Толкование на подвижнические слова Аввы Исаии.

Слово десятое. О радости души, желающей служить богу.

Радость — это излюбленная тема аввы Исаии, который не может представить себе христианина без радости и радостотворного плача. Перед нами текст, который начинается как письмо, так что, вероятнее всего, это слово было написано, а не произнесено устно.

Прежде всего, приветствую тебя в страхе Божием и молю: будь совершенен в благоугождении Богу, чтобы не был напрасен твои, труд и чтобы целым принял его Бог от тебя в радости.

Прежде всего, я приветствую тебя в страхе Божием, без которого человеку невозможно иметь слезы и радость, и прошу тебя быть совершенным, чтобы Бог с радостью принял твой труд. Глагол «молю» имеет значение «прошу», но одновременно и значение «напоминаю», то есть стараюсь подбодрить тебя, чтобы ты решился стать совершенным.

Беда каждой христианской души в том, что она «оставляет свою первую любовь» и, подобно человеку, у которого от сильного удара кружится голова и который не знает, куда идет, совсем забывает о совершенстве. А ведь совершенство является главной целью христианина, в особенности это касается монахов. Монахи иногда так увлекаются самыми разными вопросами, что не могут помнить еще и о совершенстве. Если бы они о нем помнили, то должны были бы оставить все, о чем думают, что говорят и делают. Но авва Исаия утверждает, что если ты не позаботишься о совершенстве, то твой труд будет напрасным, пропадет.

Человеку нечего дать Богу, потому что всё — Божий дар. Человек приносит Богу только свой дневной и ночной труд. И он должен приносить его целым, то есть труд должен быть продуктивным, истинным, совершенным, плодотворным. Труд свидетельствует о любви сердца или же о забвении Бога. Через труд человек выражает свое покаяние, благодарение, жажду Бога или же делает явным то, что он увлечен миром и теряет время из-за своей теплохладной жизни.

По обычаю святых отцов авва Исаия использует примеры из повседневной жизни, для того чтобы побудить подвизающуюся душу подражать хотя бы мирским людям.

Торгующий, если получит прибыль, радуется и ни во что не ставит понесенные труды, потому что знает дело.

Тот, кто занимается в миру торговлей, заключает выгодные для себя сделки и, когда получит прибыль, даже не помнит о своих тяжелых трудах и бессонных ночах, потому что опыт научил его, что труды окупаются. Но весь его торговый гений и способности пропали бы даром, если бы он не приложил труда.

Взявший жену, если она покоит его, а он хорошо ее оберегает, радуется о ней в своем сердце, смело полагаясь на нее.

Авва приводит другой пример из повседневной жизни человека — супружество. Для того чтобы брак был счастливым, требуются, по авве Исайе, два условия, которые связаны и с духовной жизнью. Брак — это замечательный образ духовного поприща человека, поэтому его так часто используют все святые отцы. Если человек несчастен в браке, то он терпит полную неудачу в жизни, которая становится крайне тяжелой, безотрадной и влечет человека от одной перемены к другой, от несчастья к несчастью, от развода сердец к разводу в жизни, пока не дойдет и до развода с Богом. Несчастливый брак служит признаком того, что душа не умеет жить с Богом и любить Его.

Радуется о ней в своем сердце. То, что муж радуется, означает, что жена покоит его, а он хорошо оберегает ее. Брак предполагает, что жена способна доставлять мужу успокоение, дарить ему радость и удовольствие, так чтобы он не бродил мысленно вне дома. Если жена не умеет покоить супруга, то она невольно толкает его к прелюбодеянию.

Если она покоит его. Мужчина заключил удачный брак, если он выбрал жену, которая действительно может во всем его упокоить; ее поведение, мысли, любовь, душа, тело — все отдано ему.

Он хорошо ее оберегает. Муж должен беречь свою жену — «немощный сосуд». Это напоминает нам слова апостола Петра о том, насколько чувствительна, тонка и хрупка женщина. В тот момент, когда ты держишь в руках сердце, которое бьется ради тебя, внезапно ты видишь, как оно разбивается вдребезги в твоих руках или объятиях. Поэтому апостол Петр говорит супругу, да и вообще всякому мужчине, что с женщиной нужно обращаться с большой деликатностью и благородством, в особенности же всячески оказывать ей уважение.

Проявление чувства любви более свойственно женщине. Мужчине же приличествует проявлять по отношению к ней уважение, вести себя с ней почтительно, вообще так, чтобы это женщину возвышало. Это единственный способ, которым мужчина может удержать ее возле себя. Если он не оказывает женщине чести и уважения, то непременно ее потеряет, потому что она будет чувствовать себя надломленной и станет искать уважения, которого не получила, в другом месте. Поэтому мужчина становится хорошим мужем, если он умеет быть чутким и уважает жену.

Когда Товит послал своего сына Товию взять у своих родственников денег на необходимые потребности, то ангел, который сопровождал Товию, даровал ему не только деньги, но и жену, какую он искал и какую желал его отец. Когда они пришли в дом родственников и ангел сказал им: «Я привел вам в семью мужа», то Товия поклонился родителям девушки, а затем с величайшей почтительностью и деликатностью обратился к ней самой. Он благословил ее, то есть произнес самые добрые слова, похвалил, показал свое уважение к ней. С тех пор она стала на всю жизнь его рабой именно потому, что он повел себя с ней таким образом. Так он сделал ее своей и посадил рядом с собой.

Итак, когда мужчина находит жену, которая покоит его, а сам он способен ее сохранить, удержать рядом с собой, тогда радуется его сердце.

Затем авва Исаия приводит и третий пример. Мы еще вернемся к этим примерам позже, чтобы рассмотреть то, что они символизируют.

Тот преуспел, кто, поступив на военную службу, с презрением к смерти сразился за царя и получил венец.

Еще одно жизненное поприще — это военная служба. Если человек служит в армии (что во времена аввы Исаии было делом добровольным), то он получает венец, если презирает смерть и отважно, даже до смерти, сражается за своего царя. Преуспеяние выражается в том, что он пользуется уважением и получает чины, вплоть до чина царского паракимомена.

Таковы дела мира сего погибающего.

Вот преимущества, прибыль, радости, преуспеяние и венцы, которых достигают люди в настоящем мире, пропадающем и гибнущем.

И занимающиеся ими радуются, потому что преуспевают в делах своих.

Успешно занимающиеся всем этим радуются, потому что преуспевают в тех делах, которые избрали. Конечно, то, какова эта радость, нас сейчас не интересует. Это тень радости, остаток, которого Бог не лишил человека после потери рая и который напоминает об этой потере.

Какая же, думаешь, радость будет в душе того, кто, начав служить Богу, доведет до конца свое дело?

Но можешь ли ты измерить душевную радость человека, который трудится ради Бога и исполняет свое дело в духовном смысле совершенно? Если радуется человек мирской, то как выразить духовную радость, которую вкушает христианин?

Говоря о торговце, авва Исаия выделяет два необходимых ему качества: исключительную целеустремленность и трудолюбие, полную самоотдачу ради исполнения своего дела. Авва говорит об этом, чтобы показать нам, что и душа, если она хочет обрести истинную радость, должна стремиться исключительно к тому, чтобы достигать совершенства и жить в безвестности.

Торговец не вспоминает ни о своей жене, ни о развлечениях, ни о наслаждении. Как помешанный, он трудится до полного изнеможения, ради того чтобы получить прибыль. Дело, исполненное наполовину, ничего не дает. Одновременное занятие множеством дел не приносит прибыли. Легкой жизни не бывает. Для воплощения всего, что бы человек ни задумал, нужно помучиться, устать.

Затем авва сопоставляет образ замужней женщины с образом брака между верующим и Церковью, верующим и Господом. Этот образ женщины символизирует брак с Богом, Который нас или упокаивает, или нет. В свою очередь и мы оказываемся или способны, или не способны удержать Христа.

Господь ясно сказал, что Он может дать нам покой: «Приидите ко Мне, и Я успокою вас». Следовательно, если кто-то не получает в своей духовной жизни покоя, наслаждения, полного духовного удовлетворения, то это великая клевета и хула на Бога.

Представь себе монаха, который, для того чтобы развлечься, провести время, удовлетворить свои потребности, запросы, все свое внимание обращает на брата, а не на Бога. О том, чтобы наблюдать за братом, авва Исаия ни разу не упоминал. Он только побуждал нас исполнять волю брата, всегда говорить ему «да». Но мы оставляем Бога и обращаем свой взор на брата, для того чтобы поучить его, помочь ему. Такое поведение — один из видов прелюбодеяния.

Так я, можно сказать, клевещу на Бога, будто Он не покоит меня, и чем-либо подменяю Его. Бог дает мне радость в молитве, в безмолвии, а я ищу ее в общении с людьми. Он дает мне радость в моем подвиге ночного бдения, а я ищу ее в ночном покое, сне. Это как если бы супруг сказал: «Я оставляю свою жену и иду к другой, потому что моя жена меня не удовлетворяет». Так и я оскорбляю Христа, если я неудачливый, неверный и недовольный христианин. Святые отцы, да и многие другие толкователи церковных правил, говорят, что когда кто-либо стал послушником и уже надел рясу, он уже не вправе сбросить ее, потому что это все равно что сказать: «Я попробовал жить со Христом, и Он не смог меня удовлетворить. Поэтому я ухожу испытать себя в браке». Такое поведение — крайнее пренебрежение ко Христу и огромный соблазн для всей полноты Церкви. Поэтому пусть послушник либо остается в своей мирской одежде, либо, если он уже надел монашескую рясу, не снимает ее, иначе он клевещет на Бога.

Намного больше клевещет на Бога монах, который говорит, что Бог его не покоит. Конечно, он может не произносить этого языком, но говорить своими делами, своими разнообразными исканиями. Успокоением для него может оказаться какая-нибудь книга. Он может читать ее и радоваться, но, когда он пойдет предстать пред Богом, у него тут же начнут слипаться глаза. В этот час он оказывается прелюбодеем, которого застали на месте преступления. Не может сказать монах, что он потерпел неудачу в монашеской жизни, ведь Бог может его упокоить.

Хорошо ее оберегает. Муж бережет свою жену, а могу ли я удержать, сберечь в своей руке Бога? Бог, конечно, никогда нас не оставляет. Бог никогда нас не забывает. Мы написаны у Него на плече, и против сердца, и на ладони — вообще везде. Бог «делает» Свои дела непрерывно, «доныне», в душе всякого человека. Нет такого времени, даже когда мы спим или работаем, когда бы Он не склонялся над нами, чтобы дать нам то, в чем мы нуждаемся. Если бы Он забыл склониться над нами всего на один миг — немедленно нашей жизни пришел бы конец, как об этом выразительно говорится в предначинательном псалме.

Если мы теряем Бога, если забываем о Нем, если не чувствуем Его присутствия, то это потому, что мы не умеем Его удерживать, не нашли способа устремить свои глаза исключительно на Него. Муж находит способ удержать возле себя жену, а мы не можем удержать ту, с которой сочетались своей душой, нашу невесту, Церковь. Она забирается на небоскребы, бежит в пустыню, куда только может, для того чтобы найти хоть одну любящую ее душу.

Критерий нашей удачи — это умение привлечь к себе взгляд Господа. Если мы Его духовно не видим и не ощущаем Его присутствия, это доказательство того, что у нас нет элементарного опыта, который есть у всякого человека, счастливого в браке со своей женой, и потому наш брак со Христом не удался.

Действительно, можно ли человеку вести монашескую жизнь, если у него нет чувства успокоения и он не ощущает, что удерживает Бога? Можно ли проводить такую жизнь, если человек досадует на то, что он Бога не видит, не понимает, не знает? Только опыт богообщения наполняет смыслом существование монаха и дает ему возможность преуспевать и совершать даже высшие подвиги мученичества. Человек, который не испытывал на опыте успокоения и не держал Бога за руку, — это человек слепой, глухой, бесчувственный, которого можно только оплакать еще до того, как закрылись навеки его глаза.

А увенчался ли успехом наш выбор Бога? Если у нас нет Божественного веселия, если мы не обладаем Богом, если мы не держимся за Него руками, то наш брак до сих пор — это развод.

Сохраним же постоянство в своей брачной связи, духовной связи с Богом, вбирая в себя тепло Святого.

Духа, постоянно напитываясь дарами Божественной благодати, так чтобы наша связь с Богом соединила нас с Ним в вечности, потому что в таком случае мы будем веселиться и радоваться и сможем сказать, что Бог пребывает с нами.

Третий пример, в котором говорится о воине, выражает ту же глубокую мысль иначе. Воин, для того чтобы успешно выполнить свою задачу, презирает смерть, совершенно забывает о себе, вступает в схватку с врагом лицом к лицу, зная, что может погибнуть. Он перестает интересоваться собой и не связывает себя житейскими заботами, как говорит апостол Павел. На войне у всякого только одна цель — победа, спасение и слава царя.

Презрение к своей жизни, пренебрежение ею характерно и для воинствующего христианина, желающего преуспеть. Всякая его успокоенность или удовлетворенность означают неудачу. Когда христианин решается пойти на смерть ради славы Царя, Бога, тогда начинается его преуспеяние, или в этой, или в будущей жизни.

Таковы дела мира сего исчезающего. Однако этот мир дает нам возможность задуматься о нашей собственной жизни, которая исполнена радости тогда, когда мы поистине служим Богу.

При исходе из мира сего дело его пойдет перед ним, и будут радоваться с ним ангелы, когда увидят, что он освободился от властей тьмы.

Здесь изображена душа, которая по смерти человека восходит на небо. Восхождение души на небо — это чисто святоотеческий, хорошо известный образ.

Человек — это не одно лишь тело, как и не одна лишь душа. Человеческое существо состоит вместе из тела и души, смерть же разрывает естественный состав этого существа. Душа и после смерти полностью сохраняет свою жизнь и свою человеческую сущность, изменчивость, возможность смерти, тления или нетления, до тех пор пока не достигнет Отеческих недр.

В этом мире над душой господствует лукавый демон, которого, как учит Церковь, Бог наказал и низверг на землю, точнее в бездну и воздух. Демон властвует в воздухе, атмосфере и природе. Со всей этой демонской властью и столкнется человек и должен будет ее преодолеть, чтобы достигнуть завершающего этапа своей духовной жизни.

Итак, есть демоны, но есть и ангелы, которые защищают жизнь и душу человека, пока она не достигнет духовных сфер. Демоны отстаивают свои права, потому что им предоставлена земля и что наполняет ее. И в той, конечно, мере, в какой им попускает Бог, они воспринимают людей, пока те еще живут на земле, как достояние, принадлежащее им по праву, а следовательно, считают своими и души людей до тех пор, пока они не достигнут Божиих недр.

При исходе из мира сего. Душа при своем исходе из мира борется за то, чтобы освободиться от властей тьмы. Здесь проявляется личность и вся сфера власти демонов. Авва Исаия показывает, что они разделены на различные чины, близкие и дальние, которые окружают человека, для того чтобы улучить возможность им овладеть. Демоны с легкостью движутся внутри и вне человека, но не могут приблизиться собственно к его духу, внутренним глубинам души.

Только оболочка души, так сказать душевная атмосфера человеческого бытия, может быть в руках демонов, и на нее они могут влиять. Именно посредством ее они порождают разнообразные телесные, душевные и духовные немощи, помыслы, напускают на душу тучи, вызывая мрачные состояния, чтобы не дать человеку видеть лицо Божие. Ведь Царствие Небесное близ нас, это нисходящее полотно, на которое имеет свои права и лукавый, ведь ему, несмотря на его лукавство, удалось дойти до Самой Святой Троицы и выпросить позволения испытать Иова.

Лукавый изобретает хитрости, зорко следит и за временем, и за пространством. Он находится в рощах, реках, морских безднах — везде. Нет такого места: ни могилы, ни черепа, ни даже ямы, — которой он не сделал бы своим жилищем. Но есть также чин демонов, владеющий воздухом, всей атмосферой, до самой последней точки, до которой Бог дает им право простирать свою власть, поэтому авва Исаия и говорит: Власти тьмы. Эти демоны известны нам из рассказов о мытарствах, о которых упоминается в аскетических книгах. Душа встретится со всеми этими демонами и ощутит ужас, потому что и они грозят ей смертью. Но какая бывает радость тому, кто жил, успешно торгуя, успешно проходя военную службу, кто счастливо жил в браке!

Здесь подчеркивается то, как важно человеку иметь радость во время земной жизни, потому что когда душа разлучится с телом, то дело человека, его труд пойдет перед ним, и будут с ним радоваться ангелы, когда увидят, что он освободился от властей тьмы. Человек борется, борется и его душа после смерти, потому что она может или ниспасть, или вознестись. И когда она уже освободится от последнего властителя тьмы при помощи своих дел, которые идут впереди нее, тогда ангелы будут ликовать о том, что душа в конце концов победила.

Язык святого Исаии здесь особенно выразителен и реалистичен. Он преодолевает время и пространство видимого мира и переходит к вечности, начинающейся в этой жизни. Человек, который не может почувствовать, что земная жизнь едина с жизнью, начинающейся после смерти (а смерть — это его новое рождение, окончательное рождение для нетления или духовной гибели), переживает своего рода раздвоение личности: в нем живет некое внутрен-

Нее чувство, сознание, будто его существо разделяется, такой человек становится настолько неполноценным, что ему трудно понять, что такое Бог. Он живет пока в земном времени.

Когда при восхождении души к небесам сатана будет побежден, начнется жизнь неземная. Как тесно переплетены материя и дух, небо и земля, настоящая и будущая жизнь! Нет почти никакого отличительного признака, никакой четкой границы. И что одержит верх — зависит от победы или поражения души. В одно мгновение человек может стать победителем или побежденным, может оказаться плотью, может оказаться и духом. А полнота радости ангелов (она же — полнота радости человека) бывает тогда, когда душа победит бесов.

Однако побеждает бесов не сам человек, а то дело, которое он совершил на земле. Его дела, труды, пролитый пот, коленопреклонения, борьба, добровольное изнеможение и смерть, которым он подвергал себя в земной жизни, сопровождают его, становятся сиянием света, который просвещает и разрушает мрак властей тьмы, демонские действия.

Для того чтобы показать, как велика радость духовного человека, по-настоящему живущего во Христе, и для того чтобы ее не путали с мирской радостью, авва Исаия изображает здесь радость ангелов. Если вначале он использовал примеры радости мирских людей, то затем, не находя возможности сравнения, — какая связь может быть между тенью и светом, смертью и жизнью? — обращается к радости ангелов. Человек должен исполниться радостью ангелов, зрящих свет Бога, чтобы понять, что такое духовная радость. Такие переживания даровал Бог человеку в этой земной жизни.

В действительности авва Исаия говорит не о жизни после смерти, но об этой жизни, в которой мы трудимся. Значит, человек создан для того, чтобы наслаждаться уже здесь во всей полноте радостью ангелов, зрящих лицо Божие.

Ибо когда душа выйдет из тела, вместе с ней шествуют ангелы; тогда навстречу ей выходят и все силы тьмы, желая завладеть ею и отыскивая, нет ли в ней того, что принадлежит им.

Душа выходит из тела не сама. Ее разлучение с телом — событие настолько трагическое и противоестественное, что невозможно было бы сохраниться телу на земле, оно совершенно распалось бы, да и душа не смогла бы этого выдержать, если бы ее не окружали и не поддерживали ангельские силы. В те страшные мгновения, когда душа переживает удаление от своего существа, от своего человеческого естества, переживает разлучение с телом, с которым она сопряжена, ангелы шествуют вместе с душой, чтобы она не пришла в смятение.

Одновременно навстречу душе выходят чуждые ей бесы, желая завладеть ею. Они стремятся помешать ее переходу, восхождению, продвижению в область духовной жизни, отыскивая для этого в ней что-то свое, свои отметины и наклейки.

Отыскивая, нет ли в ней того, что принадлежит им. Очевидно, подразумеваются страсти, последствия греха, ведь то, что человек делает, он совершает всем своим существом, как состоящий из живой души и тела, участвующего в жизни души. Следовательно, всякий грех, даже совершаемый телом, берет начало в душе. Грех — это нечто чуждое душе, но когда люди его совершают, он становится с их душой единым целым и отделить его невозможно, как невозможно отделить от наших костей соли, содержащиеся в них. Страсти — это отметины, следы лукавого демона, это кровь, которой нас окропил сатана, вместо крови, которой приобрел нас Христос.

Чтобы завладеть душой, сатана должен найти в ней свои следы. В противном случае он ничего не может добиться. Приведем пример. Допустим, согрешает тело — в действительности же грех совершается в душе. Тело обнажается — прежде обнажилась душа. Тело ленится — леность, как некий груз, сперва налегла на душу. И может быть, человек покаялся, оплакал.

Свой грех, его беззаконие прощено, но сам грех, демонские следы остаются в его душе до тех пор, пока человек не достигнет очищения и бесстрастия. Если же очищения и бесстрастия нет, то демон узнает самого себя в душе человека.

В книге Откровения описывается, как Христос полагает Свою печать на лица святых. Подобным образом и сатана ставит печать на лица принадлежащих ему людей, для того чтобы их узнавать.

В Ветхом Завете Бог дал Своим людям, иудеям, заповедь пометить косяки и пороги домов Своим особенным знаком, чтобы их жилища можно было отличить от других. Так и всякая душа несет на себе печать страсти и греха, то есть демона, или Святого Духа, иначе говоря человек принадлежит или тому, или другому. Он не может сказать, что спасен, пока страсть в нем еще действует. Но и демон не может сказать, что победил человека, пока этот человек жив, потому что демон не знает, останутся ли его следы в человеческой душе, чтобы он мог захватить ее и окончательно сделать своей, завладеть ею, когда она выйдет из тела.

Учение святого Исаии очень жизненно. Он знает, что наша брань «против начальств, против властей» тьмы, а не против того, с чем мы сражаемся каждый день, чтобы выжить.

Нет ли в ней того, что принадлежит им. Не знаю, можем ли мы осознать каждый грех. Например, леность, безнравственность, воровство, обман, забвение, мечтания, помысел — всё это грехи. Помысел — это рассеяние ума, которое означает, что человек утратил простоту и духовность. Эти грехи, которые кажутся нам иногда такими малыми, в действительности сам сатана, воссевший на нас. Для того чтобы это осознать, вспомним, что авва Исаия рассказывал нам о том, как соединяется с человеком Бог и как демон.

Человек исполнен жизни. С одной стороны, он прах, который Бог взял от земли, с другой — бессмертная душа, которой, для того чтобы стать живой, необходимо дуновение Святого Духа. Бог вдунул Святого Духа один раз, и это дуновение остается в человеке независимо от того, действует оно в нем или нет. Значит, полнота человеческой жизни невозможна без Святого Духа. За явлениями жизни в действительности скрывается мертвенность. Как дерево или собака.

Живут, но умирают, потому что они перстные творения, точно так же и человек смертью умирает без Святого Духа. Полнота бытия достигается человеком через его соединение с Духом Божиим. Напротив, смерть человека во всей ее полноте наступает при соединении человека с демонским духом.

Итак, Бог соединяется с человеком через Свой Дух, Который Он вдунул в человека и Который в нем или действует, или нет. Богу было бы невозможно прийти в соприкосновение с человеком, если бы Он не вложил в него этого Божественного дуновения, Божественного дыхания, Божественного измерения, образа и действия, этого семени. Он соединялся бы с человеком, как соединяется со всяким бездушным веществом, но такое соединение не было бы онтологическим. Подобное соединяется с подобным. Итак, Бог находит это Божественное семя, эту Божественную искру, из которой разжигается пламя и которая рождает в человеке совершенного Бога. В этой искре заключается возможность человека совершенствовать свою внутреннюю связь с Богом и наполняться Им.

Демон знает об этом, поэтому он старается подменить эту духовную искру своей, так чтобы душа, вместо того чтобы носить печать Бога, сияние Божества, была обременена демонским действием, которое она себе усваивает. Тогда демон завладевает душой.

Видите, и демон действует тем же способом, что и Бог. Воспользовавшись словами Божиими о преуспеянии человека в совершенстве, он обманул Адама и Еву; то же самое он делает до последнего мгновения человеческой жизни. Лукавый действует, мыслит, движется в точности как Бог, только его действие бесовское, а не Божественное.

Тогда не ангелы борются с ними, а дела, содеянные душою, ограждают ее, как стеною, и охраняют ее от них, чтобы они не схватили ее.

Когда душа выходит из тела, ангелы не могут отвоевать ее у демонов, потому что душа принадлежит тому, чью печать она на себе несет: Богу или демону. Ангелы только радуются, надеясь на будущее и предугадывая его.

Если дела ее одержат победу, тогда ангелы предшествуют ей с пением, пока не предстанет она Богу в веселии.

Когда дела, идущие впереди души, победят демонов, когда исчезнет всякая возможность поражения, когда бесы удалятся с рыданиями и воплями из-за того, что не нашли своей печати на душе, тогда ангелы с пением пойдут впереди нее, до тех пор, пока душа не встретится с Богом, и тогда наступит вечность и нескончаемое веселие. Образ ангелов прекрасен, хотя это образ еще земной радости.

Слова «ангелы предшествуют ей с пением» напоминают нам радость ангелов «об одном грешнике кающемся». В этом описании показан образ души, предстающей пред Богом по исходе ее из тела.

Только лики ангелов и их торжественные гимны могут передать, насколько велика радость в душе человека, желающего служить Богу.

Тогда, в час mom, забывает она о всяком деле мира сего и о всяком своем страдании. Приложим же усилие, чтобы хорошо потрудиться… да возможем спастись от рук князей тьмы.

Даже если душа согрешила всего один раз после крещения, она не может быть беззаботной. Только после того, как она преодолеет пространство между небом и землей и предстанет пред Богом, она забудет о мире и своем страдании.

Однако если совесть и воля человека не переменчивы и грех в нем не действует, то, безусловно, в надежде на Бога и по вере в Него он может быть убежден, что спасется. Это по-христиански. Так должен веровать человек. Конечно, как говорит авва Исаия, человек никогда не останется беззаботным, никогда не скажет: «Я обеспечил себе небо». Однако он будет жить так, как будто бы его себе обеспечил. Если у человека нет такой веры, такого подлинного знания, то нет никакой гарантии, что он ощущает благодать, имеет опыт богообщения, что в нем бездействуют страсти, что он испытывает успокоение в Боге, Божественное веселие.

Если у меня нет чувства успокоения, если я не радуюсь и не ощущаю Бога, то могу впасть в грех по неведению, невниманию, упущению — самыми разными способами, то есть могу потерять свое Божественное веселие и ликование. Но прежде всего мне нужно следить, чтобы не лишиться печати Божией, чтобы мое сознание и внутренняя жизнь имели непоколебимую опору, чтобы я хранил решимость пребывать в Боге. Слабоволие, уступки означают потерю Бога: я теряю дерзновение пред Ним.

Конечно, есть и такие грехи, которые совершаются без нашего желания. Святые отцы говорят: если ты вступил в брак, то ты будешь причастен к грехам своего мужа или жены (такие грехи неизбежны в браке), с надеждой, конечно, на Бога. Но избежать этого ты не сможешь.

Кроме того, грехи, которых мы не желаем, например клятва, случаются и по причине несовершенства человеческой жизни. Заповедь Божия о том, что никогда нельзя клясться, ясна. Но стань ты хоть митрополитом, ты будешь клясться. Таково несовершенство человеческой жизни. Так что есть грехи, в которые человек впадает не по своей вине. Он в них кается, оплакивает их, но не теряет при этом дерзновения.

Блажен, в ком не найдется ничего принадлежащего врагам, ибо его радость, веселие, упокоение и венец превыше меры.

Блажен тот, кто достиг чистоты и бесстрастия в настоящей жизни и в чьей душе не найдется никакого следа, оставленного врагами.

Человек, не стяжавший мира и бесстрастия в этой жизни, достоин сожаления. Внутри него бушуют инстинкты, бесчинствуют грехи против нравственности или грехи, происходящие от слабого произволения, такие как леность, тяга ко сну, чревоугодие. Ясно, что сон — это грех произволения, потому что тот, кто хочет, спит, а тот, кто хочет, бодрствует. Человек, который спит без меры, — как бы и не человек, он будто не живет, не думает, не действует. Из глубин человека восстает ад, который так страшен, что поражаешься глубине падения человека, образа Божия.

Напротив, тот, кто достигает чистоты и бесстрастия, пребывает в радости, ликовании, спокойствии, и его венец превыше меры.

Некоторые смотрят на бесстрастие как на что-то очень страшное и трудное. Это особый бес всеми способами внушает нам подобное чувство — и у нас опускаются руки. Но именно для бесстрастия мы созданы Богом. Трудно ли вырасти колосьям из зерен пшеницы, которые ты сеешь? Для нас непостижимо то, как это происходит, но для Бога это очень легко. Ты сеешь и уходишь, всю зиму отдыхаешь, а пшеница всходит сама по себе. «Земля сама собой дает плод», — говорится в притче Господней. А как мы воспринимаем всё это, как ощущаем, как переживаем? Как нечто крайне трудное!

Возлюбленный брат! Проявим нашу силу в слезах пред Богом: может быть, смилуется над нами Его благость и Он пошлет нам силу.

Проявим нашу силу пред Богом, говорит авва Исаия, в своих слезах. Украсим, приправим нашу радость, нашу деятельность, удачу и добродетель слезами, потому что, даже когда мы радуемся, веселимся и имеем дерзновение пред Богом, мы остаемся грешниками.

Позаботимся же с сердцем суровым о том, чтобы приобрести устремление к Богу, которое спасет нас от рук злобы, когда там она выйдет нам навстречу.

С сердцем суровым. О святителе Василии Великом говорили, что у него был суровый вид, то есть его взгляд был внимательным и проницательным. Его собеседники понимали по его взгляду, что он смотрит на них с вниманием и заинтересованностью. Выражение «с сердцем суровым» означает, что мы должны жить серьезно, сознательно, быть последовательными, глубоко испытывать себя, а не насмешничать и бурно изливать свои чувства, как вода в половодье; мы должны быть внутренне сосредоточенными.

Позаботимся же — постараемся от всего сердца приобрести устремление к Богу. Ради Бога мы оставили мир, во имя Божие крестились, ради Бога стали монахами, Богу служим. Но, несмотря на все это, мы с легкостью начинаем желать в этой жизни чего-то другого — и тогда не достигаем ничего.

Когда благодаря всецелому сосредоточению сердца устремленность к Богу станет нашим постоянным достоянием, тогда наша радость будет неизмеримой, жизнь — духовной. Из того, мала или велика наша радость, полна она или несовершенна, мы можем понять и то, какова наша связь с Богом. Насколько велика наша радость, настолько крепка наша связь с Богом. Нам не пристало унывать, ведь радость делает нашу жизнь очень легкой, благодаря ей мы можем жить.

Устремление к Богу спасет нас от рук злобы, когда там она выйдет нам навстречу. Человек начинает свою жизнь не в какой-то определенный момент, но снова и снова, множество раз. Начало любви к Богу, смирения, веры и вообще духовной жизни человек полагает вновь и вновь, многократно. Поэтому авва Исаия говорит, что хотя мы и посвятили себя Богу, нам необходимо в конце концов приобрести неуклонное стремление к Нему, которое спасет нас от рук демонов, когда они выйдут нам навстречу.

Это очень сильный и в то же время простой образ. Злоба — это страсти, энергии злобного демона, темное излучение сатаны. Авва Исаия изображает страсти и энергии беса в виде хищного чудовища. Это живой образ самого демона, а одновременно — его силы, намерения и цели.

Мы обыкновенно осознаём движения своего сердца, помыслы, желания, греховные выбросы своего внутреннего мира, свою ненависть, страсть, эгоизм, злопамятство. Но мы не можем понять, что за этим скрывается личность, которая выходит нам навстречу.

Как по смерти, после того как душа освободится от тела, ее встретят хищные лапы демонов, так и в этой жизни, когда я испытываю смятение души, когда гневаюсь и приписываю себе свой гнев, на самом деле мне навстречу выходит та же личность. Но мы, как правило, настолько погружены в сон, что никогда не видим этой встречи, цель которой разорвать всякую нашу связь со Христом и не допустить нашей встречи с Пресвятой Троицей. А демон не спит никогда, он выходит нам навстречу и, наводя ужас, протягивает свои лапы, чтобы схватить нашу душу.

Итак, для того чтобы у нас появилась настоящая, истинная радость, мы должны чувствовать, осознавать и постигать эту реальность, присутствие демона, чтобы противоборствовать ему достойно.

Из предыдущих слов аввы Исаии мы убедились, что он связывает радость с безмолвием. Нет мира и радости там, где есть смятение, зависимость друг от друга и многословие. Но зачем тогда, скажете вы, Бог дал нам язык?

Приучим язык свой к поучению о Боге, праведности и молитве, чтобы это сохранило нас от лжи, когда она выйдет нам навстречу.

Научи свой язык, во-первых, поучению Божию. Потрудись узнать, что Бог говорит через Свои книги, через Свою историю. Узнай, чему Он учил, как поступал. Научись видеть и объяснять следы Бога в истории, Его уроки, наставления, свидетельства, потому что слово Божие — это воистину свидетельство Его присутствия. Научи свой язык говорить то, что говорит Священное Писание, слово Божие.

Во-вторых, научи свой язык праведности Божией. Праведность состоит в том, что человек, вступая в борьбу с Богом, получает от Него оправдание. Значит, под словом «праведность» имеется в виду личный опыт соприкосновения с Божественной энергией, который мы приобрели, когда Бог от чего-то избавил нас, помог нам, поддержал нас, — иными словами, это то, чему Он нас научил и что открыл нам лично. Итак, поучение Божие — это присутствие Бога в истории, в Писании и в нашей личной жизни, благодаря которому Он нас оправдывал, очищал, избавлял от страстей и грехов, являл нам чудеса или откровения.

Нет человека, у которого не было бы такого личного опыта. Тот, кто считает, что у него нет никакого опыта богообщения, что он никогда и нигде не видел и не осязал Бога, просто добровольный слепец. Если он будет внимательным, то непременно откроет для себя, что много раз имел такой опыт. Сам факт, что он в этот час живет и думает, говоря при этом, будто не имеет никакого ощущения присутствия Божия, — знак праведности Божией. И даже то, что он может упоминать имя Божие, есть знак действия Святого Духа, Божественной благодати.

Он не смог бы произнести имя Господне и сказать, что он верит или не верит в Господа, если бы в это время Сам Дух Святой не направлял его мысль, не побуждал его и не напоминал, что Бог поистине существует и что Он существует и в его жизни. Даже самый бедный, самый нищий, самый низкий и самый грешный человек непрестанно испытывает на себе Божию праведность.

В-третьих, научи свой язык молитве, благодаря которой ты сразу обретаешь Христа. Молитва — это совершенное, таинственное и непрестанное общение с Богом, Который хотя и невидим, но через молитву истинно является в сердце человека.

Значит, историческое и твое собственное прошлое, твое настоящее, твое бытие, поддерживаемое благодаря тому, что ты дышишь именем Христа, связывает тебя с Богом и людьми. Ты становишься с ними единым, одной струной, которая не может остановить свое звучание, свою вибрацию, а может только воспевать славу Господню.

Чтобы это сохранило нас от лжи. Если в своей жизни ты будешь придерживаться трех этих деланий, то тебе не будет угрожать ложь. Что это за ложь? Ложь жизни, неудача и жизненное крушение, обманчивость видимых явлений; это лукавый, который выходит нам навстречу при всяком нашем заблуждении, при всяком неверии, при всяком действии. Заблуждение и жизненные неудачи поджидают удобного момента, чтобы сокрушить нас. Они прячутся, готовясь броситься на нас и погасить светильник нашей жизни. Настолько близка к нам ложь, возможность отпадения, уклонения от Бога, присутствующего в нашей жизни, что мы сами не способны защитить себя. Только Бог может нас избавить, если мы будем держаться поучения, праведности и молитвы. Научим всему этому наш язык, чтобы наша жизнь была истинной, счастливой, подлинной, Божественной.

О чистим свое сердце и тело от вожделения, чтобы спастись от нечистоты, когда она выйдет нам навстречу.

Этот образ заимствован из жизни человека, которым руководят инстинкты. Когда человек находится в неправильных отношениях с Богом, когда он шагает нетвердо, а тем более когда все его существо, тело и душа, не имеет внутреннего равновесия, безмятежности и колеблется, — тогда он вдруг замечает, что внутри него просыпаются дикие, животные инстинкты, страсть неверия, безнравственные порывы, проявляющиеся и в теле, и в душе. Человек испытывает ужасное, противоестественное состояние. Он любит непорочный, мирный образ жизни, а все, что исходит из его души, осквернено. Он смотрит на брата — и помышляет о зле, смотрит на природу — и предается скверным помыслам; при этом он не может понять, откуда это душевное насилие, вся эта нечистота, из какого ада, из какого болота она выходит, если он с малых лет жил непорочно и вел духовную жизнь. Все это — грязь, которая скопилась в человеке после прародительского греха и выходит наружу, потому что сердце его еще не очистилось.

Очистим свое сердце. Итак, пойдем глубже. Не будем ограничиваться только усердием к внешним делам, чтобы просто исполнять волю Божию или молиться, потому что и это ложь. Очистим свое сердце, так чтобы внутри нас не осталось корня, из которого могло бы произрасти что-то скверное.

Хотя авва Исаия начинает свое рассуждение с нечистой жизни сердца, тела и души, жизни, руководимой инстинктами, он, тем не менее, имеет в виду любое желание человека, потому что всякое его желание, каким бы благим оно ни было, всегда противится Богу. Итак, очистим свое сердце. Очистим, то есть отбросим, вырвем с корнем то, что находится внутри нас. Будем трудиться до последнего мгновения, чтобы наше очищение стало полным и совершенным. Тогда и уста, и сердце, и ум наш будут чистыми.

Чтобы спастись от нечистоты, когда она выйдет нам навстречу. Когда нечистота из нас исходит, то можно было бы сказать, что она удаляется от нашего существа. Но в действительности она встречает нашу волю, сознание и тогда зачинает, рождает, приносит, как плод, грех, по словам Иакова, брата Господня. Например, из меня выходит нечистый помысел, или помысел неверия, или гордости — нет такой нечистоты, которая была бы хуже, чем высокомерие, гордость, тщеславие. Эти страсти не видны, они тлеют под пеплом и выходят, чтобы встретить согласие нашей воли и сознания, всего нашего существа.

Итак, из нас выходит нечистота и встречается с нашим подлинным существом. Пока эта нечистота находится в глубине, мы ее не понимаем, не сталкиваемся с ней, и потому никто не может нас судить. Суду мы подлежим с того момента, когда ее принимаем, когда начинаем собеседовать с ней, делаем ее своей собственной волей, своей собственной нечистотой, когда уступаем ей и исполняем ее на деле. Тогда встреча состоялась, и, как правило, немощный человек побеждается всесильным вожделением или нечистотой, за которыми скрываются лапы демона.

Возненавидь мирские речи, чтобы твое сердце узрело Бога. Возлюби непрестанную молитву, чтобы твое сердце было просвещено.

Возненавидь разговоры окружающих тебя людей. Возненавидь мирские речи. Если бы авва Исаия был современным учителем этики, мы бы сказали, что он имеет в виду безнравственные разговоры. Но об аскетическом писателе такого не скажешь. Слова «возненавидь мирские речи» означают: возненавидь то, что каждый день звучит в разговорах, которые начинаются непроизвольно, сами собой, когда ты встречаешься с людьми, потому что такие встречи — вполне мирские, они находятся в том мире, по которому ступают наши ноги, а не на небесной тверди. Возненавидь мирские речи, для того чтобы ты мог ощутить небесные красоты, для того чтобы ты почувствовал праведность Божию, для того чтобы твое сердце увидело Бога. Слова «узреть Бога» напоминают нам о праведности и молитве. Для того чтобы приобрести эти добродетели, возненавидь мир. Не употребляй свои уста для обыденных речей, чтобы поистине посвятить свои уста Богу, принести их Ему в дар.

Для того чтобы это исполнить, возлюби непрестанную молитву, чтобы твое сердце было просвещено, и тогда ты избавишься от искушений, от помыслов неверия, распутства, гордости, пустословия. Все прочее устроит Бог. Чтобы твое сердце было просвещено. Ты не сам просветишь свое сердце, так же, как и солнце не взойдет только от того, что ты этого захочешь. Солнце непременно взойдет в свое время, а ты будешь пребывать в бдении, молясь до его восхода, как делали многие древние преподобные отцы: на закате солнца они становились спиной к западу, а утром солнце освещало их лица. Тогда они оканчивали свое моление, произнося последние утренние молитвы, в которых упоминалось о свете, как, например, в молитве первого часа. Великолепная картина! Итак, возлюби непрестанную молитву, и с наступлением рассвета солнце озарит тебя своим сиянием.

Не люби леность, чтобы не предаваться скорби. Храни свой язык, чтобы сердце твое просветилось.

Когда ты будешь молиться и одновременно следить за своим языком, тогда ты увидишь, как просветится твое сердце. Ты увидишь Бога внутренне, на опыте. Но следи за тем, чтобы твое внутреннее делание, делание сердца, молитва, бдение не были бесплодны.

Не спеши в отправлении служб своих, чтобы не пожрали тебя звери.

Не совершай поспешно бдение, молитву, неточное правило, не стремись вычитать как можно больше. Не спеши. Авва не запрещает исполнять правило энергично, но говорит, что нужно исполнять его в естественном для тебя темпе и соответственно твоим способностям. Я исполняю правило так, ты иначе, другой как-то еще. Не торопись и не делай того, что неестественно для твоей жизни. Совершай правило просто, естественно, искренне. Не заставляй себя спешить и не дави на себя. Расслабься, то есть будь спокоен, находясь пред Богом в естественном для тебя состоянии, потому что, если ты будешь спешить, тебя, как говорит авва, пожрут звери и твое бдение пройдет формально, не станет личной связью с Богом.

В противовес образу зверей, которые пожрут тебя, если ты будешь молиться поспешно и беспокойно, искусственно, по-фарисейски, без всякой силы, авва Исаия рисует другой образ:

Возлюби верных, чтобы через них быть помилованным. Возлюби святых, чтобы ревность их снедала тебя.

Прекрасное завершение этого отрывка. Снова и снова возвращается святой Исаия к одной и той же мысли. Ударяет по ней много раз, чтобы наконец вбить ее в нас, как некий гвоздь. Чтобы забить гвоздь в доску, сколько раз мы должны по нему ударить! А дерево гораздо мягче, чем наши сердца. Поэтому он вбивает в нас эти мысли, как гвозди, надеясь, что, может быть, они проникнут в глубину нашего сердца.

Возлюби верных, чтобы через них быть помилованным. Возлюби тех, кто находится в твоем окружении, в твоей церкви, монастыре; верных, которые рядом с тобой или далеко от тебя, которых ты знаешь или нет. Возлюби тех, с которыми тебе легко сблизиться, и тех, которые избегают общения, которых нелегко найти, как говорит Василий Великий, то есть старцев, духовных людей. Возлюби тех, кто верит в Бога, любит Бога, несет Божие слово. Возлюби тех, в чьей жизни присутствует Бог, Его улыбка и мир, тех, кто служит Богу. Возлюби их, чтобы через них быть помилованным.

Вспомните, сколько раз великий Павел, да и все святые Церкви просили молитв у верных. Сколько вообще верных? Бесчисленное множество, только мы не знаем их. Каждый день они наполняют Царство Небесное, а мы думаем, что они идут прямо в ад. Но Бог, как всесильный, всегда ждет подходящего момента, чтобы вступить в беседу с каждой душой, просветить ее, изменить и сделать Себе верной.

Итак, возлюби всех верных, а в особенности тех, которые со всей очевидностью являются служителями святого Бога и могут возвысить твою жизнь. Их молитва, ходатайство, улыбка, полный мира и чистоты взгляд, их благодатное слово, молчание, серьезность, смирение привлекут’ милость и к тебе. У них есть дерзновение пред Богом. Бог сразу их слышит. А как Он услышит тебя, когда ты лежишь в грязи? Но если ты станешь искать в них опору, просить их молитв, если побежишь услышать их, если ты возлюбишь их больше, чем прочих верных, тогда вместе с ними Бог помилует и тебя.

Мы слышим, как многие просят: «Ты возьмешь в рай и меня?» Прекрасные истории, рассказывающие нам об ответах на такой вопрос, встречаются в житиях святых. Прежде чем уйти из этой жизни, святые извещали: «Я возьму тебя через неделю, через сорок дней, через год». И действительно, так и случалось. Итак, возлюби святых, которые пока еще живы и окружают тебя. Пади им в ноги, обними их, сделай все, что можешь, чтобы овладеть тем, чем владеют они. Но прежде всего, овладей их молитвой, которая каждый день сокровенно творит чудеса. Возлюби не только живущих ныне святых, но и прославленных, тех, которые каждый день предстоят Богу и прославляют Его; возлюби и ангелов.

Возлюби святых, чтобы ревность их снедала тебя. Когда наш взгляд обращен к святым, когда мы размышляем о них, в нас рождается стремление подражать их жизни. Мы видим, что их жизнь настоящая, что они близки к Богу, что они жили просто, смиренно, проливая кровь, но при этом радостно и мирно. Мы видим, что и они были такими же, как мы, смертными, грешными, что и они шли по тому же пути, по которому теперь идем мы. Там, где сейчас я, когда-то были и они, но сейчас они святые на небесах.

Возлюби святых. Слово «люблю» означает, что я с помощью воображения, сердца, а в особенности ума и желания представляю кого-то перед собой так, словно его касаюсь, вижу и, следовательно, хочу, чтобы он был в моей жизни. Говори со святым, следуй за ним, возлюби его, сделай близким себе. Попроси его молитв, попроси то, в чем ты нуждаешься.

Как правило, то, что мы просим, Бог дает нам через святых. Он делает это для того, чтобы не нарушать равновесия в наших отношениях друг с другом. Он поступает так, как и мы поступаем на своих послушаниях. Одно послушание зависит от другого, и, таким образом, каждый становится причастным дарованиям и молитвам ближних.

Через святых Бог нас прощает, воспитывает, открывается нам. Если бы мы захотели пойти к Богу напрямую, то мы не знали бы о Теле Христовом, его истинности и действительности, мы не знали бы о самой Церкви, шли бы ко Господу как лжецы-протестанты и никогда не встретились бы с Ним. Ведь Господа можно.

Найти только в окружении, в обществе святых, число которых столь велико, что они образуют облака, и которые столь плотно Его обступают, что не остается ни одного свободного места, чтобы можно было увидеть Господа издалека.

Чтобы ревность юс снедала тебя. Как прежде авва Исаия говорил, что тебя будут пожирать звери, так выражается и теперь: «Пусть тебя снедает ревность о Христе, какую святые имели при жизни и не перестают иметь, пребывая на небесах. Пусть их ревность возгорится в тебе, и тогда она поглотит внутри тебя все греховное, беззаконное, дурное, мирское, как огонь поедает дрова».

И потому, когда я говорю тебе непрестанно молиться, ревностно исполнять свое ночное правило, не думай, что это трудно. Это очень просто: люби верных, прибегай к их помощи, потому что у них верное и милостивое сердце, и горячо люби святых. После этого Бог станет всецело твоим, а очищение — возможность стать постоянной обителью Бога — придет само по себе как величественное свершение, потому что его уготовит тебе Святой святых.

От святых мысль аввы Исаии переходит к Царству Небесному.

Помни о Царствии Небесном, чтобы желание достичь его мало-помалу увлекло тебя.

Снова авва Исаия напоминает нам о том, как очерствело наше сердце, которое увлекается только видимыми предметами и прежде всего тем, что уводит его от Бога. И потому, говорит он, устремись умом в Царство Небесное, туда, где пребывают святые.

Чтобы желание Царствия Небесного мало-помалу увлекло тебя. Пройдут годы, а у тебя будет ощущение, что ты все еще неверный, грешный, беззаконный, каким был пять, пятнадцать или пятьдесят пять лет тому назад. Но если ты будешь помнить о Царстве Небесном, оно мало-помалу привлечет твое сердце, лишь бы ты не стремился к чему-то показному, к впечатляющим деяниям, например к тому, чтобы вмиг быть восхищенным на облаках до третьего неба, как апостол Павел.

Как правило, чем дольше человек пребывает в своем грехе, чем более коснеет в своей нечистоте, чем более предается мечтам, то есть живет какой-то нереальной жизнью в своих лживых мечтаниях, чем меньше подвизается, чем меньше стремится к Богу, — тем более фантастические решения он принимает и тем скорее желает немедленно достигнуть неба.

Наше желание одним прыжком, стремительно достигнуть Бога, совершенства, святости показывает нашу душевную неуравновешенность. Позволь Богу привлекать тебя мало-помалу. Ты этого не осознаёшь, а в действительности Бог входит в твое сердце. Все в Себя вмещающий вмещается и в твоем сердце.

Каждый день, вставая утром, вспоминай, что ты дашь отчет Богу о всяком деле, — и не согрешишь пред Ним, и страх Его вселится в тебя. Готовься встретить Его — и совершишь Его волю.

Каждое утро, вставая, сознавай, что ты предстоишь пред Господом. Подготавливай, настраивай, очищай себя, говори с Богом, Который грядет, и таким образом тебе удастся с точностью исполнить Его волю. Подобно тому, как поезд, в который ты садишься, доставляет тебя туда, куда ты хочешь, до нужной тебе станции, происходит и в духовной жизни.

Брат, трезвенно противься духу, приносящему человеку печаль, ибо он ставит много ловушек, чтобы обессилить тебя.

Существует великая опасность, искушение, смерть, подстерегающая человека, лапа хищника, о которой мы сказали бы, что она сильнее даже лапы лукавого демона. Эта опасность угрожает тебе, и ты должен быть очень внимателен. Не будем забывать о том, что тема настоящей главы — радость. Итак, бодрствуй, брат, чтобы тебя не захватил вихрь, чтобы ты не подвергся натиску, за которым скрывается лукавый демон, дух, приносящий печаль, потому что человек поддается печали очень легко.

Когда человек смотрит на себя и на минувшие годы, когда видит свои неудачи, грехи, внутренние раны, неверие, видит, что он весь сплошные развалины, видит мысленные и сердечные падения, которыми полна его жизнь, когда он видит, что много раз каялся и ничего при этом не сделал, то им овладевает печаль. Эта печаль может происходить еще и от нашего подсознательного «я», то есть от эгоизма, гордости, потому что мы хотели бы быть великими, не иметь помыслов, грехов, никогда не терпеть неудач. Наши бесконечные неисполненные желания ввергают нас в печаль.

Но лучше попасть в руки легионов лукавых демонов, чем в руки печали, потому что преодолеть ее очень трудно. Ты преодолеваешь помысел, побеждаешь грех, дьявола, но печали тебе не одолеть. И потому трезвись, бодрствуй, чтобы тобой не овладела печаль. Иначе твое преуспеяние сомнительно.

Ловушки. За всякой печалью кроется западня. Множество людей стало добычей демона печали, который повсюду ставит свои ловушки. Сколько душ разгорается любовью к Богу, столько сетей расставляет демон печали, и жертвы, которые попадают ему в лапы, бесчисленны. Ведь печаль скрывается за наружным смирением, за ложным покаянием, за ложным чувством любви к Богу — за тысячью разных вещей, и потому человек, не понимая того, оказывается связан по рукам и ногам, так что уже ничего не может сделать.

Он ставит много ловушек, чтобы обессилить тебя. Демон печали охотится на тебя, расставляет свои ловушки одну за другой. Ты грешишь? Тогда он ставит тебе западню, говоря: «Ты согрешил, что ты теперь можешь сделать? Плачь о своем грехе, рыдай, бейся головой оземь, как это делали святые, харкай и ты кровью, как пишет святой Иоанн Лествичник». И чего он только не придумает, пока не добьется того, чтобы привести тебя в смятение, отчаяние, обессилить тебя.

Напротив, если тебе сопутствует удача, он подбрасывает тебе помысел гордости или другой страсти, так чтобы справа, слева, спереди, сзади — отовсюду окружить тебя и суметь захватить.

Таким образом, печаль способна истощить силы человека. Она не останавливается, пока не парализует тебя, пока не отнимет силы. И самый остроумный способ, которым она пользуется, — это напоминание о словах Господа: «Блаженны плачущие». Нет, говорит нам авва Исаия, не давай себя обмануть, печаль от сатаны, а не от Бога.

Печаль по Богу приносит радость и утверждает человека в воле Божией. А тот, кто говорит тебе: «Куда тебе бежать? У тебя нет покаяния», — от врага, и говорит так, чтобы склонить человека оставить воздержную жизнь.

Не поддавайся печали, если ты видишь, что сатана или страсть предлагают тебе вопросы, ввергающие в отчаяние: «Куда тебе теперь идти? Ты в моих руках. Ты столько лет монах, а что ты сделал в своей жизни? Есть ли у тебя такая вера, чтобы сказать этой горе: „Ввергнись в море“, — и она ввергнется? Да ты попробуй даже своей палке скажи: „Иди туда“ — она ведь никуда не пойдет. Так где же твоя вера? Видишь, что говорит святой: „Нужно иметь такую и такую добродетель“, а ты вообще ничего в своей жизни не сделал, значит, напрасно твое покаяние». Ведь все это исходит от ненависти лукавого демона, чтобы заставить тебя прекратить воздержание и подвиг. Это печаль не по Богу.

Печаль по Богу приносит радость и утверждает человека в воле Божией. Предположим, я согрешил, как преподобная Мария Египетская, до сих пор я сорок семь лет жил в разврате, но в эту минуту я говорю: «Согрешил, Господи, я исправлюсь». Как я пойму, есть ли у меня печаль? Если я продолжаю думать о своем грехе, то моя мысль от демона. Если я думаю о покаянии, это означает, что я желаю воли Божией, и тут же у меня появляется радость в предвкушении воли Божией, тут же я помещаю себя среди тех, которые непорочны, чисты, среди тех, кто покаялся, вхожу в сонм святых.

Так что не путай сатанинскую, демонскую печаль с печалью по Богу. Печаль по Богу — это радость, потому что ты видишь пред собою Бога, ради Которого живет твое сердце, и, значит, в тебе царствует Господь Иисус Христос. Вот это — печаль истинная.

Печаль по Богу не подавляет человека, но говорит ему: «Не бойся, снова иди», потому что знает, что человек немощен, и подает ему силу.

Не подавляет человека. Речь идет о нападках духа печали, который говорит нам: «Тебе не стыдно? А еще монах! Где твое преуспеяние? Вставай, покайся, но впрочем, сколько ты преуспел до сих пор, столько преуспеешь и завтра!» Такое самобичевание — это нападение врага, который охотится за нами, преследует нас.

Мы разговариваем с каким-нибудь братом, потом идем в свою келью и говорим себе: «Ох, негодный ты человек, опять болтал!» Такой подход бесплоден, безрезультатен. Если кто-то постоянно так себя ругает и осуждает, это значит, что завтра он будет делать то же самое, за что себя осуждал, но в двойном и тройном размере. Совесть может обличать нас: вот, все твои братья совершают ночное правило, а ты лежишь да спишь, но мы поворачиваемся на другой бок и снова засыпаем.

Упреки, вызывающие у человека чувство одиночества и разочарования, все обличения совести по поводу нашей жизни и грехов в действительности от бесов, потому что печаль по Богу не подавляет человека, не бранит его, не бьет, не мечет в него громы и молнии, не низводит его в ад. Она дает ему утешение, дерзновение, мир, мужество, возвращает на правый путь. Она говорит ему: Не бойся, снова иди — вперед, начни с начала. Ее не интересует падение, она забывает о нем и побуждает душу снова устремляться ко Христу. Ведь она знает, что человек немощен и не может делать ничего другого, кроме как грешить, и потому укрепляет его.

Сатанинский дух печали вызывает в человеке тревогу, тоску, огорчение, подавленность и заставляет впадать в те же грехи. Демонская печаль — это результат и признак нераскаянности, ужасного эгоизма, проявление демона, скрывающегося в нас. Напротив, печаль по Богу приходит как роса, как дружеское участие, как улыбка, как отдохновение, дает нам силы, радость, подбадривает нас. Мы чувствуем себя так, будто ничего не сделали, будто только сейчас начинаем свою жизнь. И потому авва говорит: «Смотри не поддавайся печали». Предавайся только духовной печали по Богу, а это — торжество сердца, радующегося покаянию и Божественной жизни.

Пусть твое сердце будет рассудительным при помыслах, и получишь облегчение от них. А того, кто их боится, они лишают сил своей тяжестью.

Печаль чаще всего действует через помыслы. Когда она приходит, то лишает нас способности рассуждать, крутится, как волчок, в нашем уме и вызывает у нас головную боль, так что мы не можем уснуть, все люди кажутся нам чужими, холодными, как камень. Потому не бойся помыслов. Имей только рассудительное сердце, не пытайся сразиться с ними непосредственно.

Рассудительное сердце означает сердце терпеливое, мирное, спокойное, мужественное, разумное. Невозможно сражаться с помыслами лицом к лицу, потому что они тебя изранят. Пошевелиться не успеешь, как тебя пронзит стрела. Поэтому пусть у тебя будет змеиная мудрость. Стой твердо, мужественно, не унывай, и буря минует, помысел уйдет. А если ты захочешь дать отпор своим помыслам и превозмочь их, то потеряешь силы под их тяжестью и упадешь.

Попытайся, например, победить помыслы блуда, гордости, непослушания, неверия. Ты ничего не сможешь сделать. Все тебе покажется черным и мрачным, и в конце концов ты согнешься под их тяжестью, упадешь, как будто на тебя взвалили непосильную ношу. И поэтому сохраняй мирный дух и ничего не бойся. Далее авва продолжает:

Боящийся их действия показывает, что не имеет веры в Бога.

Боящийся их действия — тот, кто боится помыслов, страстей, греха, безбожия, богооставленности в своей жизни, тот, кто не знает, что ему делать, и принимает то одно, то другое решение, — показывает, что он неверующий. Не то чтобы он не верил в Бога, но он не доверяет Богу, не полагается на Него, пытается своей борьбой подменить Его. Но ты не бойся действий демонов в своем сердце. Возложи все на Бога, и пусть тебя ничто не заботит. Будь радостным, потому что ты хочешь покаяться, и совершенно ни о чем не беспокойся. Все остальное — в руках Господа Иисуса. Он все это уничтожит одним Своим мановением.

Способность не мерить себя и жить в безвестности показывают человека, который не предается страстям, чтобы творить свою волю, а творит волю Божию.

Для того чтобы не увлекаться страстями, действиями демонов и не бояться их, не оценивай себя, потому что это исходит от сатаны. Не говори: «Я пришел в монастырь в 1970 году. Я тут уже восемь лет. Что я сделал за эти годы? Посмотрю-ка, как развивались мои отношения со старцем, с братьями?» Все это — оценка себя и означает, что ты что-то делаешь неправильно, что ты предаешься страстям, что ты любишь свои страсти. Чтобы избежать этого, будь внимателен, не мерь себя, не рассматривай, в каком состоянии ты находишься.

Мы знаем святых, например Антония Великого, которые вопрошали Бога, какой меры они достигли. В таких случаях Господь, чтобы их обличить, показывал им, что их мера ниже меры мирян. Для этого Господь одного посылал к сапожнику, который воздерживался от супружеских отношений со своей женой, другого — к человеку, который весь день работал, оставляя себе только треть заработка, отдавая вторую треть в монастыри, а третью — нищим. Есть много подобных примеров.

Эти случаи показывают нам, что монах, который оценивает себя, все время падает, становясь даже ниже мирян. Только бесконечный Бог может помочь нам в нашей борьбе, потому что как бесконечен Бог, так бесконечна и наша борьба.

Не противоречит ли выражение «не мерить себя» изречению апостола Павла: «Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей»? Нет, потому что это место Писания относится собственно к Божественному причащению. Апостол имеет в виду то, что мы должны подумать, есть ли у нас право причащаться, а не то, что мы должны рассматривать, в каком состоянии мы пребываем. Если с церковно-канонической точки зрения мы живем в грехе, то не можем причащаться. Но авва Исаия говорит о человеке, который хочет восстать от греха. Тот, кто пустословит или лихорадочно работает день и ночь напролет, не может причащаться, потому что он человек плотской. У такого человека не может быть ни молитвы, ни мира совести, ни знания о Боге, он нигде не может встретить Его, потому что все, что он делает, — мирское.

Значит, смысл этого изречения апостола таков: если ты пребываешь в грехе или в обстоятельствах, ведущих к греху, то ты не можешь причащаться. Апостол не имеет в виду, что ты должен замыкаться в себе, рассматривать, какое у тебя преуспеяние, какие страсти и грехи, но побуждает человека посмотреть, вправе ли он подойти к чаше. Ведь когда человек причащается, не будучи достоин, тогда, продолжает апостол Павел, он заболевает, а многие и умирают.

Божественное причащение просвещает и оживотворяет достойного, а для недостойного оно «огнь поядающий», то есть оно становится зверем, который пожирает человека. Божественное причащение действует соответственно тому состоянию, в котором мы причащаемся, то есть его условием является жизнь в покаянии, подвиге, посте, бдении. Если человек живет не в этой Божественной атмосфере, а в мирской, то он не может причащаться.

Иногда мы позволяем людям в миру причащаться, даже когда они находятся еще в трясине греха, но мы делаем это с намерением их ободрить, окрылить, так чтобы они могли преуспевать. Это снисхождение, оказываемое грешнику Церковью. Но это не означает, что человек не заплатит за свой грех. Апостол Петр сказал Господу: «Выйди от меня, Господи! Потому что я человек грешный». Мы грешны; и когда мы причащаемся, то как бы напоминаем Богу о своих грехах. А Он наказывает нас для того, чтобы мы их не повторяли.

По этой причине люди, которые причащаются без покаяния, не изменяя своей жизни, по большей части приобретают склонность к смертному греху, то есть сердечному окаменению, становятся нераскаянными. Дух Божий совсем удаляется от них, и очень часто они становятся бесноватыми. Не раз демон входил в людей в тот момент, когда они приобщались Пречистых Таин. Если человек приступает к Божественному причащению без страха Божия, то это страшная хула, ведущая к безумию.

Значит, слова «да испытывает себя человек» означают, что я должен задуматься, меняю ли я свою жизнь, каюсь ли и живу по Богу или живу в своем грехе? Это не имеет никакого отношения к побуждению аввы Исаии не мерить себя, которое означает: не рассматривай, чего ты достиг, а чего нет, не суди себя, не давай себе оценку, потому что это ведет к демонской печали.

Ты спрашиваешь меня, можно ли тебе причащаться, и я отвечаю утвердительно. Но ты вчера допоздна осуждал братьев. Беснуешься ты или нет? Несомненно, да. Попробуй покаяться, после того как причастишься в таком состоянии. Если раньше, для того чтобы победить страсть, тебе нужно было семь дней, то теперь понадобится семь седмериц лет, ты уже не можешь покаяться. Бог неумолим к причащающимся без страха Божия.

Кроме того чтобы не мерить себя, смотри за тем, чтобы жить в неизвестности. Будь в стороне, будь незаметен. Не желай везде присутствовать: разговаривают — ты тут как тут; решают какую-то проблему — и ты тут. Что бы ни происходило — ты в гуще событий. Нигде не показывайся, скройся в своей келье, пребывай в молчании, безмолвии, молитве, в глубинах Божественной атмосферы. Если ты будешь жить, не привлекая внимания, то покажешь, что поистине посвящаешь себя Богу.

Итак, когда мы поддаемся печали, то становимся добычей сатаны, падаем в его ров. Но мы, конечно, думаем, будто станем менее духовны, если не будем печальны.

Есть страсти, есть и добродетели. Но если мы предаемся нерадению, то ведем себя подобно предателям.

Хорошо, говорит авва Исаия, у тебя есть страсти, но есть и добродетели. Есть у тебя неверие, но ведь есть и вера. В тебе есть нечто нецеломудренное, но есть и нравственные начала. Почему ты не принимаешь это во внимание? Только не ленись, не бойся брать на себя ответственность за свои поступки. Не сиди сложа руки, говоря: «Ах, у меня и такая страсть, и другая, христианин ли я? Ничего я в своей жизни не делаю». Так ты придешь в уныние, испортишь себе нервы и ни на что не будешь способен. Вскоре ты оставишь свое делание и тогда станешь предателем.

Итак, если тебе пришла мысль о твоих страстях, вспомни, что у тебя есть и добродетели. Даже закоренелый преступник, если он рассмотрит свою жизнь, то увидит, что Бог дал ему много доброго. Нас душат, убивают не только наши страсти, грехи, неверие, гордость, сатана, но и предательство нашей собственной воли — то, что мы останавливаемся.

Мужество сердца — помощник душе после Бога, так же как уныние — помощник пороку.

Уныние прямо ведет к греху, а мужество, напротив, — это величайшая после Бога помощь для сердца, погруженного в пучину страстей и неверия. Действительно, человек трусливый, теряющий самообладание, боящийся своего греха, падений, слабости, ничего не может сделать. Напротив, тот, кто говорит: «Я одержу победу, потому что есть Бог, хотя бы я Его и не ощущал, не видел», становится ближайшим после Бога помощником своей душе. Итак, прояви мужество — и тогда ты встретишь Бога.

Но как приобрести добродетели, как их возделать и взрастить?

Телесные подвиги, проходимые в духовном разуме, — вот орудия, которыми возделываются добродетели. Страсти рождаются от нерадения.

Когда ты предаешься нерадению, лени, отчаянию, когда останавливаешься, тогда в тебе рождаются новые страсти. И напротив, если телесные труды совершаются с пониманием того, что они не имеют силы сами по себе, но являются способом выразить нашу любовь к Богу, тогда наша любовь восходит к Нему и Он нас видит. Телесные труды — это наши орудия. Так что трудись до усталости на своем послушании, пребывай в бдении и посте до утомления. Но помимо этого тебе нужно еще кое-что:

Неосуждение ближнего служит ограждением для осознанно ведущих брань, тогда как порицание ближнего неосознанно разрушает эту ограду.

Когда человек судит кого-либо, благодать Божия уходит от него. Суд без милости творящему суд. Поэтому не будем судить брата, не будем вмешиваться в его жизнь, не будем обвинять его ни в чем, потому что для нас он святой. «Но он вчера согрешил, ходил с какой-то женщиной!» Нет, нас не интересует, что он сделал, для нас он остается святым. Откуда мы знаем, может быть, сегодня он уже покаялся, оплакал свой грех? Откуда мы знаем, может быть, он был пьян и не понимал, что делает? Не судить, не вмешиваться в жизнь ближнего — это ограждение для осознанно ведущих брань. Благоразумие совершенно необходимо. Если у тебя его нет, то ты ничего не сделаешь и не сможешь обрести Бога.

Но когда ты порицаешь ближнего, когда судишь его, когда вмешиваешься в его жизнь со своим пониманием, настроением, требованием, словом, советом, тогда ты неосознанно разрушаешь эту ограду и становишься беззащитным перед лукавыми стрелами демона.

3Абота о своем языке показывает человека деятельного.

Когда человек строго следит за тем, чтобы приучить свой язык не судить, не разговаривать: «Положи, Господи, охрану устам моим», то этим он показывает, что он человек деятельный, то есть поистине поступает добродетельно, поистине покаялся.

Необузданность языка служит признаком человека, чуждого добродетели.

Человек, который не обуздал своего языка, не воспитал его, не приучил его молчать, но позволяет ему пускаться в разговоры с ближними, несет на себе знак, signum того, что он не имеет добродетели. Как государственный флаг указывает на конкретное государство, так и необузданный язык свидетельствует, что в человеке нет и следа добродетели.

Милостыня, подаваемая с разумом, рождает способность не замечать и ведет к любви, а немилосердие означает, что в человеке нет добродетели.

Авва Исаия говорит о милостыне в монашеском смысле, а не в мирском. Милостыня — это сострадание ближнему, готовность до конца принять даже самого ничтожного человека. Это наша любовь, милосердие, кротость, которая должна быть известна всем людям, способность смотреть на людей как на богов, преклонение, смирение перед любым человеком.

А немилосердие означает, что в человеке нет добродетели. Когда человек не смотрит на брата с состраданием, пониманием, сочувствием, то этим он показывает, что не имеет ни одной добродетели.

Милостыня, подаваемая с разумом, рождает способность не замечать. Окружающие нас люди никогда не перестают быть образом Божиим, членами тела Христова, драгоценными чадами Церкви, созданиями, живущими во Христе, призванными в Царство Небесное — даже тогда, когда они погружены в бездну греха. Если мы на поле, засеянном пшеницей, не выпалываем плевелы, то будем ли удалять грешников из Христова виноградника? Кто тогда там останется? Ведь для грешников и пришел Христос.

Значит, милостыня — это добродетель, которая помогает мне не замечать, не видеть страстей человека, его грехов, немощей, и в таком случае я люблю его, признаю его святость, то есть признаю, что он принадлежит к телу, имеющему Святую Главу, но при этом я ничего от этого человека не ожидаю. Пусть делает что хочет, пусть говорит что хочет. Если в ответ на мое приветствие он меня оскорбит, прогонит, обидит, проклянет, то я не стану его судить, не придам значения его поведению.

Главный смысл слов «способность не замечать» состоит в том, чтобы не смотреть на внешнее, но проникать вглубь. Кажется, будто Церковь полна пятен, исполнена греха. Люди постоянно пишут и говорят о грехах Церкви. Но Церковь, тем не менее,

Одна, и она свята. То же самое можно отнести и к каждой душе, каждому человеку вокруг нас. Когда мы останавливаемся на людских немощах, на трудностях, которые они для нас создают, то приходим к выводу, что нет ни одного человека, который был бы годен для рая, принадлежал бы Христу, и впадаем в уныние. Так мы находим основу для собственного беззакония, укрепляем свой грех, чтобы жить как грешные, неверующие люди, потому что якобы убедились, что все люди таковы: «Все такие, — говорим мы, — зачем я буду выделяться?».

Но когда ты не видишь, не замечаешь погрешностей ближнего, тогда тебя занимают только свои грехи, за которые ты и просишь прощения у Бога. Итак, первое — не обращай внимания на то, что делает ближний, и второе — не позволяй себе вмешиваться в его жизнь, чтобы он не смог тебя запятнать. Значит, моя способность не замечать означает, что я способен смотреть на человека не с внешней стороны, но проникать в глубины его бытия. Например, за церковной иерархией я вижу лик апостолов, пророков, Самого Христа, «невидимо с нами пребывающего». За конкретным грехом человека, за каким-нибудь бродягой, хулиганом я вижу душу, которую создал Христос. Откуда мне знать, не осудит ли Господь меня самого в день Второго пришествия?

Так что способность не замечать на аскетическом языке Церкви означает «способность прозревать, постигать, открывать то, что стоит за видимой стороной явлений, вникать в это, открывать истину, которая скрывается за внешностью ближнего». Грешник только я. А другой человек — это образ Святого Бога, это святой. Значит, милостыня, то есть милосердное, истинное и любовное отношение к ближнему, которого я люблю и которому безвозмездно делаю добро (по пословице: делай добро и бросай его в воду), рождает внутри нас совершенно необходимые для духовной жизни качества: проницательность, прозрение, дар различать то, что происходит внутри человека.

Когда я обращаю все свое внимание на внешнее поведение людей: отчего этот ведет себя так, а другой эдак, то становлюсь чурбаном, бесчувственной вещью, не постигаю глубин человеческого бытия, не открываю в человеке Духа Святого, Который ждет момента его воскресения, тогда как прозрение позволяет мне открывать и познавать человека. Если я кого-то не знаю, то я не могу его полюбить. Для того чтобы полюбить, мне нужно его узнать. Те люди, которые пытаются полюбить ближнего и приобрести его любовь с помощью слов и общения, возводят вокруг себя неприступные стены одиночества.

Напротив, если я храню молчание, смотрю на людей как на ангелов, сынов Божиих, сотворенных Его руками, то это открывает во мне такие органы чувств, которые позволяют мне познавать глубины человеческого бытия, делают их для меня явными и помогают мне полюбить человека. Такой взгляд — это и есть истинное общение и сочувствие, поэтому он и ведет к любви. Без милостыни не откроются ни духовные органы чувств, не будет и любви, которая ведет нас к непорочности.

Любовь рождает непорочность.

Непорочный — это ничем не заполненный, чистый, нетронутый, неутомимый. Когда от любви рождается непорочность, тогда внутри нашей развращенной души уже не приходят в движение страсти, мы достигаем бесстрастия. Разумеется, авва Исаия не имеет в виду совершенного очищения, то есть посещения Божией благодати, потому что мы еще в самом начале. Но любовь делает так, что в жизни человека уже нет места страстному услаждению, помрачению, в нем не действуют страсти, его душа уже не поражена болезнью, от которой бы он легко утомлялся, легко остывал, легко покрывался потом, легко грешил. Человек становится стойким, неуязвимым. Он может находиться среди страстных и грешных людей, рядом с самим демоном, но их присутствие не влияет на него^ Его душа неприступна для демонских воздействий и яростных порывов подсознания. Сердце человека приобретает иммунитет. У него больше не бывает болезненных духовных состояний, он не впадает в страсти гордости, гнева, чревоугодия, злословия, осуждения, он приобретает непорочность и чистоту.

Рассеянность рождает страсти, а жестокосердие рождает гнев.

Любовь ведет нас к духовному здравию и бесстрастию, а рассеянность, невнимательность рождает страсти, жестокосердие же — гнев, противоположность любви. Авва приравнивает рассеянность к жестокосердию, потому что мы все время находимся среди людей. Действительно, если я не люблю ближнего, то он заставляет меня все время рассеиваться. Я вмешиваюсь в его жизнь, впадаю из-за него в искушения, считаю его плохим, грешным, виноватым, злым, демоном, а не сыном Божиим.

Я не просто вмешиваюсь в его жизнь, не просто его сужу и осуждаю, но и вступаю с ним в конфликт. Поскольку он мне досаждает, я начинаю с ним ссориться, обличать его, обременять, требовать от него чего-то. И так моя жизнь превращается в трагедию, потому что ухудшаются мои отношения с ближним. Далее авва Исаия будет говорить о том, что аскетический подвиг — это средство, которое поможет нам обойти подводный камень рассеянности.

Подвиг души — ненавидеть рассеянную жизнь, а подвиг для тела — жить в скудости.

Ты постишься? Хотя бы ты и вовсе не ел, но, если ты не хранишь свои уста, если ты не смиряешься, если ты не проявляешь любви, если не подаешь милостыни, ты нисколько не преуспеваешь, как и в Триоди об этом говорится. Ты живешь рассеянно? Хотя бы твои колени были в мозолях от поклонов, ты не делаешь ничего. Настоящий подвиг души состоит в ненависти к рассеянной жизни.

Телесный подвиг — это скудость, жизнь в лишениях. Понадобился тебе гвоздь — не желай, чтобы тебе его дали сию же минуту. Если замедлят, не возмущайся. Понадобилась книга — не требуй, чтобы тебе ее дали немедленно. Живи в скудости. Скудость здесь не означает нищеты — имеется в виду то, что ты должен испытывать в чем-то нужду, жить в лишениях. Чем полнее удовлетворяются потребности твоей повседневной жизни, телесные потребности, тем больше ты рассеиваешься, потому что постоянно ищешь большего.

Любовь к рассеянной жизни — падение для души, а исправляется она безмолвием с разумом.

Так как подвиг души состоит в том, чтобы ненавидеть рассеянную жизнь, то падение для души — это любовь к такой жизни, а исправление — безмолвие с разумом.

Насыщение сном возбуждает страсти в теле, а бдение в меру — спасение для сердца. Лучше спать в молчании и разуме, чем бодрствовать в празднословии.

Поскольку сон тесно связан с аскетическим подвигом, то авва говорит, что если ты много спишь, то будешь испытывать плотское возбуждение в теле и беспокойство в душе, лишишься целомудрия и безмолвия ума.

Если, напротив, ты чрезмерно увлекаешься бдением, то ослабеваешь и не можешь ни сосредоточиться, ни молиться, ни исполнять как следует свое правило — ничего не можешь. Неумеренное бдение, если к нему подталкивает бес, — это мука, а бдение в меру — спасение сердца.

Кроме того, нужно не только в меру бдеть ночью, но и не разговаривать днем. Лучше всю ночь спать, а днем молчать с пониманием того, что ты делаешь, чем бодрствовать ночью и потом празднословить.

Плач изгоняет все пороки без смятения. Не уязвляй совести ближнего и стяжешь смиренномудрие.

С одной стороны, авва Исаия продолжает свое рассуждение, а с другой — возвращается к радостотворному плачу, который изгоняет все пороки без смятения. Тревога и беспокойство во время брани возникают от демона. Подобно тому, как вода, капая, постепенно образует сталактит, так и красота души открывается постепенно через правильный плач, характерные свойства которого — уравновешенность и спокойствие. Так что не пытайся приобрести то, о чем мы говорили, за неделю, месяц или два года. Предоставь Богу действовать так, как Ему угодно, — и ты сам не заметишь, когда уйдут твои пороки. Однажды ты задашься вопросом: «А где же мои страсти?» И тогда обнаружишь, что все они ушли. Если же ты на себя давишь, а не берешься за дело спокойно, то ничего не добьешься.

Не уязвляй совести ближнего и стяжешь смиренномудрие. А здесь говорится о более серьезном и значительном: не уязвляй совести ближнего, потому что это его тяготит, расстраивает, обременяет.

Любовь к широкой жизни изгоняет ведение.

Ранее было сказано о жизни в скудости. Если же ты, напротив, любишь расширять свой горизонт, знания, жизнь, любишь жить в комфорте, иметь все, что тебе нужно, вмешиваться в разные дела, то тогда ты изгоняешь духовное знание — знание, которое дает Бог.

Украшение тела — гибель для души; попечение же о нем в страхе Божием хорошо.

Когда ты желаешь заботиться о своем теле, питать его, давать ему покой, красиво одеваться, то ты губишь его, а вместе с ним и свою душу. Если же ты заботишься о нем в страхе Божием, то есть постишься, совершаешь бдения, молишься, делаешь поклоны, то это хорошо.

Хранение уст возносит мысль к Богу, если молчать с разумом; а многословие рождает нерадение и неистовство.

Когда молчат уста, мысль воспаряет к Богу. Мы часто говорим: «Я не могу молиться, не могу собрать свой ум, ничего не могу делать». Все это оттого, что ты не хранишь свои уста. Как только ты начнешь их хранить, твой ум сразу станет «небошественным».

А многословие рождает нерадение и неистовство. Человек, который много разговаривает, становится нерадивым, ленивым, забывчивым, он не может молиться, не может бдеть по ночам, и, что бы он ни делал, его борет сонливость. Многословие разоряет всякое внутреннее расположение к духовной жизни и не только разрушает наши отношения с людьми, но и умножает гнев, происходящий от жестокосердия, и доводит его до неистовства. Таким образом, вместо того чтобы твоей жизнью, занятием, делом были Бог и добродетель, твоим занятием становится ближний.

Конец добродетелей — любовь, а конец страстей — самооправдание.

Вот картина без слов, объяснения не нужны. Предел и печать всех страстей — это самооправдание.

Не связывай себя ни с каким жительством, и помысел будет безмолвствовать в тебе.

Одна из самых жгучих тем для монахов — это помыслы, поэтому у нас так много книг, в которых больше говорится о том, как бороться с помыслами, чем со страстями. Когда ум человека возгорается помыслами, то одно это обнаруживает, что внутренний мир человека уже захвачен лукавым, захвачен пороком, страстью. Теперь уже враг правит человеком изнутри и делает все, что хочет.

Для того чтобы перевернуть все вверх дном в каком-то месте, сделать там все так, как я хочу, я должен сначала туда войти. Невозможно сделать это извне. Точно так же и присутствие помыслов показывает, что душа уже взята в плен, а не просто окружена. А поскольку лукавому, как духу, легко нас победить, так что мы этого даже не поймем, то монах и ведет такую тяжелую борьбу с помыслами.

Когда тебя одолевает какой-то тревожный помысел, тебе нелегко иметь мир в душе и радость в жизни. Для того чтобы чувствовать радость, помысел должен безмолвствовать. И кроме того, ты не должен связывать себя с жительством. Слово «жительство» можно прежде всего трактовать как место, из которого происходит монах.

Как нам уже несколько раз говорил авва Исаия и как учат об этом и все другие святые отцы, странничество, удаление от места рождения, от знакомых и родственников — это первое условие для того, чтобы человек стал монахом. Если связь с ними сохраняется, то монашеской жизни нет, потому что все приобретает другой смысл, все становится некой тенью, призраком, а не жизнью. Зависимость от людей, вещей, привычек, идеалов, духовной атмосферы разрушительна для духовной жизни, потому что в таком случае монах не может свободно расправить крылья в своем небесном шествии к Богу.

Но здесь, очевидно, слово «жительство» употреблено в том смысле, в каком оно используется в житиях всех святых, то есть относится к образу духовной жизни. Тогда слова «не связывай себя ни с каким жительством» означают: не связывай себя, раз уж ты пришел повиноваться, ни с каким определенным образом жизни.

Если, предположим, я нахожусь в общежительном монастыре и связываю свое будущее и свою жизнь с миссионерством, или с жизнью в пещере, или в каком-то пустынном скиту, то невозможно, чтобы мой помысел успокоился. Ни на одном аэродроме в мире нет такого движения, какое будет тогда в моем уме, потому что мое желание какого-то определенного образа жизни делает меня привязанным и к месту, и, что важнее, к определенной идее. Кроме того, с того момента, как я связываю свою духовную жизнь с определенными условиями, каким-то образом предначертываю свое будущее, несомненно, начинается мой неуспех. Лукавый меня не оставит, потому что планы, перспективы и направление, которое я сам себе задал, нарушили неприступность моей души. Теперь меня направляет не Господь, но мой помысел, моя воля, мое «я», пусть даже все это облечено в самые прекрасные формы, духовные и таинственные, и для прикрытия приводится тысяча доводов из Священного Писания и святых отцов.

Если, например, кто-то приходит в наш монастырь в надежде, что монастырь завтра изменится в соответствии с его желанием и он сможет жить так, как он хочет, то он разочаруется. Монастырь не изменится: он такой, какой есть. Нужно рассуждать о своем будущем, исходя из сегодняшнего состояния монастыря. Если, предположим, такой человек надеется на то, что изменится его старец или он сам, то есть что он прекратит гневаться, плохо себя вести, то он опять же не сможет спокойно жить. Если он свяжет свою будущность с чем-то другим, что не находится в его руках, а тем более если свяжет ее с отшельническим или пустынным местом, или с людьми, ведущими иной образ жизни, или со степенями духовного восхождения: сегодня я буду стремиться к одному, когда преуспею в этом, достигну другого, потом стану затворником, затем уподоблюсь святому Антонию, — то такой человек терпит полную неудачу. У него голова кружится сильнее, чем у пьяного или у человека, попавшего в водоворот греха. Разница в том, что в грешнике живет грех, а в нем — нераскаянность.

Вся беда в том, что наши желания облекаются в покров духовности, а потому мы думаем, что идем верным путем, и никогда не каемся, никогда не учитываем эту ошибку. Никакой ум не может понять эту ошибку, понимание ее может прийти только от сокрушения нашего существа, которое приходит путем жестокой ломки, многих скорбей, сильной боли, множества смертей, которые мы можем претерпеть. Если Бог не сокрушит нас топором, молотками, не раздробит, как орех, то мы не сможем осознать свои немощи. И поэтому Бог, как правило, до конца жизни смиряет людей, которые связывают свое существование с каким-то образом жизни или местом. Если ты не связан всем этим, то можешь надеяться, что помысел твой успокоится и ты обретешь мир и радость.

Не питай вражды к человеку, иначе твоя молитва не будет принята. Будь мирен со всеми, чтобы иметь дерзновение в молитве.

Никому не противься, не вступай в спор, потому что всякая ссора, даже если она выражается одним словом «нет», жестом, усмешкой, записывается на небесах, ничего не пропадает. Никакое возмущение не исчезает бесследно, оно где-то действует и приносит какой- то результат. Твое противодействие человеку принесет результат на небе, и твоя молитва не будет принята.

И напротив, если ты находишься со всеми в мире, то обретаешь дерзновение в молитве. И даже если твой сосед грешный, плохой, бессердечный, холодный, нечестивый человек и даже если он без спроса вмешивается в твою жизнь — и тогда будь со всеми мирен.

Храни очи свои, и твое сердце не узрит зла… Храни слух свой, чтобы не навлечь.

На себя браней. Занимайся рукоделием, чтобы нищий нашел у тебя хлеб, ибо праздность есть смерть и падение души.

Храни свое сердце, потому что многие могут его опустошить, но также храни и слух. Тот, кто не хранит слух, всегда будет испытывать брани. Ведь то, что нам скажет ближний, все, что мы услышим, будет нести в себе мирской дух, будет принадлежать этому веку, в то время как сам я должен быть не от мира сего. И одновременно много трудись.

Непрестанная молитва уничтожает пленение, а нерадение о ней, вкрадывающееся понемногу, есть мать забвения.

Непрестанная молитва освобождает человека от пленения. По своим поступкам человек может понять, чем он пленен, в чем его оплошности. Если же он молится, то молитва, будучи Божественным содействием, уничтожает всякое пленение ума, сердца и воли.

О молитве судят не только по ее качеству, слезам, чувствам, которые она в нас вызывает, то есть умиляемся мы или нет, устаем или нет, но и по ее количеству и непрерывности. Мы иногда говорим: «Лучше я помолюсь один час с молитвенным чувством, чем двадцать часов без чувства». Этими словами мы пытаемся прикрыть свое беззаконие. Правильно — это молиться как можно больше и вместе с тем основание полагать в том, чтобы молиться как можно лучше, действеннее и терпеливее. Когда человек молится постоянно, пусть даже он испытывает трудности, огорчения, внутренние недоумения из-за своей несовершенной молитвы, — он идет к свободе.

Но если под предлогом того, что моя молитва слаба, или мой ум несобран, или под другими предлогами я начинаю пренебрегать молитвой, прекращаю молиться непрестанно и усердно, тогда я окончательно забываю о том, что надо молиться. Может пройти целый день, и только когда я пойду в свою келью, я вспомню, что сегодня не молился. Я решаюсь молиться, но вновь в моем сердце и уме возникает вереница занимающих меня мыслей и меня затягивает. Это естественно. Но поскольку непрестанная молитва дарует свободу, авва Исаия продолжает:

Размышляй о чести, которую получили все святые, и их ревность мало-помалу повлечет тебя к добродетели. Размышляй и о посрамлении, которое получили в удел грешники, и этот помысел всегда будет охранять тебя от лукавых дел.

Подумай о посрамлении грешников, чтобы и тебе не подвергнуться тому же. Подумай также и о чести, какую стяжали святые как неотъемлемое достояние, и их ревность о добродетели мало-помалу привлечет тебя. Я знаю, что ты немощный и новоначальный, знаю, что у тебя нет опыта побеждать зло и достигать добра. Я знаю, как ты страдаешь, находясь в таком состоянии, но при этом остаешься в нем. И потому говорю тебе: не беспокойся. Поразмышляй о святых, о чести, дарованной им Богом, соединись с ними, и их ревность мало-помалу привлечет тебя. И с того момента, как ты будешь привлечен и их ревность начнет становиться твоей собственной ревностью, ты уже входишь туда, где пребывают они. А после этого ход твоего духовного преуспеяния будет делом Божественной благодати.

Советуйся с отцами твоими, и всю жизнь твою проведешь в спокойствии.

Но не забудь, что ты не можешь обойтись без совета твоих отцов, точнее, отца, потому что отец у каждого один. Впрочем, и советы людей, отличающихся ревностью и святостью, занимают важное место в нашем сердце и жизни: они помогают нам жить в спокойствии. Напротив, если я предпочитаю следовать своему сердцу, или своей мысли, или своему опыту, то от малого смущения перехожу к большему.

Смотри не будь жестокосерд к брату, ибо мы все испытываем насилие от враждебной силы.

Если поселишься с братьями, не давай им приказаний ни в каком деле, но трудись вместе с ними, чтобы не погубить своего воздаяния.

Авва Исаия знает «пятую колонну» нашей жизни, те силы, которые пытаются ударить по нам изнутри, и потому он возвращается к главной проблеме почти всех людей — к ближнему, собрату. Сатана с прочими демонами в аду пожирают друг друга и поэтому хотят, чтобы и мы делали то же самое. И действительно, сатана одерживает в этом много побед.

Итак, если ты живешь с братьями, никому из них не давай указаний, не давай им приказаний ни в каком деле, потому что как только ты потребуешь чего-либо от ближнего, он начнет сопротивляться. Как ты немощен, так и он. И если ты хочешь, чтобы он был к тебе снисходителен, то и ты будь к нему снисходителен. Ты не можешь знать, что у ближнего творится в сердце и в уме, что с ним случилось сегодня или вчера.

Например, сегодня я жду от тебя улыбки, любви, но, быть может, ты утром солгал кому-то и поэтому теперь растерян, или у тебя неприятность или какая- то другая трудность. Откуда мне знать, что происходит в жизни человека? Поэтому общее правило гласит: ни от кого ничего не требуй, ни карандаша, ни блокнота. Но трудись вместе с ними: не отказывайся разделять с ближними их труды, для того чтобы не погубить своей платы. В противном случае ты все потеряешь.

Не будь жестокосерд к брату. Когда мы, не зная души человека, судим о нем со своей точки зрения, то становимся самыми несправедливыми во вселенной. Это подобно тому, как если бы я требовал от какого-нибудь ребенка поднять такую же тяжесть, какую могу поднять сам. Но я взрослый, а он ребенок. Итак, я не знаю силы, выносливости ближнего, не знаю, в каком он находится состоянии, в особенности когда он сопротивляется. Тот, кто сопротивляется, близок к падению. Как только ты заметишь, что в глазах чело века появляется легкое раздражение, что с его уст вот-вот сорвется «нет», немедленно перемени предмет разговора. Если видно, что он устал, подавлен, куда- то спешит, обижен, расстроен, унывает, раздражен, то что бы ты ни сказал ему в это время, что бы ни сделал, он начнет выходить из себя. Так не будь же жестокосердным, иначе ты поставишь его в затруднительное положение.

Но ты мне скажешь: «Откуда мне знать, что у него внутри?» Ты должен помнить непререкаемое правило жизни: у каждого человека свой внутренний мир. Тот, кто создает для ближнего малейшую трудность, даже если он исходит из самых лучших побуждений, — жестокосердный человек.

Ибо мы все испытываем насилие от враждебной силы. Если ты будешь внимательным, то убедишься, что враждебность лукавого с силой воздействует на всех нас как наша собственная внутренняя враждебность, как нечто такое, что исходит от нас самих, хотя в действительности она берет начало от сатаны. Нас толкают на грех тысячи внутренних предлогов, которые имеют вид добродетелей, но на самом деле являются отголосками действий сатаны. И потому будь внимателен. Подобно тому, как ты держишься, чтобы не упасть, когда тебя толкают, крепко держись, чтобы у тебя не вырвалось случайно неосторожное слово. Тебя не должно занимать, что делает ближний.

Смотри не пренебрегай, исполнением своего правила, потому что оно приносит просвещение душе.

Поскольку мы находимся среди людей, то, как бы ты ни был внимателен, люди будут подставлять тебе подножки. Если ты не умеешь быть свободным, всякий человек станет для тебя проблемой. Ты будешь.

Его осуждать, в то время как в сущности будешь виноват ты сам, потому что не умеешь уберечься. Итак, поскольку из-за ближних в нашей жизни возникает множество трудностей, нам всегда нужно просвещение. Это просвещение мы не можем приобрести из наших отношений с людьми. В общении мы проявляем свою опытность, радость, мир, просвещение, святость. Но все это мы приобретаем при помощи молчания, молитвы, общения с Богом в своей келье.

Никто не становится святым от общения с людьми. Через ближних к человеку приходят только страдания, скорби, муки, за которые он вправе просить себе у Бога воздаяния. Но освящается человек и закладывает глубокий фундамент для своего бытия во время совершения своего правила, в уединении, когда он объят Божественным веселием. Когда истина встречается с праведностью, когда мое состояние истинно и оно встречает оправдывающего меня Бога и раскрывает свои объятия Ему навстречу, тогда я могу взыскать все благодатные переживания.

Смотри не пренебрегай исполнением своего правила. Насколько возможно, пусть наше правило будет настоящим, сильным, и тогда оно сделает нашу душу светоносной и даст нам силы преуспевать. Итак, место, где мы будем обретать святость, просвещение, полноту, — это наша келья. А отдавать свою энергию, «разряжать батарею» мы будем среди братьев, если наши отношения с ними будут непорочными.

Если тебя гнетет желание позлословить брата, то вспомни, что он огорчится, если услышит это, и удержись от подобного ответа, и успокоишься. Если тобой овладеет гордость, то вспомни, что она губит весь твой труд и что для предавшихся ей уже нет покаяния, и успокоишься.

Если увидишь, что тебя мучит желание сказать злое слово о брате, вспомни, что он огорчится, если узнает об этом. Какое благородство! Смотри не за тем, чтобы тебя самого не упрекнули, не оклеветали и не огорчили — это не имеет значения, — а за тем, чтобы не дать повода огорчиться ближнему. Если он огорчится, то как ты встретишься с ним? Как будешь с ним общаться? Нет, ты сам должен измениться. Сделай вид, как будто ты ничего не знаешь, ни о чем не ведаешь. К примеру, ты меня осудил, очернил, наговорил об мне всего самого плохого, и я об этом узнал. Я не буду показывать тебе, что знаю об этом, и даже закрою рот тому, кто пришел рассказать мне о твоем злословии. Так успокоишься и ты, успокоюсь и я и смогу без смущения показаться тебе на глаза.

Когда человек исходит из того, что радует ближнего и что его огорчает, тогда их отношения друг с другом становятся крепкими и соединяют их. Эти слова аввы Исаии напоминают нам о том, как важна уступчивость в человеческих отношениях. Порой мы забываем о том, что должны быть деликатными в своем поведении, и под предлогом большей искренности, под предлогом правды наши отношения вместо истинных становятся демоническими. Быть неуступчивым непозволительно, потому что я не вправе огорчать брата.

Например, я знаю, что ты меня ненавидишь. Однако сегодня я тебе нужен или тебя ко мне послали. Я должен сделать вид, что не знаю о твоей ненависти, и даже если случится так, что ты не сможешь сдержаться и как-то покажешь мне свое отношение, я должен прикусить язык, чтобы наше общение было безупречным. И это не ложь, а любовь, которая показывает, что я согласен с тем, чтобы ты был выше меня.

Предположим, я увидел, как ты впал в какое-то прегрешение, и внутренне тебя осудил. Конечно, то, что я тебя осудил, — грех. Потом ты приходишь и спрашиваешь мое мнение о своем прегрешении, и я тебе говорю то, что об этом подумал. С этого момента связь между нами разорвана. Это не помощь, не искренность, не честность, не уважение, но полное самодовольства и злорадства раскрытие своих мыслей с целью унизить тебя, чтобы стала явной моя собственная святость. Я должен ответить тебе так, чтобы ты не понял, что я подумал, и не обиделся. Я должен представить твое прегрешение как можно меньшим, чтобы ты имел мужество признаться в тяжести своего греха перед самим собой, или перед духовником, или передо мной.

Все, что может огорчить ближнего, все, что вступает в противоречие с его волей и желанием, становится критерием нашего к нему отношения, нашей честности, искренности, правдивости. Итак, мы должны стать выше всего, что приносит ближнему огорчение, чтобы получить возможность общаться друг с другом.

Будем правдивы, но не будем забывать о человеческой снисходительности. Должно быть видно, что мы желаем общения с людьми, и не нужно им ни объяснять, ни с ними объясняться. Мы объясняем что-то только своему старцу, когда он нас об этом просит или когда это нужно. Остальных мы только спрашиваем. Например, я прошел прямо перед тобой и тебя не заметил, а потом тебе объясняю: «Прости, я где-то мыслями витал, поэтому тебя не увидел». Что бы я тебе ни сказал, с этой минуты всё меня от тебя отдаляет. Единственное, что я могу сделать, — это извиниться, не увеличивая того расстояния, которое уже возникло между нами, потому что не существует ответа, который успокоил бы помысел человека. Так что пусть мерилом для нас станет мир ближнего, и будем следить за тем, чтобы никогда никого не огорчать. Тогда миром наполнится и наша душа.

Предположим, мы хотим почитать, а кто-то предлагает нам пойти с ним прогуляться. Нужно ли оставить книгу и пойти, чтобы его не огорчить?

Относительно разговоров и языка авва Исаия говорит, что мы не можем нарушать волю Божию ради того, чтобы не огорчить ближнего. Так что если ты не хочешь идти, сначала вырази свою радость и желание сопровождать брата, но при этом скажи ему: «Прости, брат, я приболел» — или: «Я занят, и поэтому мне трудно пойти с тобой». Скажи так, чтобы он не расстроился. Но, конечно, если ты можешь, то хорошо бы пойти, ведь и книги говорят нам, что, даже если ты молишься в келье, а к тебе пришел брат, надо оставить молитву и принять брата. Однако если человек подходит к тебе для того, чтобы поболтать, если ты по опыту знаешь, что он постоянно падает из-за своего языка, то, конечно, ты не сможешь избежать греха. В таком случае покажи ему свою любовь, но откажи. Если он огорчится, это его дело.

Закон Божий не позволяет тебе ни многословить, ни слушать рассказы о помыслах неверия, или о грехах ближнего, или о его разногласиях с игуменом. Если ты его выслушиваешь, то становишься хуже самого дьявола, потому что даешь ему повод грешить и дальше. Но если выслушать его откажешься ты, потом другой, то он закроется в своей келье, останется один и исправится. А если он везде разносит свои страсти, то его дальнейшая духовная жизнь делается невозможной. Поэтому авва Исаия, говоря, что мы не должны огорчать брата, подразумевает не тот случай, когда речь идет о грехе, но тот, когда желание брата безгрешно, но противно нашей воле, нашему желанию, нашему «я».

Духовное рассуждение, собирая и рассматривая все подобное, устраняет его от человека. Невозможно стяжать духовного рассуждения, если не станешь возделывать его, прежде всего пребывая в безмолвии.

Рассуждением уничтожается гордость, злословие, огорчения от людей — те препятствия, которые возникают в нашей жизни. Все эти препятствия оно упорядочивает, собирает вместе и устраняет. Рассуждение, эту знаменитую добродетель, отцы Церкви относят к самой верхней ступени лествицы добродетелей. Но приобрести его невозможно, если не будешь его взращивать, развивать. Нужно посеять его в своем сердце, потому что это духовная добродетель, а не психологическое самоуглубление или опыт, приобретаемый в результате общения. Конечно, все может сыграть свою роль, но в действительности рассуждение — это проникновение в нас Божественной благодати, и потому невозможно его приобрести, если не посеешь семени Духа. Для того чтобы появились плоды рассуждения, необходимо Божественное семя.

Как же развивается рассуждение? Прежде всего, через безмолвие. Действительно, те, кто живут в беспокойстве, спешке, среди забот, часто перемещаются с места на место, имеют множество интересов или находятся в постоянной суете, как правило, делают одну ошибку за другой, естественно при этом никогда не понимая или не признавая, что ошиблись. Они всегда приписывают свои ошибки другим, потому что поводы принимают за причины. Но одно дело — причина, и другое — повод. Под словом «безмолвие» подразумевается тишина в твоем сердце, уме, во всем твоем существе, а также и в твоем окружении, на работе: некое спокойное, тихое, умиротворенное состояние. У тебя спокойная улыбка, спокойный голос, спокойный помысел, спокойная молитва. И Божественная ревность никогда не уничтожает истинного спокойствия, которое является основанием, началом очищения. Значит, если такого безмолвия нет, то невозможно даже предположить, что когда-нибудь мы сможем достигнуть хорошего результата.

От безмолвия рождается подвиг.

Безмолвие становится местом, почвой, которые рождают подвиг. Подвиг — это дыхание монаха, да и всякого христианина, путь, которым в человека поступает воздух и выходит углекислый газ. Подвиг — это способ, с помощью которого мы вдыхаем Бога, принимаем Бога в свое существо и удаляем из себя всю нечистоту.

От подвига рождается плач.

Нечто подобное авва Исаия уже говорил нам в другом слове, но здесь он разбирает этот вопрос более подробно, для того чтобы мы могли понять последовательность добродетелей. От подвига рождается плач, то есть рождается способность к покаянию, ощущению своей греховности, отчего естественным образом текут слезы. Люди нередко принимают решение, что они будут плакать, и требуют у Бога дать им слезы. Конечно, вы понимаете, что такая молитва никогда не дойдет до Бога, потому что слезы приобретаются иначе, чем мы предполагаем, когда их просим. Бог не дает слез. Бог наполняет влагой землю, которая называется «подвигом». Значит, я не могу ни от Бога требовать слез при помощи каких-то специальных методов, ни от самого себя.

Некоторые садятся особым образом, некоторые используют определенные помыслы, для того чтобы вызвать у себя сокрушение и слезы. Но все это искусственно. В конце концов, ты создашь прелестного малютку, который будет рожден тобой, а не дан тебе Богом. Более того, когда ты требуешь слез, а Бог не дает их тебе, тогда ты впадаешь в уныние и даже в неверие и ожесточение. А ведь Бог не говорит, что даст тебе слезы, но говорит: «Блаженны плачущий», то есть Он ублажит тебя, если у тебя будут слезы. У кого есть слезы, плач, скорбь о грехах? У подвизающегося. Не у того, кто об этом просит, но у того, кто ждет, чтобы все это породил его подвиг, его огромное терпение днем и ночью в долулегании, нестерпимой боли, которую он добровольно несет, не подавая вида ни сжатием губ, ни выражением ожидания или нетерпения в глазах, потому что если он что-то покажет, сердце его перестает ожидать Бога, но ждет слез, плача.

От плача рождается страх Божий, а от страха Божия — смирение.

Когда человек боится Бога, он начинает чувствовать свою вину и ничтожность и задается вопросом: «Как можно мне предстать пред великим Богом?» Эта человеческая неуверенность пред Богом в своем настоящем и будущем заставляет его смиряться, а смирение выражается в добровольном утеснении себя и пренебрежении к себе с помощью всех тех средств, которые укрощают человеческую природу.

От смирения рождается прозрение.

Все эти мысли авва Исаия уже высказывал нам ранее и теперь выстраивает их в определенном порядке. Он подводит некоторый итог, чтобы затем перейти к тем понятиям, о которых хочет говорить. Прозрение — это внутреннее рассуждение, внутреннее видение, способность проникать в сущностные глубины другого человека и понимать его любовь, скрывающуюся в них, даже за той пощечиной, которую он мне дает. Кто-нибудь другой увидит за этой пощечиной хулигана. А я увижу боль человека, тревогу, немощь, трудности, отсутствие мира, я его пожалею. Я посмотрю на него другими глазами. Я увижу, что его борет бес, увижу сатану, который двигал его рукой, чтобы меня ударить. Другими словами, я приобрету иное чувство, которое не принадлежит ни к пяти органам чувств, ни к душевной деятельности, — я почувствую дух человека.

Итак, смирение рождает прозрение, извещение. «Получаю извещение» означает, что я полностью вхожу во внутренний мир другого человека, приобретаю духовные очи, с помощью которых могу ясно увидеть ближнего изнутри и узнать его.

От прозрения рождается любовь.

Когда я приобретаю прозрение, истинное знание ближнего, тогда я начинаю его чувствовать и любить. Эти качества оказывают непосредственное влияние не только на наши отношения с людьми, но одновременно и на наши отношения с Самим Богом. Я не могу любить брата, если у меня нет безмолвия, подвига, плача, страха Божия, смирения, рассуждения и прозрения, хотя бы я даже проливал за ближнего кровь, работал ради него день и ночь напролет.

Те же самые качества приведут меня и к ведению и познанию Бога. По этой причине мы исповедуемся Богу и просим Его милости. «Ты знаешь состав наш», — говорит псалмопевец, что означает: «Ты родил меня, Боже мой, Ты знаешь, каков я, как можешь Ты на меня рассердиться? Прошу Тебя, избавь меня от моих грехов». Так что от прозрения, то есть от проникновения во внутренний мир человека и в Божии энергии или, если хотите, даже в причины вещей и в саму жизнь, рождается объединяющее начало — любовь.

Любовь рождает душу неболезненную и бесстрастную.

И вновь авва использует глагол «рождать», который, как может показаться, здесь не подходит. Мы бы сказали, что любовь соделывает душу неболезненной и бесстрастной. Но авва Исаия предпочитает именно глагол «рождать», для того чтобы показать, что здоровье и бесстрастие души есть нечто внутреннее, они не возникают откуда-то извне, но рождаются из недр самой души; я не могу приобрести их тем или иным способом. Все эти семена должны войти в мою жизнь, и тогда любовь преобразит, переделает, изменит душу, сделав ее сначала свободной от болезней, а потом и бесстрастной. Бесстрастие — это нечто более глубокое; человек тогда не испытывает воздействий извне и не страдает. Авва использует слово «неболезненная», потому что всякое столкновение с ближним и с Богом, всякий разлад, разделение, все, что сотрясает мои отношения с человеком или с Богом, — это следствие болезни. Но Бог для того и пришел, чтобы взять на Себя наши болезни и Самому понести их тяжесть, взойдя на крест.

Рождает душу неболезненную, делает ее уравновешенной, отнимает у нее то, что ее расшатывает. Таким образом, душа избавляется от всякой болезни и становится бесстрастной. Глубоко внутри нас произрастает спокойствие, духовный мир.

Тогда, после всего этого, человек познаёт, как далек он от Бога.

Когда человек пройдет все эти стадии, когда через безмолвие он достигнет подвига, плача, страха Божия, смирения, прозрения, любви, бесстрастия и свободы от болезней, когда волны перестанут бушевать внутри него, тогда он познает, что он далеко от Бога.

Примечательно, что редактор рукописи в этом месте текста пришел в недоумение и поэтому в примечаниях поставил перед словом «далек» отрицание «не». Иначе говоря, он придал этому изречению тот смысл, что после всего этого человек начинает приближаться к Богу. Но я думаю, что первоначальный текст более глубок, потому что только тогда, когда мы совершим всю эту духовную работу, мы сможем понять, насколько далеки мы от Бога.

Человек, который находится под воздействием демона, человек, которым обладают страсти, нерадение, человек, у которого нет плача, смирения, любви, безмолвия, думает, что он очень близок к Богу. Как часто, молясь, мы полагаем, что Бог рядом с нами! Как часто, проронив какую-нибудь слезинку, мы говорим: «Благодарю Тебя, Боже мой, что Ты посетил меня сегодня!» Но где Он, Бог? Ты Его видел? Он еще далеко от тебя. А для того чтобы мы поняли, насколько мы далеки от Него, нужно пройти все эти стадии. Мы живем во лжи, обольщении, прелести, думая, что Бог с нами.

Но может быть, убеждение в том, что мы далеки от Бога, ведет нас к разочарованию и отчаянию? Конечно, прохождение всех этих стадий требует многолетнего труда. Но чем больше времени мы проводим в подвиге, тем с годами яснее понимаем, что мы — ничто. Такое чувство было у всех святых. Апостол Павел в начале своего апостольства говорил, что он последний среди верных, а перед своей смертью — что он первый среди грешников. Чем больше мы преуспеваем в подвиге и трезвении, тем яснее сознаём, что далеки от Бога, но это не приводит нас к разочарованию, нерадению, лености, остановке. Остановка — это такая же крайне тяжелая болезнь, как и нерадение, а разочарование ужасно.

Итак, желающий достигнуть всех этих достохвальных добродетелей пусть оставит попечение о всяком человеке и готовит себя к смерти.

Но не огорчайся. Все легко, лишь бы ты не связал свою жизнь с людьми, из-за которых тебя охватит буря. Оставь попечение о людях и готовь себя к смерти, то есть знай, что ты умрешь. Тогда все зло исчезнет, а добро придет к тебе само собой.

И всякий раз на молитве он понимает, что отделяет его от Бога, и уничтожает это, и ненавидит всю эту временную жизнь, и благость Божия вскоре дарует ему эти добродетели.

Какая надежда, какая радость, какая правдивость и опыт в словах аввы Исаии! Все так легко! Если чего-то у нас нет, если что-то кажется нам трудным, то это оттого, что мы никогда не просили этого у Бога, или просили плохо, или даже не подумали возложить исполнение просимого на Бога. «Прошу у Бога» не означает говорить: «Боже мой, дай мне то-то, почему Ты не даешь мне того-то?» Правильно просить нужно так: «Боже мой, я нуждаюсь в том-то. Я возлагаю это на Тебя, а Ты уж делай что хочешь». И после того, как я это сказал, я забываю об этом и помню только о Боге. Мы же, когда нас что-то занимает и когда мы просим этого у Бога, становимся несчастными, потому что думаем о своем желании, о порождении нашего сердца, а не о Боге.

Конечно, нет греха в том, чтобы думать о своем прошении, но неполезно, чтобы оно целиком тебя поглощало. Бездетная Анна молилась Богу, чтобы Он дал ей дитя, и получила его. Мы не говорим, что Бог не снисходит к нашей немощи. То, что мы просим, мы получаем, но это не тот путь, которым достигаются великие дарования. Вопрос в том, как нам приобрести способность к духовному чадородию.

Так что все очень легко, все будет происходить само собой, поэтому авва постоянно использует глагол «рождать». Ты бросаешь семечко в землю, а дальше все происходит само собой. Хочешь ты достигнуть всех этих достохвальных добродетелей? Оставь попечение о всяком человеке и помни, что когда-нибудь ты умрешь, а потому будь к этому готов.

Кроме того, всякий раз, когда ты будешь молиться наедине, ты будешь понимать, что же разлучает тебя с Богом, что отделяет от Бога, и будешь это останавливать — уничтожать это. И ненавидит всю эту временную жизнь — ты возненавидишь всю вселенную, весь мир и свое пребывание здесь, на земле, саму свою жизнь. То, что ты еще живешь, — обида.

Для тебя, это означает, что Бог еще только ждет тебя. Прекрасно сказано, что Бог забирает человека, когда его застает в подходящее время. А тебя в подходящее время Он еще не застал. Ты должен возненавидеть сам факт, что ты еще живешь, ничто не должно тебя вдохновлять.

И благость Божия вскоре дарует ему эти добродетели. И Бог вскоре дарует тебе все, чего ты желаешь.

Знай же и то, что всякий человек, который ест и пьет без разбора и любит что-либо от мира сего, никогда не придет к добродетелям, не достигнет их, но обманывает самого себя.

Но если все так легко, то почему же мы всего этого не приобретаем? Просто-напросто потому, что мы похожи на тех, кто ест и пьет все подряд и вообще любит мир. Если ты любишь что-нибудь в этом мире, ешь и пьешь все подряд, то ты не достигнешь добродетелей. Эти слова напоминают нам изречение апостола Павла: «Едим ли, или не едим, будем благодарить Бога», иначе говоря, пусть пища станет средством, возводящим нас к Богу. Если я ем, не восходя умом к Богу, то провожу жизнь как животное. «Моя пища — творить волю прославляющего Меня Отца», — говорит Господь. Поскольку я не понимаю этого и не стыжусь того, что ем, Второе пришествие, как говорит Священное Писание, застанет меня, когда я все еще буду есть. Но страшно, если оно застанет меня за таким сугубо человеческим занятием.

Как легка духовная жизнь! Как на какой-нибудь выставке: заходишь в один зал — и видишь гравюры на меди, идешь в другой — и видишь гравюры на дереве, переходишь в третий — рассматриваешь разные рисунки, просто ходишь из одного зала в другой, так и в духовной жизни одна добродетель следует за другой. Всякий тягостный труд, страдание, все трудности на самом деле — отдых. Монашеская жизнь тяжела с точки зрения человека мирского или монаха-эгоиста. Какой настоящий монах чувствует тяжесть? Какой подвижник ощущает, что духовная борьба — это трудное дело? Кому кажется, будто спать на полу — тяжело? Никому, потому что мы чувствуем себя так, словно спим на перине. А человек посторонний, который этого не испытал, скажет: «Да, тяжела монашеская жизнь». Но если он два-три дня поспит на полу, то увидит, что это легко. То же самое касается и поста, и бдения, и молитвы. Все это на самом деле — сплошной отдых, некий царский брачный чертог.

Церковь употребляет словосочетание «брачный чертог», выражающее высшее человеческое наслаждение, для того чтобы показать степень наслаждения в духовном подвижничестве. Представьте себе эскалатор. Стоишь на нем, а он везет тебя вверх или вниз, без всякого усилия с твоей стороны. То же самое происходит с нами и в духовной жизни.

Бог каждого из нас помещает в те или иные обстоятельства, каждому дает какие-то интересы, переживания, побуждения, для того чтобы мы могли преуспевать. Никто, даже самый нерадивый человек, не лишен хоть какого-нибудь опытного переживания Божественной благодати, хоть какой-то молитвы и слез. У всех нас хоть что-то да есть. Бог дает опыт благодати даже нечестивым, и дает так много, что этого не может себе представить человеческий ум. А иначе нечестивый не мог бы быть безответным пред Богом. Бог все ему дарует, но он все отвергает. Тем более опыт благодати есть у нас, ведь мы любим Бога, ушли ради Него из мира, и Он наша единственная цель. Бога мы сделали, так сказать, «мишенью» своей стрельбы. И если мы приложим лишь малое усилие, то удивительно преуспеем.