы на свете не было других женщин, кроме принцессы Турандот, и то твое решение было бы величайшей глупостью. Ты меня извини, дорогой принц. Поверь, это я из любви к тебе выражаюсь так откровенно. Понял ли ты как следует, что значит лишиться головы? Ведь нельзя же так!

Калаф.

Альтоум.

(Страже.).

Калаф.

(В сторону, горячо).

(Присутствующим.).

Явление четвертое.

Явление пятое.

Турандот.

(Высокомерно).

Альтоум.

(Указывает на Калафа, который стоит пораженный посреди зала Дивана.).

Турандот.

(Посмотрев на Калафа, тихо, Зелиме).

Зелима.

(Тихо).

Турандот.

(Гордо).

Адельма.

(Которая пристально всматривалась в Калафа, в сторону).

Турандот.

Калаф.

Зелима.

(Тихо, к Турандот).

Адельма.

(В сторону).

(Тихо, к Турандот.).

Турандот.

(В сторону, смущенно).

(С решимостью.).

(Калафу, порывисто.).

Альтоум.

Калаф.

Альтоум.

Тарталья.

Альтоум.

(Со вздохом).

Турандот.

(Академическим тоном).

(Садится.).

Калаф.

(Поднимает глаза к небу в глубоком раздумье, затем кланяется Турандот, касаясь рукою лба).

Панталоне.

(Радостно).

Тарталья, он угадал.

Тарталья.

В самую точку!

Мудрецы.

(Распечатывают первую записку, затем в один голос).

Альтоум.

(Радостно).

Зелима.

(В сторону).

Адельма.

(В сторону, взволнованно).

Турандот.

(В сторону, с негодованьем).

(Громко.).

(Встает и продолжает академическим тоном.).

(Садится.).

Калаф.

(После некоторого раздумья, отвесив обычный поклон).

Панталоне.

(Радостно).

Тарталья, он снова попал.

Тарталья.

Честное слово, в самую середку.

Мудрецы.

(Распечатав вторую записку, в один голос).

Альтоум.

(Радостно).

Зелима.

(В сторону).

Адельма.

(Вне себя, в сторону).

(Тихо, к Турандот.).

Турандот.

(Тихо, с негодованьем).

(Громко.).

Калаф.

Альтоум.

Турандот.

(Гневно).

Калаф.

Турандот.

(Негодуя).

(Встает и продолжает академическим тоном.).

(Сказав загадку, яростно срывает с лица покрывало, чтобы поразить Калафа.).

Калаф.

(Ошеломленный).

(Стоит недвижимо, закрыв лицо руками.).

Альтоум.

(Взволнованно).

Зелима.

(В сторону, с тоской).

Адельма.

(В сторону).

Панталоне.

(Взволнованно).

Смелей, смелей, сынок! Ах, чем бы ему помочь? У меня вся утроба трясется, боюсь что он себя погубит.

Тарталья.

Если бы не мое высокое звание, я сбегал бы на кухню за уксусом.

Турандот.

Калаф.

(Приходя в себя).

(Обращаясь к зрительному залу.).

Панталоне.

(В восторге).

О, будь благословен! Не могу удержаться. (Бежит его обнять.).

Тарталья.

(Альтоуму).

Утешьтесь, ваше величество.

Мудрецы.

(Распечатав третью записку, в один голос).

Зелима.

Адельма.

(В сторону).

Альтоум.

(Обнимает Калафа.).

Турандот.

(Вне себя).

Альтоум.

(Перебивая ее).

Панталоне.

Прошу извинить. Больше загадок не загадывают и голов не режут, как спелые тыквы. Этот мальчик угадал. Закон исполнен, а теперь — честным пирком да и за свадебку. (Тарталье.) Что скажете, канцлер?

Тарталья.

Исполнен наиточнейшим образом. Толкований не требуется, Как полагают превосходительнейшие господа мудрецы?

Мудрецы.

Альтоум.

Турандот.

(В отчаянии).

Альтоум.

(Гневно).

Турандот.

(Бросаясь на колени).

(Плачет.).

Альтоум.

(Рассвирепев).

Калаф.

Альтоум.

Турандот.

(Порывисто).

Калаф.

Турандот.

Зелима.

(В сторону).

Адельма.

Альтоум.

Калаф.

(Преклоняя колено).

Турандот.

(В сторону).

Альтоум.

(Тихо, Калафу.).

Действие третье.

Явление первое.

Адельма.

Невольница.

Адельма.

(Порывисто).

(Прячется.).

Явление второе.

Турандот.

Зелима.

Турандот.

Зелима.

Турандот.

Зелима.

Турандот.

Зелима.

Адельма.

(Которая, прислушиваясь, понемногу выступила вперед, строго перебивает Зелиму).

Турандот.

(Порывисто).

Зелима.

Адельма.

Турандот.

(Яростно).

Адельма.

Зелима.

Турандот.

Адельма.

Турандот.

Зелима.

Адельма.

Зелима.

(Гневно).

(Уходит обиженная.).

Турандот.

Адельма.

Турандот.

(Уходит.).

Адельма.

(Уходит.).

Явление третье.

Калаф.

Барах.

Калаф.

Барах.

Калаф.

Барах.

Калаф.

Барах.

Явление четвертое.

Панталоне.

(Входя с озабоченным видом).

Да вот он где, вот он где, черт бы его побрал!

Тарталья.

(Калафу).

Ваше высочество, а это кто?

Панталоне.

Куда вы запропастились? С кем это вы беседуете?

Барах.

(В сторону).

Калаф.

Тарталья.

Простите, молодой человек, но только мозги у вас не на месте, и уж больно вы любезны. Я еще в Диване заметил. Как это вас угораздило выкинуть такую глупость?

Панталоне.

Хватит! Что сделано, то сделано. Ваше высочество, вы сами не знаете, на какой глубине вы плаваете, и если за вами не присматривать, то вас пустят ко дну, как последнего простофилю. (Бараху.) А вам, любезнейший господин усач, тут не место. Ваше высочество, благоволите удалиться в свои апартаменты. Бригелла, отдан приказ держать в боевой готовности две тысячи гвардейцев, а вы будете сторожить с вашими пажами до завтрашнего утра двери его покоев, дабы никто туда не проник. Окружите его стражей и исполняйте ваш долг. Это, видите ли, приказ императора. Он в вас влюбился — что не удивительно — и прямо-таки дрожит, как бы чего не случилось. Если вы завтра утром не станете его зятем, я думаю, бедный старик с горя помрет. Вы меня извините, но ваша сегодняшняя выходка была сущим мальчишеством. (Тихо, Калафу.) Ради бога, держите ваше имя за зубами. Но если вы совсем тихонечко шепнете его на ухо почтенному старичку, он примет это как величайший знак внимания. Вы его не осчастливите таким подарком?

Калаф.

Панталоне.

Хорошо сказано! Ну-с, господин Бригелла, ваш черед.

Бригелла.

Вы только перестаньте болтать, а уж я свое дело сделаю.

Тарталья.

Господин Бригелла, смотрите в оба, здесь нетрудно поплатиться головой.

Бригелла.

Своей голове я цену знаю и в напоминаниях не нуждаюсь.

Тарталья.

Я лопаюсь от любопытства узнать ваше имя. О-о, если бы вы мне его открыли, я замкнул бы его в кишках моих.

Калаф.

Тарталья.

Отлично сказано, черт побери!

Панталоне.

Ваше высочество, слуга покорнейший. (Бараху.) А вы, любезнейший господин усач, прошли бы лучше на площадь выкурить трубочку, чем здесь торчать, во дворце. Я бы вам советовал заняться своим делом, — лучше будет, (Уходит.).

Тарталья.

Гораздо лучше. Мне его жульническая рожа не очень-то нравится. (Уходит.).

Бригелла.

Разрешите мне исполнить возложенную на меня обязанность. Да будет мне позволено начать немедленно вам услужать в ваших апартаментах.

Калаф.

(Бараху.).

Барах.

Бригелла.

Прошу, прошу, довольно церемоний! (Велит воинам окружить Калафа и уходит.).

Явление пятое.

Барах.

(Калафу, который уходит, окруженный стражей).

Тимур.

(В большом волнении, видя, что его сын уходит, окруженный стражей).

(В отчаянии кидаясь ему вслед.).

Барах.

(В изумлении обнажая ятаган и хватая Тимура за руку).

Тимур.

(Всматриваясь в него).

Барах.

(В крайнем изумлении).

Тимур.

(Плачет.).

Барах.

(Опускается на колени.).

(Встает и тревожно озирается.).

Тимур.

(Все так же плача).

Барах.

(В слезах).

Тимур.

Барах.

Тимур.

Барах.

(Осторожно озирается.).

Явление шестое.

Скирина.

Барах.

(Негодующе).

Скирина.

(Обиженно).

Барах.

Скирина.

Барах.

(Порывисто).

Тимур.

Барах.

(В тревоге).

(Смотрит в глубину кулис.).

(Скирине.).

Тимур.

Барах.

(Тихо, Тимуру).

(Скирине, торопливо.).

Скирина.

Муж…

Тимур.

Барах.

(Смотрит в глубину кулис.).

Тимур.

Барах.

(В тревоге).

(Смотрит в глубину кулис.).

Скирина.

Барах.

(Толкает их.).

(Смотрит в глубину кулис.).

Явление седьмое.

Барах.

Труффальдино просит его не шуметь. Говорит, что пришел оказать ему великую милость.

Барах.

Труффальдино рассказывает, какое Хассану выпало счастье. Ведь если муха залетит в сераль, то исследуют, мужеского она пола или женского, и если окажется, что мужеского, то ее сажают на кол, и т. д. Спрашивает, кто этот старик.

Барах.

Труффальдино заявляет, что он намерен осчастливить также и этого нищего старика. Спрашивает, кто эта женщина.

Барах.

Труффальдино сердито обвиняет Бараха во лжи: он знает, что это его жена, мать Зелимы; он встречал ее в серале. Величественно приказывает евнухам взять под стражу всех троих и, пользуясь мраком ночи, отвести их в сераль.

Тимур.

Скирина.

Барах.

Скирина.

Труффальдино с грозным видом велит страже окружить их.

Действие четвертое.

Явление первое.

Турандот.

Барах.

(С силой.).

(Плачет.).

Скирина.

(С мольбой).

Тимур.

Барах.

(Порывисто).

Турандот.

Тимур.

(Бараху.).

Барах.

Турандот.

Скирина.

Тимур.

Турандот.

(Подносит руку ко лбу.).

Барах.

(Дерзко).

Тимур.

(В недоумении).

Турандот.

(Гневно).

Скирина.

Барах.

Тимур.

(Плачет.).

Турандот.

Тимур.

Скирина.

Турандот.

(Взволнованно, в сторону).

(Овладевая собой.).

(Громко.).

Тимур.

Барах.

Турандот.

(Гневно).

Скирина.

Явление второе.

Адельма.

Турандот.

Адельма.

(В сторону.).

Барах.

Турандот.

Тимур.

Барах.

Явление третье.

Турандот.

(Задумчиво.).

Явление четвертое.

Альтоум.

(В сторону, задумчиво).

Панталоне.

(Тихо, Тарталье).

Какого дьявола император все время бормочет что-то?

Тарталья.

К нему прибыл тайный гонец. Какой-то дьявол тут, верно, есть.

Альтоум.

(Достает письмо.).

(Величавым движением велит Панталоне, Тарталье и страже удалиться).

(Продолжает.).

Турандот.

(Слегка смущенная).

Альтоум.

Турандот.

Альтоум.

Турандот.

Альтоум.

(Делает в сторону нетерпеливое движение, затем принуждает себя говорить ласково).

Турандот.

(В сторону, смущенно и нерешительно).

Альтоум.

Турандот.

(В сторону, все так же нерешительно).

Альтоум.

Турандот.

(Отбросив колебания).

Альтоум.

Турандот.

Альтоум.

(Гневно).

(Уходит в гневе.).

Турандот.

(Уходит.).

Явление пятое.

Бригелла.

Ваше высочество, уж пробило девять часов{54}. Вы изволили пройтись по палате ровнехонько триста шестнадцать раз. Сказать по правде, я устал. И если вам угодно немного отдохнуть, то вот отличное место.

Калаф.

(Устало).

Бригелла.

Ваше драгоценное высочество, умоляю вас, окажите милость. Если вдруг появится какое-нибудь привидение, то ведите себя осторожно.

Калаф.

Бригелла.

О небеса! Нам велено, под страхом смерти, никого не впускать в эту палату, где вы находитесь. Но… люди мы подневольные… Император как-никак — император. Принцесса, можно сказать, — императрица, а вы сами изволите знать, что у нее за характер… Мы люди подневольные. Нелегко проскочить меж двух дождинок… сами понимаете… жить нам приходится между наковальней и молотом… Никого прогневать не хочется… сами изволите понимать… Но люди мы бедные, хотелось бы и отложить малую толику на старость дней… Трудно нам приходится, горемычным.

Калаф.

(С удивлением).

Бригелла.

Этого я не говорю. Но сами понимаете, всякому любопытно дознаться, кто вы такой. Может явиться… например… через замочную скважину какой-нибудь домовой, какая-нибудь этакая искусительная фея… Словом, будьте начеку и следите за собой, Понятно? Люди мы подневольные… люди маленькие…

Калаф.

Бригелла.

Ну, и великолепно. Только, ради бога, меня не выдавайте. Препоручаю себя вашему покровительству. Может быть, иной человек и способен отказаться от кошелька с цехинами. Что до меня, то я старался изо всех сил, но мне не удалось. Это как щекотка. На кого действует, а на кого нет. (Уходит.).

Калаф.

(Ложится на софу.) [24].

Явление шестое.

Скирина.

(Оглядывается по сторонам.).

(Оглядывается.).

Калаф.

Скирина.

Калаф.

Скирина.

Калаф.

Скирина.

Калаф.

(Горестно).

Скирина.

Калаф.

Скирина.

Калаф.

(Плачет.).

Скирина.

(Вынимает все необходимое для письма.).

Калаф.

(Хочет писать, затем обдумывает.).

(Размышляет, потом бросает бумагу.).

Скирина.

(Смущенно).

Калаф.

Скирина.

(Еще более смущаясь).

(В сторону.).

(Громко.).

(В сторону.).

(Уходит.).

Калаф.

(Вглядывается во вторую дверь комнаты.).

Явление седьмое.

Зелима.

Калаф.

Зелима.

Калаф.

Зелима.

Калаф.

Зелима.

Калаф.

(С улыбкой).

Зелима.

Калаф.

Зелима.

Калаф.

Зелима.

(Смело).

Калаф.

Зелима.

(Строго).

(В сторону.).

(Сердито уходит.).

Калаф.

(Садится на софу.).

(Засыпает.).

Явление восьмое.

Труффальдино потихоньку входит и говорит, что можно заработать два кошелька с золотом, — стоит только выпытать два имени у незнакомца, который, по счастию, спит. Что он купил за одно сольдо у неизвестного фокусника на площади чудесный корень мандрагоры{55}; если этот корень подложить спящему под голову, тот немедленно заговорит, и можно у него выспросить все, что угодно. Рассказывает по этому поводу поразительные случаи чудесного действия этого корня, о которых сообщил фокусник, и т. д. Тихонько подбирается к Калафу, подсовывает ему под голову корень, отходит назад, стоит и прислушивается, выкидывая разные смешные штуки.

Труффальдино воображает, что движения эти красноречивы в силу действия корня мандрагоры. Ему приходит в голову мысль, что каждое движение означает определенную букву алфавита. По движениям Калафа он старается угадать буквы, комбинирует их и составляет, по своему разумению, странное и смешное имя; затем весело, в надежде, что ему удалось достигнуть цели, уходит.

Явление девятое.

Адельма.

(Сама с собой).

(Освещает Калафа и смотрит на него.).

(Ставит светильник, затем говорит громко.).

Калаф.

(Проснувшись и испуганно вскочив).

Адельма.

Калаф.

Адельма.

(Нежно).

Калаф.

Адельма.

(Быстро).

Калаф.

Адельма.

Калаф.

Адельма.

(Сидится на софу.).

Калаф.

(Садится рядом).

Адельма.

Калаф.

(Рассматривает ее).

Адельма.

(Сбрасывает покрывало с лица.).

Калаф.

(Поражен).

Адельма.

(Плачет.).

Калаф.

Адельма.

(Плачет.).

(Рыдает.).

Калаф.

Адельма.

(Плачет.).

Калаф.

(Тронут).

Адельма.

Калаф.

Адельма.

Калаф.

Адельма.

(В сторону).

(С силой говорит Калафу.).

Калаф.

(Встает в гневном изумлении).

Адельма.

(Вставая, с удвоенной силой.).

Калаф.

(С беспокойством).

(Хочет выйти.).

Адельма.

(Удерживая его).

Калаф.

(В слепом отчаянии).

(В печальном забытьи стоит, закрыв руками лицо.).

Адельма.

(Изумленно, в сторону).

Калаф.

(Продолжает в отчаянии).

(С негодованием.).

Адельма.

(С преувеличенным жаром.).

(Плачет.).

Калаф.

(Гневно.).

Адельма.

Калаф.

Адельма.

Калаф.

Адельма.

Калаф.

Адельма.

Калаф.

Адельма.

(В сторону.).

(Громко.).

(Уходит.).

Калаф.

Явление десятое.

Бригелла.

Ваше высочество, настал час великого испытания.

Калаф.

(В волнении).

Бригелла.

(Удивленно).

Какие такие приказы? Никакого у меня другого приказа нет, как препроводить вас в Диван, потому что император расчесал себе бороду и идет туда же.

Калаф.

(С воодушевлением).

(Бросает саблю.).

(Уходит в гневе.).

Бригелла.

(В полном недоумении).

Что с ним за дьявол делается? Уж эти мне бабы проклятые! И спать ему не дали, и всю башку перебаламутили. Ола! На караул! Веди его, да смотри в оба! (Уходит.).

Действие пятое.

Явление первое.

Калаф.

(Стоит в задумчивости.).

Альтоум.

Панталоне.

Что верно, то верно, ваше высочество. Я сам лично два раза ходил и ждал у дверей сераля приказаний принцессы. Наскоро, оделся и побежал. Замерз так, что до сих пор борода трясется. Ну ничего. Признаюсь, занятно мне было увидать вас в таком огорчении, когда всем нам предстоит веселье.

Тарталья.

Я там в тринадцать часов был{56}. Как раз на самой на заре. Они меня своими просьбами с полчаса продержала. И я ей с холода да со злости, кажется, всяких глупостей наговорил. (В сторону.) Выпорол бы я ее с удовольствием!

Альтоум.

Калаф.

Альтоум.

Панталоне.

Канцлер, а канцлер, она идет, идет. Сдается мне, что она плачет.

Тарталья.

Свита у нее довольно печального вида. Вообще, по-моему, эта свадьба больше смахивает на панихиду.

Явление второе.

Турандот.

Калаф.

Альтоум.

Турандот.

(Встает.).

Калаф.

(В горестном изумлении).

Альтоум.

(Изумленно).

Панталоне.

Мать честная, как она его отбрила! Канцлер, а?

Тарталья.

Берджингузин! Меня прямо по сердцу резануло!

Калаф.

(В отчаянии).

(Плачет.).

Альтоум.

Турандот.

(Тихо, Зелиме).

Зелима.

Адельма.

(Сама с собой).

Калаф.

(Быстро подходит к трону Турандот.).

(Выхватывает кинжал, хочет заколоться.).

Турандот.

(Бросается к нему и останавливает его; с нежностью).

Альтоум.

Калаф.

(В изумлении).

(Хочет убить себя.).

Турандот.

(Останавливает его).

Зелима.

(Уходит.).

Адельма.

Турандот.

Адельма.

(Скорбно, сама с собой).

Калаф.

Альтоум.

(Сходя с трона).

Панталоне.

Свадьба, свадьба! Уступите дорогу, господа мудрецы.

Тарталья.

Отойдите в сторонку, туда, на задний план.

Адельма.

(Порывисто выходит вперед).

(Поднимает кинжал Калафа и гордо продолжает.).

(Хочет убить себя.).

Калаф.

(Останавливает ее).

Адельма.

(Плачущим голосом.).

(Пытается заколоться.).

Калаф.

(Отнимает у нее кинжал).

Адельма.

(Зарыдав).

Турандот.

Адельма.

(Плачет.).

Альтоум.

(В сторону).

Калаф.

Турандот.

Альтоум.

Адельма.

Калаф.

Турандот.

Альтоум.

(Дает ему бумагу.).

Калаф.

(Рассматривая бумагу).

Турандот.

(Выходит вперед.).