Парки и дворцы Берлина и Потсдама.
Шарлоттенхоф.
Третий дворец Сан-Суси занимал большой участок в южной части парка, раскинувшийся от главных зданий до Бельведера. Его королевское название – Шарлоттенхоф (нем. Charlottenhof) не относится ни к одной из прусских принцесс, поскольку произошло от имени последней владелицы, Шарлотты фон Гентцков. Вид на него открывался с конца дуговой дорожки, которая завершалась там, где раньше стоял фахверковый дом, чей владелец жил в Потсдаме, а комнаты сдавал внаем архитекторам Бюрингу и Гонтарду. В 1825 году дом купил Фридрих-Вильгельм III, намереваясь переделать средневековую постройку для кронпринца, будущего короля Фридриха-Вильгельма IV. Наследник занимался перепланировкой лично, подобно своему великому деду составляя планы, делая наброски фасадов, двора и внутренних помещений.
![Шарлоттенхоф. Потсдамские резиденции. Парки и дворцы Берлина и Потсдама.](Parki-i-dvortsy-Byerlina-i-Potsdama-103.jpg)
Дворец Шарлоттенхоф.
Шарлоттенхоф расположился на прежней площади и сохранил скромный вид одноэтажного помещичьего дома. Крайне простое оформление главного входа перекликалось со сдержанностью дорического портика, открывавшего путь во внутренний двор. Веселый садик дворца заставлял вспомнить о греческом перистиле, которому полагались яркие цветы, крошечный источник и столь же скромной величины беседка, отнесенная в угол, чтобы не затмевать красоту дворцового парка.
Простое, выдержанное в классическом стиле убранство дворца вполне согласовывалось с его внешним видом. Интерьеры, мебель и остальное убранство, как и здание в целом, создавались по планам архитектора Карла Фридриха Шинкеля. Вестибюль и зал, выходящий в сад, занимали центр здания и своей банальной планировкой напоминали прежний дом. В вестибюле две боковые лестницы вели к возвышению, с которого можно было войти в зал и расположенные по обе стороны от него комнаты.
Для спальни наследник прусского престола выбрал небольшую комнату в полукруглом выступе, с окном, откуда открывался лучший в доме вид на парк. Пройдя через небольшую приемную, принц оказывался в кабинете, куда определил коллекцию собственных картин. Работы итальянских мастеров Возрождения и раннего барокко по его желанию развешивались ровными рядами на фоне зеленых стен, разделенных золочеными полосами. Роскошный стул с высокой спинкой – единственная вещь, выбивающаяся из кабинетной строгости комнаты. Выполненное из стали, в некоторых частях покрытая серебром, эта вещь прибыла в Германию из России и являлась работой тульских мастеров.
Соседняя гостиная сегодня декорирована обоями светло-голубой окраски и убрана мебелью с обычной для своего времени зеленоватой обивкой. Сюжеты гобеленов на сиденьях и спинках повторяются в незатейливых итальянских и швейцарских пейзажах, вывешенных на стенах просто для создания уюта. Следующий зал король намеревался использовать в качестве столовой, но, видимо, передумал, поэтому пышный стол-сервант уже тогда был музейным экспонатом. Тем не менее главной ценностью этой комнаты является не мебель, а цветные гравюры. Развешенные в два ряда, они выполнены начинающим гравером Вольпато с оригиналов известного художника Людовико Тезио. Тот в свою очередь испытав воздействие творчества Рафаэля, использовал мотивы, запечатленные прославленным живописцем в лоджиях Ватикана, как известно, носивших его имя.
Огромное количество гравюр, собранное владельцами Шарлоттенхофа, потребовало устройства своеобразного музея, коим стал Гравюрный кабинет. Более 40 печатных оттисков на меди, выполненных по мотивам произведений живописцев итальянского Ренессанса и европейского барокко, украшают стены и даже потолок этого небольшого помещения.
Современные посетители дворца, минуя красный угловой кабинет, думают, что попадут в гостиную, а оказываются в… походной палатке. Подобное впечатление создают обои с бело-голубыми полосами, шатровый потолок и кровать, подобная ложу, на котором принц Вильгельм отдыхал в перерывах между боями. Собственно, вначале кроватей было две; их форма и расположение вдоль стен настолько соответствовали военным вкусам, что даже такие мирные люди, как Александр фон Гумбольдт, обитая в этой комнате, ощущали причастность к походному быту.
По контрасту с жестким натурализмом шатровой спальни рядом зодчий расположил покои придворных дам – виртуозно декорированное помещение, наполненное духом немецкого романтизма. Изящная мебель, легкие шторы, светлые обои и особенно секретер, выполненный по эскизам Шинкеля, не оставляют сомнения в том, что здесь собиралось утонченное женское общество. Помимо убранства, характерную атмосферу создают полотна со сказочно красивыми пейзажами старой Германии.
![Шарлоттенхоф. Потсдамские резиденции. Парки и дворцы Берлина и Потсдама.](Parki-i-dvortsy-Byerlina-i-Potsdama-104.jpg)
Шатровый кабинет во дворце Шарлоттенхоф, выполненный по образцу походной палатки Фридриха-Вильгельма IV.
![Шарлоттенхоф. Потсдамские резиденции. Парки и дворцы Берлина и Потсдама.](Parki-i-dvortsy-Byerlina-i-Potsdama-105.jpg)
Пергола в парке Шарлоттенхоф.
Вид из широких окон прелестной дамской комнаты дает возможность сравнить живописные фантазии с реальностью. В планировке территории вокруг дворца сказалось влияние итальянского взгляда на богатое поместье. В 1835 году к востоку от парадного входа появился розарий с беседкой, а с обратной стороны раскинулась Роща поэтов, окаймленная изгородью из кустарника и деревьев с толстыми стволами и густыми, тщательно постриженными кронами. Виновниками торжества в этой части парка стали Данте, Петрарка, Гёте, Шиллер, Виланд, Тассо, Гердер и Ариосто, увековеченные в бюстах, созданных мастерским резцом Г. Блезера. Архитектурным центром литературного сквера послужил чугунный фонтан со статуей Нептуна.
Статуи двух подростков из скульптурной группы «Ильдефон», по некоторым толкованиям изображают сон и смерть. Как и многие другие пластические образы Сан-Суси, сама композиция представляет собой копию, в данном случае произведения второй половины I века до н. э., над которой немецкий мастер трудился в Мадриде, точнее, в зале музея Прадо. Две мраморных емкости на концах дорожек носят патетичные названия «Ваза Медичи» и «Ваза Боргезе». Первая отличается рельефным рисунком, изображающим жертвоприношение Ифигении, тогда как вторая оформлена сценой шествия поклонников Вакха. Обе посудины скопированы с античных оригиналов, и поныне хранящихся во дворце Уффици и Лувре.