Толкование на подвижнические слова Аввы Исаии.

Слово девятое. Наставления отрекшимся от мира.

Если ты предался Богу, чтобы принести покаяние, не допусти, чтобы помысел заставлял тебя скорбеть из-за прежних грехов, как будто они не прощаются тебе, и вместе с тем не пренебрегай заповедями Божиими, ибо иначе Бог не простит тебе и прежних грехов.

Если ты уже вступил на путь покаяния, который мы описали в предыдущих главах, если ты оставил свои грехи и внутри тебя не движутся страсти, то тебе грозит опасность от помысла, который будет напоминать тебе о твоих прежних грехах, чтобы ввергнуть тебя в скорбь. Смотри не позволяй ему этого.

Авва Исаия снова со всех сторон освещает борьбу кающегося человека, потому что знает все спосо-

Бы, которыми сатана искушает человека и сокрушает даже самые неприступные стены.

Известно, что грех не имеет сущности, это нечто, не имеющее ипостаси, отсутствие добра. Если я грешу, это означает, что мне недостает Бога, света, Святого святых. Грех — это отсутствие славы и святости Божией. И оно естественным образом проявляется в том, что происходит во всем моем существе: теле, душе, духе и разуме. Когда солнце скрывается, становится холодно и темно, однако когда его лучи падают прямо на меня, то обжигают и слепят глаза, — значит, все зависит от того, светит солнце или нет, и от того, какое действие оно оказывает. То же самое происходит и в моих отношениях с Богом: все зависит от того, существует ли для меня Бог, плохо мне или хорошо от Его существования.

«Грех есть беззаконие», — говорит евангелист Иоанн. Когда я грешу, я виновен, потому что не имею и не вижу Бога, потому что Его слава не наполняет меня. Но с того момента, как я покаялся, покаяние вводит в мою жизнь Бога, сохраняющего меня от всякого зла. Значит, в сердце человека, который покаялся и отрекся сатаны и всего его воинства, нет места никакой скорби, никакому огорчению, никакой печали.

И потому, когда помысел напоминает тебе о твоих грехах и беспокоит тебя, тогда, говорит авва Исаия, хотя грехи твои — это нечто несуществующее, твоя скорбь становится новым грехом. Теперь злом для тебя является скорбь, а не грех, не имеющий ипостаси.

Сатана, дающий тебе ложный совет, как некогда Адаму и Еве, скрывает от тебя этот новый грех и убеждает скорбеть о том, что ты совершил множество грехов и огорчил Бога. Это западня, в которую попадают почти все люди.

Так происходит с тобой потому, что скорбь — это проявление твоего падшего «я», воскрешение ветхого человека, это твоя гордость, эгоизм, который ты было похоронил благодаря своему познанию воли Божией, но который все же стремится выжить в тебе. Скорбь, огорчение из-за того, что ты сделал прежде, — это твой самый большой грех: как будто ты хватаешь упавшего идола, ставишь его на место и вновь покланяешься ему.

Твое покаяние разорвало рукописание твоих грехов, но ты своей скорбью делаешь напрасным это раздрание, снова разыскиваешь и соединяешь клочки, снова предъявляешь Богу грехи, которые Он уже покрыл. Будь уверен: ты снова впадешь в те же согрешения.

Итак, прежде всего следи за тем, чтобы не чувствовать никакой скорби из-за своих грехов, потому что такая скорбь — это возвращение к ветхому человеку, упоение своими прежними грехами. Таким образом, ты теряешь то, что уже приобрел.

Не пренебрегай заповедями Божиими, ибо иначе Бог не простит тебе и прежних грехов. Во-вторых, если ты хочешь, чтобы Бог простил тебе грехи, смотри не пренебрегай заповедями Божиими, а также радостью о своем покаянии и тем, что ты уже сейчас живешь во свете.

И затем авва обращается к некоторым, с человеческой точки зрения, мелочам, которые, впрочем, имеют огромное значение для жизни в общежительном монастыре и, мы бы сказали, для жизни всякого человека, поэтому авва и требует соблюдать их даже до смерти.

Вот что соблюдай даже до смерти и не пренебрегай этим: не ешь с женщиной, не имей дружбы с юными, не ложись спать с кем-либо на одной подстилке, если ты молод, кроме своего брата или аввы, но и то со страхом, а не с небрежением. Когда одеваешься, не давай свободы своим глазам.

Первое — не ешь с женщиной; второе — не имей дружбы с юными; и третье — не спи с юным на одной подстилке.

Почему так? Потому что опасность плотских грехов подстерегает нас всегда. Не будем забывать, что даже самый сильный человек — это сухая тростинка, которая может мгновенно воспламениться, а значит, если человек положится на свои силы или опыт, то это доверие себе может стать для него причиной воспламенения и падения. И если нравственными прегрешениями могут быть заражены мысль, сердце и желание отдельного человека, то тем более велика опасность заражения ими целого общежития, ведь любой его насельник, сам того не понимая, может заразить этой скверной ближнего. Так что предосторожность в отношении нравственности необходима.

Но авва Исаия рассматривает этот вопрос не поверхностно, он проникает гораздо глубже, потому что плотскому греху обычно предшествует целая история. Дух человека может долгие годы идти по пути, ведущему к греху, пока наконец не впадет в него.

Не ешь с женщиной. Общение с женщиной может и не ввергать в грех, но женщина, отличаясь от мужчины душевным складом, заставляет его почувствовать некую полноту, а значит, некоторое влечение своего существа к ней. Это совершенно естественное явление, и если я не понимаю или отрицаю его, то это не означает, что подобного не происходит. Конечно, греха здесь нет. Но поскольку женщина дает душе мужчины чувство полноты, то и выходит, что я, безбрачный, общаясь с женщиной, обретаю жену, хотя и не совершаю никакого греха и избегаю опасности падения.

В действительности мужчина женщину или женщина мужчину восполняет и приносит чувство завершенности не телесно, а духовно. Так устроено Богом. Поэтому и говорит Священное Писание: «Нехорошо быть человеку одному». Но поскольку монах безбрачен, единственной полнотой для него может быть только Бог. Избрав себе путь согласный с естеством.

Иисуса, он уже не может идти противоестественным путем падшего Адама, иначе он скатывается к мирской жизни.

Более того, поскольку благодаря присутствию женщины у мужчины появляется чувство полноты, это рождает в нем желание покровительствовать женщине, руководить ею, защищать ее, быть к ней требовательным, как будто речь идет о его собственной жене. Причем такая связь может длиться всего несколько минут, может быть очень простой и естественной.

Далее, чем больше женщина раскрывается (а она склонна раскрываться перед мужчиной, в особенности перед монахом), тем большую полноту ощущает мужчина или монах и тем сильнее стремится ей покровительствовать. В результате образуется взаимозависимость: женщина видит в мужчине опору, мужчина же обнаруживает, что у него есть перед женщиной обязательства, а затем он начинает следить за собой, за своей одеждой, своими словами — монах становится мирским человеком. И все это при том, что нет и следа греха.

Не имей дружбы с юными. Когда завязывается дружба с младшими (имеются в виду, очевидно, люди одного пола), связь становится еще более неестественной, потому что тогда не происходит восполнения противоположным полом, ведь Богом вложено в человеческую природу, чтобы мужчина и женщина восполняли друг друга. По этой причине серьезному человеку дружба с кем-то молодым никогда не приносит радости, тепла и благих плодов. Напротив, она несет душевное одиночество, холодность, горечь и еще более коварно таит в себе плотской грех, равно как и смерть самой души, так как душа оказывается в одиночестве.

Когда ты увидишь двух мужчин, которые близки между собой, тесно дружат, будь уверен на сто процентов, что эти два несчастных существа попадут в тысячу искушений и историй, потерпят множество неудач и в конце концов потеряют Бога, если не изменят своего поведения.

Старшему к тому же грозит еще и другая опасность: увлечься идеями младшего и пасть из-за своего стремления быть на одном уровне с юным. Об этом говорит и святитель Афанасий Великий в своем слове к девам. У молодых всегда какие-то новые стремления, желания, идеи, опыт. Они знают современный мир и живут им. Держась ограниченного опыта своего возраста, они не признают предания и авторитета. И поэтому, для того чтобы старший и младший могли прийти к взаимопониманию, старший должен опуститься до уровня идейных устремлений и житейских наклонностей младшего, то есть смеяться, разговаривать, шутить — делать то, что делает младший. Значит, дружба с молодыми разрушительна, потому что отнимает у более зрелого человека, мирянина или монаха, зрелость и способность жить как опытный муж, так что он живет уже как какой-то подросток. Какая ему польза от его возраста, от прошедших лет, опыта? Все это отброшено тем молодым созданием, которое вошло в его жизнь.

Не ложись спать с кем-либо на одной подстилке, если ты молод. Кроме того, молодой не должен ложиться спать на одной подстилке с другим человеком, потому что здесь кроется та же опасность. Это равносильно тому, как если бы они решили положить между собой смерть: то, что ведет к греху. Авва Исаия говорит об одной подстилке, потому что у монахов того времени не было покрывал, как у нас. Для нас эти слова означают, что мы не должны укрываться одним одеялом. Тогда монахи укрывались каждый своей одеждой. И в Ветхом Завете Господь говорит: если ты взял в залог одежду ближнего, верни ему ее до захода солнца, даже если этот человек не может отдать тебе долга, потому что ему будет нечем укрыться.

Кроме брата своего или аввы, но и то со страхом, а не с небрежением. Итак, когда ты молод, тебе не позволяется спать на одной подстилке с другим, если только не будет нужды лечь с аввой или твоим братом, но и тогда делай это со страхом и без пренебрежения. Очевидно, что это не имеет отношения к жизни в общежительном монастыре, а касается тех монахов, которые жили по двое или по трое в одной каливе и по необходимости временно спали на одной подстилке, потому что пока не имели возможности жить отдельно.

Если будет необходимость выпить вина, то пей не более трех чаш и не нарушай этой заповеди ради дружбы.

Если нужно будет выпить вина, то можешь выпить не более, чем три чаши. И даже если какой-нибудь брат скажет тебе: «Давай, любви ради, выпей и четвертую!», — то не преступай заповеди ради дружбы.

Издатель текста аввы Исаии в примечании к этому месту указывает, что эти три чаши по своей вместительности, вероятно, составляли одну чашу, о которой говорит святой Феодор Студит в своих «Оглашениях», то есть примерно 32 драми (составляет, около 100 гр.). Издатель постарался найти соответствие между мерами, потому что отцы говорят на эту тему по-разному.

Авва Сисой, например, говорил, что никому нельзя пить даже и третьей чаши. Когда он однажды оказался на горе у аввы Антония и ему поднесли третью чашу вина, он сказал: «Брат, остановись, разве ты не знаешь, что есть сатана?» И когда его спросили, можно ли выпить три чаши после литургии в субботу или воскресенье, он ответил: «Если сатаны нет, то пейте! Но поскольку он есть, пить не будем». Другой отец говорил так: «Монах, пьющий более трех чаш вина, пусть не молится обо мне». Но почему одни отцы говорят о трех чашах, а другие — об одной? Просто потому, что они имели в виду разные виды чаш. Три чаши у одних вмещали столько, сколько одна у других.

Отцы ясно запрещают монахам пить вино. Они позволяют это только в случае болезни, после продолжительного поста или в случае тяжелой работы, когда нужно укрепить силы или согреться. Но одного того, что вино согревает или дает силы, уже достаточно, чтобы его не пить. Ведь зачем тогда нам поститься? Зачем воздерживаться? Мы воздерживаемся для того, чтобы ослаблять тело и изнурять плоть.

Не оставайся жить в том месте, где ты согрешил пред Богом, и не пренебрегай своим правилом, чтобы не впасть тебе в руки врагов.

Какой человек в своей жизни не грешил? Каждый из нас где-то и в чем-то грешил. Я когда-то пошел в такой-то дом и согрешил. Ты когда-то поехал в такой- то город и согрешил. Мы должны совершенно отсечь поводы к греху и уже не возвращаться в то место, где однажды согрешили. Кролик не побежит туда, где один раз попался. Как же ты идешь туда, где попадался в руки дьяволу? Возвращаться туда, пусть даже ты принял все меры предосторожности, — это все равно что говорить: «Прошу тебя, дьявол, не дай мне уйти просто так». Итак, остерегайся всякой возможности повторить какой бы то ни было грех. Но если ты не избегаешь поводов к греху и пренебрегаешь своим ночным правилом, то непременно попадешь в руки врагов.

Понудь себя к псалмопению, оно сохранит тебя от нечистого пленения. Возлюби всякое злострадание, и укротятся в тебе страсти.

Когда человек согрешит, из-за своего эгоизма он становится угрюмым, не может ни читать, ни молиться, ни делать поклоны, потому что ему кажется, что молитва — это непосильное дело, неприступная гора, а от поклонов он надорвется. Кроме того, поскольку грех всегда противоестествен, нарушается связь человека со всем миром. Он считает, что его осуждают, не любят. Он перестает мыслить логично и ничего не может делать свободно.

По этой причине понудь себя к псалмопению. Раз ты не можешь ни молиться, ни совершать ночное правило, по крайней мере заставь себя читать псалмы. Псалмы выражают моление, покаяние, славословие, благодарение, содержат чувства и переживания, которые могут оживить и самого немощного человека. Когда человек теряет сознание, ему дают немного ракии и он приходит в себя, точно так же приходит в себя человек и при чтении псалмов. Поэтому почитай псалмы и увидишь, что и ты придешь в себя.

Но в то же время возлюби всякое злострадание, и укротятся в тебе страсти. Полюби злострадание, трудности, поскольку все, что ты захочешь сделать, будет казаться тебе трудным. Как другой любит постель, на которой спит, пищу, которую ест, так и ты полюби злострадание. Мы ничем так не угождаем Богу, как этим. Поэтому нужно полюбить страдание.

Нас все изнуряет. Заставят нас поработать? Нам будет казаться, что мы изнемогаем под тяжестью работы. Скажут нам послушаться? Это покажется нам невыносимым. Велят нам жить в такой-то келье? Она покажется нам очень низкой. Скажут нам сесть на стул? Нам покажется, что он жесткий. Мы, люди, не находим покоя нигде. Выход в том, чтобы ничего не просить, но полюбить страдания, труд, усилие, борьбу, пот, слезы. Тогда мы увидим, как страсти убегут от нас. И далее авва повторяет свои обычные слова:

Постарайся не мерить себя ни в каком деле — и освободишься от рыдания о своих грехах.

Сколько раз он уже говорил нам об этом? Он не боится, не стыдится повторять. Постарайся не мерить себя, не исследовать, что ты сделал и чего не сделал, чего достиг и чего не достиг, что приобрел и чего не приобрел, потому что иначе ты впадешь в уныние или поддашься гордости и тогда согрешишь.

А если ты шагаешь свободно, если каешься и идешь вперед, если каешься, радуешься, поёшь и не интересуешься ничем мирским, тогда освободишься от рыдания о своих грехах, — тогда ты успокоишься, все твои грехи уйдут, и ты перестанешь рыдать о них. С тобой останется только мир.

О стерегайся лжи: она изгоняет из тебя страх Божий.

Ложь — это один из самых коварных грехов. Здесь имеется в виду главным образом ложный образ жизни. Иногда мы прячемся от Бога и людей, но обманываем самих себя. Например, я вижу, что мне хочется поговорить. Я тут же маскирую свой грех и говорю, что меня посылает к человеку любовь, что этого требует Бог или что общение необходимо. Это ложь.

То же самое может случиться с нашими помыслами. Помысел — это всегда нечто чужеродное. Как глаз не переносит ничего постороннего, так и наш ум не может вмещать ничего постороннего. Если во мне живут помыслы, значит, мой ум ограблен, он не просто осажден, но побежден, так что в меня вошел лукавый. Само то, что во мне есть помыслы, ясно показывает, что я — захваченная, разграбленная и затопленная страна. Но я не соглашаюсь с этим и оправдываю себя тем, что помыслы есть у всех.

Что значит помысел? Если погрузить губку в море, она напитывается водой, так и мой ум напитан помыслами, потому что я погружен в бездну лукавого. Для ума человека чистого помысел — это нечто неестественное, но вместо того, чтобы признать свое реальное состояние, я обманываю себя мыслью, что помыслы есть у всех, об этом и книги говорят.

Приведем еще пример. У меня не получается молиться. Пробую один, два, три раза — у меня ничего не получается, и тогда я разочаровываюсь, а разочарование — это ложь. Разочарование означает, что Бога нет. Но Бог есть.

Но и ложь в обычном понимании этого слова не менее ужасна. В таком случае ложь — это утрата человеческого достоинства, мышления, воли и силы. Ложь показывает, что у человека нет крепости «в суставах», поэтому он не может стоять и падает, то есть ложь обнаруживает полное безволие и бессилие человека.

Не открывай перед всеми своих помыслов, чтобы не стать преткновением для ближнего.

После того как ты покаешься и начнешь подвизаться, появятся трудности, искушения. Следи за тем, чтобы из желания получить поддержку не начать говорить кому-либо о своих проблемах, помыслах, грехах, потому что тогда ты станешь преткновением для ближнего и причиной его падения, а люди будут тебя презирать.

ΗО открывай помыслы своим отцам, чтобы благодать Божия покрыла тебя.

Свой помысел, сомнение, маловерие, жалобы открывай только своему старцу, своему отцу. Так ты и себя оградишь — не впадешь в грех, и другому не подашь повода согрешить. Люди, которые открывают свои помыслы и искушения, как правило, стремятся увлечь человека за собой, в то время как ошибочно или притворно полагают, что делают это для того, чтобы им самим стало легче. Никто не должен обращаться за поддержкой к кому-то другому, кроме своего старца, разве только сам старец велит поговорить с кем-то еще.

Может быть, кто-то возразит: «А что делать, если из-за моих прошлых грехов я не могу ни молиться, ни читать?» И тогда авва Исаия говорит:

Понудь себя к рукоделию, и страх Божии, поселится с тобою.

Заставь себя работать, исполнять служение, и ты увидишь, как Бог поселится рядом с тобой.

Ты, когда хочешь, смотришь на свои часы, когда хочешь, откладываешь их. Так и твой труд сделает Бога настолько доступным для тебя, что ты сможешь осязать Его, пользоваться Его помощью и даже обнимать Его так же, как ты сжимаешь в ладони свои часы.

Работа, цель которой стяжание Бога, всегда дает нам Его, тогда как безделье, опоздания, лень, пустое времяпрепровождение несут смерть. Если вы видите, что кто-то опаздывает на работу или работает не все отведенное для этого время, будьте уверены, что он осквернен своими помыслами, безнравственностью, грехами, распущенностью и ложью. Серьезный человек никогда не опаздывает и ни на минуту не остается праздным. Самый духовный человек, если он будет праздным, непременно падет. Но будь внимателен еще и вот к чему:

Если увидишь преткновение брата своего не к смерти, не уничижай его, чтобы не впасть тебе в руки врагов.

Все люди вокруг тебя будут грешить: один помыслом, другой делом, третий каким-то упущением. Но, что бы они ни делали, не презирай их. Если же ты их укоришь, унизишь, начнешь судить или осуждать, то рано или поздно ты непременно попадешь в руки врагов, прежде всего сатаны. Верх превозношения, безнравственности и сатанинского устроения — презирать или порицать согрешившего, потому что согрешивший человек, который находится рядом с нами, — болен.

За больным мы ухаживаем, показываем ему свою любовь, обнимаем, разговариваем с ним нежно и ласково, окружаем заботой. Он просит у нас рыбы — мы даем ему рыбы. Просит мяса — даем мяса. Просит дать ему сейчас — мы даем сейчас. Просит потом даем потом. Мы всегда уступаем, потому что больной человек весьма раним, он легко впадает в уныние, душевную немощь и становится игрушкой демонов, если я, находящийся рядом с ним, не буду внимателен. Поэтому больному мы всегда говорим «да» и никогда «нет». «Нет» для него опасно.

Итак, больному телесно ты делаешь много уступок. Если его раны смердят, ты принуждаешь себя терпеть. Если в его келье неприятный запах, ты входишь и улыбаешься, чтобы он ничего не понял. Так почему же, когда от твоего брата дурно пахнет из-за греха и падения, ты не проявляешь к нему такой же любви, чтобы его спасти, но судишь и осуждаешь его как грешника? Знай: как тебя может поразить надвигающаяся гроза, так поразит тебя смерть. Ты впадешь в руки врагов. На тебя набросятся враги, схватят, втопчут в грязь, и ты впадешь в гораздо худший грех, чем тот, за который сам укорял человека.

Остерегайся, чтобы не быть плененным тем, чем ты согрешил, чтобы прежние грехи не возобновились в тебе.

Ты видишь, как другой грешит? Оставь его на милость Божию. Он — член тела Христова, хотя бы и согрешил. Смотри на свою собственную беду. Ты мнишь о себе, что ты свят, а на самом деле ты грешник. Берегись, чтобы не быть плененным тем, чем ты согрешил. Если ты укоришь брата или не будешь внимателен, то снова впадешь в свои прежние грехи и будет «последнее хуже первого».

Возлюби смирение, и оно покроет твои грехи.

Полюби смиряться, вменять себя ни во что, быть презираемым, терпеть невзгоды, занимать последнее место, находиться там, где не может находиться никто другой. Только такое смирение может помочь тебе, потому что тогда Бог покроет твои грехи.

Не люби спорить, чтобы всякое лукавство не вселилось в тебя.

Любит спорить тот, кто любит себя, и проявляется эта его любовь в том, что он желает всегда быть победителем, первенствовать, хочет, чтобы другие его признавали и уважали, не может подчиняться. И поскольку он любит победу, а не служение и смирение, волей-неволей он впадает в споры, ссоры и пререкания, создает неразбериху.

Потому авва Исаия говорит: «Никогда не люби победу. Предпочитай последнее место и неудачу, предпочитай смиряться». Если для того, чтобы оправдаться, ты говоришь пусть даже одно только «нет» или «что ты сказал?», то всякое лукавство вселится в тебя. Бог обитает рядом с тобой, но в тебя вселится лукавство, ты станешь подвластен демонам, будешь отказываться, противодействовать, противоречить, противиться ближним. Только одержимый говорит «нет» и противоречит брату.

Когда в человека ударит молния, он не понимает, что с ним происходит. Если она его не убивает, то, по крайней мере, он теряет сознание, а если и не теряет его, то не может владеть собой. То же самое происходит с человеком, которого ударил бес. Этот человек доходит до такой нелепости и даже безумия, что противится члену собственного тела, ближнему. Для того чтобы всего этого избежать, сделай вот что:

Предай свое сердце в послушание отцам твоим, и благодать Божия вселится в тебя.

Сколько бы ты ни согрешал, сколько бы раз ни падал, даже если ты дошел до того, что стал подобен демону, даже если не можешь ни молиться, ни читать и совершенно порабощен грехом, по крайней мере предай свое сердце в послушание отцам твоим, и благодать Божия вселится в тебя.

Бывают такие болезненные состояния, душевные или духовные, в особенности во время сна или в начале его, когда человек совершенно не может пошевелиться. В такие мгновения он чувствует какую-то душевную подавленность и при этом не может вздохнуть, будто кто-то сжимает его горло или наступает на грудь. Он чувствует себя так, будто у него нет ни сердца, ни легких, будто он мертв. Он точно знает, что такое состояние вызвано чем-то чувственным, осязаемым, поэтому пытается перекреститься, но не может. Пытается произнести: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя, грешного», «Верую» или «Отче наш», чтобы освободиться, но и этого не может.

Если в таком состоянии человеку все же удается выговорить «Отче наш», «Господи Иисусе Христе» или перекреститься, он тут же избавляется от этого душевного или духовного, так сказать, злого духа (потому что здесь имеет место и тот и другой — иной раз один, иной раз другой) и освобождается на этот раз или даже навсегда.

Но иногда он ничего не может сделать: ни произнести слова, ни пошевелить губами, ни перекреститься. В таких случаях, при этой боли, при этом оцепенении, при этой тяжести, когда человек видит, как к нему приближается смерть, когда он думает, что теряет все и испускает дух, приходит какое-то просвещение, озарение — предаться Богу, отдать Ему самого себя. И как только человек отдает Богу свое сердце, которое сжимается, тоскует и мучается, тут же все проходит.

Этот образ использует здесь авва Исаия и говорит: «Даже когда тебя пленили демоны, сделай последнее, что тебе остается: Предай свое сердце в послушание отцам твоим, и благодать Божия вселится в тебя». Он говорит «отцам твоим» вместо «отцу твоему», потому что обращается к множеству братьев и хочет сделать свое слово более доходчивым. И когда ты отдашь сердце своему отцу, демоны убегут, все пройдет, и так же, как до этого Бог был рядом с тобой, и теперь благодать Божия вселится в тебя, а в таком случае все изменится, облагородится, преобразится, умиротворится, просветится.

Слова «предай свое сердце» означают: отдай всю свою душу, свое доверие, надежду, радость, желание, для того чтобы в тебе замироточила благодать Божия. Это миро создает в монастыре прекрасную общую атмосферу.

Я думаю, что, поистине, вы первыми отдали свои сердца мне, вашему отцу, а потом и я отдал свое сердце вам. Не скрою от вас, что я всегда чувствую себя рабом своих детей, которые связали свою жизнь со мной, малейшим. Пусть эта взаимная связь никогда не прерывается, пока не вселится в нас благодать Божия. Это вселение благодати в наше сердце будет выражаться в мире, тишине, счастье, в том, что Бог слышит нас и что духовный мир открыт для нашего восприятия. А наше молчание будет велегласным и полным ведения, мы будем знать и переживать то, что совершается на небе. Но небо — это мы сами, наше сердце, в котором пребывает Бог, потому что все становится единым.

Один ангел может осветить всю вселенную, и один демон может ее омрачить, как и всякую душу. Если ангел освещает всю вселенную, разве не может Божия благодать просветить и воссоздать нашу душу? Она может все.

Станем же всецело благодатью. Железо, когда его влагают в огонь, становится огнем, стекло, на которое падает солнечный свет, становится светом, — так и мы да станем всецело благодатью.

Последуем за аввой Исаией, который столь громогласно взывает к нам, влагая в наш слух и сердце прекрасные Божии слова, и умолим Господа, пребывающего рядом с нами, чтобы Он вселился в наши сердца.