Сборник отборных афоризмов.

Разные исторические лица.

Акций (Аккий).

Пусть ненавидят, лишь бы боялись![2568].

Честь хороша от чтимых.[2569].

Гигин.

Библиотекарь императора Августа; под его именем дошел астрономо-мифологический трактат, относящийся уже ко II в. Ночью мы называем тень земли, когда она застилает свет солнца.[2570].

Элий Донат.

Да будут прокляты те, кто раньше нас высказал наши мысли![2571].

Иосиф Флавий.

Труслив и тот, кто не хочет умереть, когда нужно, и тот, кто хочет умереть, когда не нужно.[2572].

У римлян даже победа без приказа не приносит славы.[2573].

Наказать одного человека должно действием, а при наказании целой толпы можно ограничиться только словами.[2574].

Людям не дано избегнуть своей судьбы, даже когда они предвидят ее.[2575].

Колумелла (Луций Юний Модерат Колумелла).

Возможность тратиться на хозяйство не имеет такого значения, как одно лишь присутствие хозяина.[2576].

У пунийцев, народа весьма проницательного, говорилось: «имение должно быть слабее хозяина».[2577].

Ничего не делая, люди учатся делать дурное.[2578].

Гай Луцилий.

Гай Луцилий, человек ученый и очень тонкого ума, говаривал, что не хотел бы иметь своими читателями ни ученейших мужей, ни неучей, потому что последние ничего бы в его стихах не поняли, а первые поняли бы, пожалуй, больше, чем он сам.[2579].

Луций Помпоний.

Если не умеешь говорить – учись читать.[2580].

Теренциан Мавр.

ГрамматикКниги имеют свою судьбу, смотря по тому, как их принимает читатель.[2581].

Фабиан Папирий.

Для борьбы со страстями нужно напрягать силы, а не подыскивать тонкие аргументы.[2582].

Фронтон (Марк Корнелий Фронтон).

Причиняет боль своему собутыльнику тот, кто выпивает слишком большой кубок вина: ведь он пьет не для удовольствия, а чтобы опьянеть.[2583].

Для подарков (…) подходит сочетание большой умеренности и самых малых расходов. Да и кому (…) мы можем сказать, что подаркам подобает быть роскошными? Беднякам? Но они не в состоянии их получать. Богатым? Но они не нуждаются в том, чтобы их получать.[2584].

Юлий Виктор.

Когда сталкиваешься с горюющим, утешай кратко, так как рана кровоточит даже тогда, когда к ней прикасаются ладонью.[2585].

Юстин.

Скифам больше пользы приносит незнание пороков, чем грекам знание добродетели.[2586].

Мудрый побеждает так, что его победу никто не чувствует.[2587].

Автор «Александрийской войны».

Страх отнимает (…) ум (…) и ослабляет физические силы.[2588].

Удача придает римлянам силу, а неудачи – мужество.[2589].

Судьба (…) приберегает для взысканных ее милостью более суровые удары.[2590].

Анонимные изречения. Пословицы.

Гладиатор принимает решение на арене.[2591].

Благодеяние разбойника – не убить.

Дружба должна быть бессмертной, смертной – вражда.[2592].

Если сомневаешься, воздержись.[2593].

Лучше свобода, исполненная опасностей, чем спокойное рабство.

Лысина не порок, а свидетельство мудрости.

Кто много награбил и немного дал защитникам, тот уцелеет.[2594].

Сколько рабов, столько врагов.[2595].

Пьяные рабы кажутся себе свободными.

Хочешь старости долгой – состарься пораньше.[2596].

Что сделано достаточно хорошо, сделано достаточно быстро.[2597].

Лучше потерять друга, чем острое слово.[2598].

Совесть – тысяча свидетелей.[2599].

Лжецу нужна хорошая память.[2600].

Родись либо царем, либо дураком.[2601].

Старое дерево скорее сломаешь, чем выпрямишь.[2602].

Триумфатору на (…) торжественной колеснице (…) шепчут: «Оглянись! Помни, что ты [всего лишь] человек!»[2603].

Императоры.

Аврелиан (Луций Клавдий Домиций Аврелиан).

Он родился не для того, чтобы жить, а для того, чтобы пить. (Аврелиан об одном из своих полководцев.)[2604].

Адриан (Публий Элий Адриан).

Одному человеку, голова которого уже седела, он [Адриан] в чем-то отказал; когда тот, покрасив волосы, вторично обратился к нему с просьбой, он ответил: «Я уже отказал в этом твоему отцу».[2605].

Когда одному из них [друзей Адриана] жена написала, что он, увлеченный удовольствиями и купаниями, не хочет к ней вернуться, – об этом через тайных агентов узнал Адриан. В ответ на его просьбу дать ему отпуск император упрекнул его за купания и удовольствия. «Неужели, – воскликнул тот, – и тебе жена написала то же, что и мне?»[2606].

Домициан (Тит Флавий Домициан).

Правитель, который не наказывает доносчиков, тем самым их поощряет.[2607].

Правителей, которые мало расточают наказаний, следует называть не добрыми, а удачливыми.[2608].

Нерон Клавдий Цезарь.

Когда ему [Нерону] предложили на подпись указ о казни какого-то уголовного преступника, он воскликнул: «О если бы я не умел писать!»[2609].

Кто-то сказал в разговоре: «Когда умру, пускай земля огнем горит!» – «Нет, – прервал его Нерон, – Пока живу!»[2610].

Пришли вести, что взбунтовались и остальные войска. (…) [Нерон] бросился искать (…) опытного убийцу, чтобы от его руки принять смерть, – но никого не нашел. «Неужели нет у меня ни друга, ни недруга?» – воскликнул он.[2611].

Какой великий артист погибает! (Последние слова Нерона).[2612].

Александр Север.

Я был всем, и все это ни к чему. (Последние слова).[2613].

Тиберий (Тиберий Клавдий Нерон).

Оскорбление богов – дело самих богов.[2614].

Пусть ненавидят, лишь бы соглашались.[2615].

Оскорбительные о нем стишки он [Тиберий] переносил терпеливо и стойко, с гордостью заявляя, что в свободном государстве должны быть свободны и мысль, и язык.[2616].

Наместникам, которые советовали ему обременить провинции налогами, он [Тиберий] ответил, что хороший пастух стрижет овец, но не сдирает с них шкуры.[2617].

Сенат предложил назвать именем Тиберия месяц (…), тот ответил: «А что вы будете делать, если у вас будет тринадцать цезарей?»[2618].

Тит Флавий.

Когда однажды за обедом он [император Тит Флавий] вспомнил, что за целый день никому не сделал хорошего, то произнес (…): «Друзья мои, я потерял день!»[2619].

Флавий Клавдий Юлиан Отступник.

Чего же нам просить? Чтобы боги послали беднякам (…) золотой дождь? Но если бы даже так и случилось, мы тотчас же послали бы своих слуг и расставили всюду сосуды, чтобы отогнать всех и нам одним захватить дары богов, предназначенные для всех.[2620].

Кто пренебрегает возможным, делая вид, что стремится к невозможному, на самом деле и не старается достигнуть одного и не выполняет другого.[2621].

Если пророки и толкователи какого-либо бога были негодными, это не мешает ему быть великим богом.[2622].

Убеждать и поучать людей надлежит не кулаками, (…) а разумными доводами.[2623].

Нумерий, недавно бывший наместником Нарбоннской провинции, был привлечен к ответственности за хищения (…). Так как обвиняемый отпирался и не удавалось ни в чем изобличить его, то Дельфидий, весьма горячий обвинитель, расстроился оттого, что доказательства оказывались недостаточными, и воскликнул: «Может ли кто-либо оказаться виновным, (…) если достаточно отрицать обвинение?» На это Юлиан немедленно дал остроумный ответ: «Может ли кто оказаться невинным, если достаточно предъявить обвинение?»[2624].

Полководцы и государственные мужи.

Луций Вителлий.

[Луций Вителлий] воскликнул, поздравляя [императора] Клавдия со столетними играми: «Желаю тебе еще не раз их праздновать!»[2625].

Тиберий Гракх.

Когда лузитане заявили Тиберию Гракху, что у них продовольствия на десять лет и потому они не боятся осады, Гракх сказал: «Значит, я вас покорю в одиннадцатом году». (…) Лузитане (…) тотчас сдались.[2626].

Домиций Афр.

Государь, который хочет все знать, окажется перед необходимостью много прощать.[2627].

Домиций Корбулон.

Врага надо побеждать топором (т. е. военными сооружениями).[2628].

Катон Младший (Марк Порций Катон (младший)).

Время (…) истощает силу всякой тирании.[2629].

Цезарь один из всех берется за государственный переворот трезвым.[2630].

Некоторые предлагали верховный надзор за выборами поручить Помпею, Катон (…) возражал, говоря, что не законам нужно искать защиты у Помпея, а Помпею у законов.[2631].

Какой-то неразумный человек, не узнав Марка Катона [Младшего], побил его в бане: сознательно никто не поднял бы руку обидеть такого мужа! Когда впоследствии этот человек пришел просить прощения, Катон ответил: «Я не помню, чтобы меня побили».[2632].

Лукулл (Лициний Лукулл).

Когда однажды он [Лукулл] обедал в одиночестве и ему приготовили один стол и скромную трапезу, он рассердился и позвал приставленного к этому делу раба; тот ответил, что, раз гостей не звали, он не думал, что нужно готовить дорогой обед, на что его господин сказал: «Как, ты не знал, что сегодня Лукулл угощает Лукулла?»[2633].

Квинт Цецилий Метелл (Метелл Македонский).

Один из молодых трибунов спрашивал его [Цецилия Метелла], каковы его замыслы. Он ответил: «Если бы их знала хотя бы моя рубаха, я бы тут же бросил ее в огонь».[2634].

Луций Муммий (Муммий Ахейский).

[Консул Луций Муммий] был настолько невежествен, что, когда по взятии Коринфа грузил для отправки в Италию картины и статуи, выполненные руками величайших мастеров, он велел предупредить сопровождающих, что если они их потеряют, то должны будут вернуть новые.[2635].

Гай Пассиен Крисп.

Крисп Пассиен – человек самый тонкий во всех отношениях из всех, кого я встречал на своем веку, в особенности же тонко разбиравшийся в пороках, говаривал, что перед лестью мы не запираем дверей, а только слегка прикрываем, как делаем перед приходом возлюбленной; нам приятно, если она, придя, распахнет дверь; еще приятнее, если она на своем пути вовсе разнесет ее в щепки.[2636].

Когда Гай [Калигула] спросил его наедине, сожительствует ли Пассиен со своей родной сестрою, как он сам, то Пассиен ответил: «Еще нет», – весьма пристойно и осторожно, чтобы не оскорбить императора отрицанием и не опозорить себя лживым подтверждением.[2637].

Никогда не бывало ни лучшего раба, ни худшего господина. (Пассиен Крисп о Калигуле).[2638].

Помпей Великий (Гней Помпей (Магн)).

У восходящего солнца больше поклонников, чем у заходящего.[2639].

[Однажды, когда Помпею нужно было срочно отплыть в Рим,] поднялась буря, и кормчие не решались сняться с якоря. Тогда Помпей первым взошел на борт корабля и, приказав отдать якорь, вскричал: «Плыть необходимо, а жить – нет!»[2640].

О себе самом он [Помпей] смело сказал, что всякую власть он получал раньше, чем ожидал сам, и слагал раньше, чем ожидали другие.[2641].

Катон его сурово корил за то, что он [Помпей] не слушался его, Катона, предупреждений, что не на благо республике будет умножение власти Цезаря; Помпей ответил: «Ты больше был пророком, я больше был другом».[2642].

Либо победить, либо умереть свободными. (Помпей, ведя войну против Цезаря.)[2643].

Публий.

Публий, видя Муция, весьма недоброжелательного человека, более грустным, чем обыкновенно, сказал: «Или с Муцием случилось что-нибудь неприятное, или, не знаю с кем, – что-либо хорошее».[2644].

Сулла (Луций Корнелий Сулла).

Сулла (…) однажды на сходке, когда плохой уличный поэт подбросил ему тетрадку с написанной в честь Суллы эпиграммой (…), тотчас же приказал вручить поэту награду (…), но с условием, чтобы тот впредь ничего не писал![2645].

Сципион Африканский Старший (Публий Корнелий Спицион).

Я никогда не делаю больше, чем тогда, когда не делаю ничего, и никогда не бываю менее один, чем тогда, когда я один.[2646].

Сципион Старший свое свободное от военных и государственных дел время проводил в ученых занятиях, говоря, что на досуге у него особенно много дела.[2647].

Аппий Клавдий, соперничая с ним [Сципионом Старшим] за цензорство, похвалялся, что сам он каждого римского гражданина приветствует по имени, а Сципион не знает почти никого. «Ты прав, – сказал Сципион, – я старался не о том, чтобы всех знать, а о том, чтобы меня все знали».[2648].

Сципион Африканский Младший (Публий Корнелий Спицион Эмилиан).

Хороший полководец, как хороший врач, берется за клинок лишь в крайней надобности.[2649].

Ни Риму пасть, пока стоит Сципион, ни Сципиону жить, когда Рим падет.[2650].

Сципион Африканский [Младший], (…) когда некоторые говорили, что он мало участвовал в боях, заявил: «Мать родила меня повелителем, а не рубакой».[2651].

Кто-то (…) показал ему [Сципиону Младшему] щит с прекрасной отделкой. «Отличный щит, – сказал Сципион, – только римлянину больше пристало полагаться не на то, что в левой руке, а на то, что в правой».[2652].

Тарквиний (Луций Тарквиний Гордый).

В изгнании [царь] Тарквиний сказал, что он научился отличать истинных друзей от ложных только теперь, когда уже не в силах воздать по заслугам ни одним, ни другим.[2653].

Гай Фабриций Лусцин.

Когда Публий Корнелий, считавшийся человеком жадным и вороватым, однако же храбрецом и хорошим полководцем, благодарил Гая Фабриция за то, что тот, его враг, выдвинул его в консулы, да еще во время большой и тяжелой войны, Фабриций сказал: «Нечего тебе меня благодарить, просто я предпочел быть ограбленным, чем проданным в рабство».[2654].

Когда [консулу] Фабрицию посол эпирцев Киней давал в дар большое количество золота, он не взял его, сказав, что предпочитает повелевать владеющими золотом, чем владеть им.[2655].

Марк Целий Руф.

Оратор Целий был гневлив до чрезвычайности. (…) Обедал с ним как-то (…) один клиент редкого терпения. (…) Он рассудил за лучшее соглашаться с каждым словом и не делать ничего наперекор. Целий не выдержал поддакивания и воскликнул: «Возрази хоть что-нибудь, чтобы нас стало двое!»[2656].

Квинт Туллий Цицерон.

[Избиратели] считают себя нашими друзьями, если мы знаем их по имени.[2657].

Если услышишь или почувствуешь, что тот, кто обещал тебе свою поддержку, как говорится, перекрасился, то скрой, что ты услыхал или знаешь; если же он захочет обелить тебя в своих глазах, чувствуя, что на него пало подозрение, то подтверди, что ты никогда не сомневался (…) в его добрых намерениях.[2658].

Лесть, (…) будучи порочной и постыдной при прочих условиях жизни, при соискании [политических должностей] необходима.[2659].

Люди хотят не только обещаний, (…) но обещаний, даваемых щедро и с почетом для них.[2660].

В том, чего ты не можешь сделать, либо отказывай мягко, либо вовсе не отказывай.[2661].

Выражением и словами людей привлекают более, чем самим одолжением и делом.[2662].

Все склонны предпочитать ложь отказу.[2663].

Заботься о том, чтобы (…) о твоих соперниках распространялись соответствующие их нравам позорные слухи (…) – либо о преступлении, либо о разврате, либо о мотовстве.[2664].

Югурта.

Продажный город, обреченный на скорую гибель, если только найдет себе покупателя! (О Риме).[2665].

Неизвестные лица.

Нумантийские старейшины укоряли разбитых, что они побежали перед теми, кого столько раз побеждали; а кто-то им на это ответил: «Бараны перед нами те же, да пастух другой».[2666].

Я сделал все, что мог, кто может, пусть сделает лучше. (Римские консулы, передавая свои полномочия преемнику.).

Римские Юристы.

Азиний Поллион.

Хорошо ведя [судебные] дела, я стал вести их часто; ведя часто, стал вести нехорошо.[2667].

Луций Кассий (Луций Кассий Лонгин Равилла).

Знаменитый Луций Кассий, которого римский народ считал справедливейшим и мудрейшим судьей, обычно спрашивал во время суда: «Кому выгодно?»[2668].

Кассий Север.

Я привык смотреть не на слушателя, а на судью; я привык отвечать не себе самому, а противнику.[2669].

Эмилий Папиниан.

Император Каракалла, убив брата, велел знаменитому юристу Папиниану оправдать это деяние в сенате и перед народом, но тот ответил, что не так легко оправдать братоубийство, как совершить его.[2670].

Анонимные изречения.

Толстому истцу, имевшему тяжбу с малолетним ребенком, принесенным в собрание на руках защитника, сказал его адвокат: «Что же мне делать? Я тебя на руки взять не могу».[2671].

Высший закон – высшее противозаконие.[2672].

Что непозволительно женщинам, то равно непозволительно и мужчинам.

Формула римского права, уравнивавшая мужчин и женщин в бракоразводном.

Процессе.

Дигесты и Кодекс Юстиниана.

По естественному праву все рождаются свободными.[2673].

Предписания права суть следующие: жить честно, не чинить вред другому, предоставлять каждому то, что ему принадлежит.[2674].

Право не может существовать без правоведов, которые каждодневно совершенствуют его.[2675].

Право должно быть главным образом приспособлено к тому, что случается часто и легко, а не весьма редко.[2676].

Когда закон что-либо извиняет в прошлом, он запрещает это на будущее.[2677].

Поступает против закона тот, кто совершает запрещенное законом; поступает в обход закона тот, кто, сохраняя слова закона, обходит его смысл.[2678].

Обычай является лучшим толкователем закона.[2679].

Свобода есть естественная возможность делать то, что хочется, если этому не препятствует насилие или право.[2680].

Судебное решение принимается за истину.[2681].

Заслуживает помощи слабость женщин, а не лукавство.[2682].

С изменением формы может пропасть сущность вещи.[2683].

Доказательство должен представить тот, кто утверждает, а не тот, кто отрицает.[2684].

Те, кому можно приказать свидетельствовать, – неподходящие свидетели.[2685].

Никто не может быть подходящим свидетелем в собственном деле.[2686].

Не глупым нужно помогать, а ошибающимся.[2687].

Использовать в случае сомнения более благоприятное [для ответчика] толкование – столь же справедливо, сколь осмотрительно.[2688].

Цивильное право пишется для бдительных. [Т. е. тот, кто не пользуется своим правом, сам виноват в своем ущербе.][2689].

Насилие дозволено отражать силой.[2690].

Один лишь умысел украсть что-либо никого не делает вором.[2691].

Невозможно нанести оскорбление без умысла оскорбить.[2692].

Степень оскорбления возрастает пропорционально положению оскорбителя.[2693].

Умысел не наказуется.[2694].

Каждый отвечает за последствия своего поступка и никто не является преемником чужого преступления.[2695].

Безвинного сына нельзя наказывать за преступления его отца.[2696].

Кто уплатил позже, уплатил меньше.[2697].

Нельзя считать имуществом то, что приносит больше вреда, чем пользы.[2698].

Большая небрежность – вина, большая вина – злой умысел.[2699].

Компаньон моего компаньона – не мой компаньон.[2700].

Свобода не поддается никакой оценке.[2701].

Кто молчит, тот не всегда признается; однако верно и то, что он не отрицает.[2702].

Не все, что дозволено, достойно уважения.[2703].

Невозможное не может вменяться в обязанность.[2704].

Если нельзя найти безупречное решение, надо избрать наименее несправедливое из решений.[2705].

Трое составляют коллегию.[2706].

Законы должны быть понятны каждому.[2707].

Никто не должен быть сам себе судьей или сам для себя устанавливать право.[2708].

Позднейшие положения римского права.

Если не будет доказано противное, каждый считается честным.

Формулировка, утвердившаяся после Юстиниана.

Нет преступления, не указанного в законе.

После Юстиниана.

Общая собственность – мать раздоров.

После Юстиниана.

Суров закон, но [это] закон.

После Юстиниана.

Что касается всех, должны одобрить все.

После Юстиниана.

Надгробные надписи.

Человек ты – значит, смертен. Помни это. Будь здоров.

Быстро (…) из ничего вновь переходим в ничто.

Жизнь – это благо и зло, а смерть ни то ни другое.

Бани, вино и любовь разрушают вконец наше тело. Но и жизнь создают бани, вино и любовь.