Незнакомки.

***

На следующий день он пришел в кафе с опозданием, за несколько минут до того, как "телефонная компания" заполонила все столы. Нам пришлось почти кричать, чтобы расслышать друг друга в общем гомоне. Он принес мне пишущую машинку, маленькую, портативную, в твердом сером футляре. И текст — тридцать страниц, исписанных синими чернилами, аккуратнейшим почерком, без единой помарки, — озаглавленный "Работа над собой".

Он спросил, прочла ли я брошюру. Я ответила: да, прочла, но еще не до конца, а вообще, это очень интересно. Он молчал, не сводя с меня своего глубокого взгляда, и явно ждал продолжения. Я пробормотала, что читаю медленно, что мне приходится вникать в каждую фразу, так как я далека от философии.

— Это не философия, — возразил он, — а учение, которое помогает улучшить нашу жизнь… Всего лишь несколько правил самодисциплины. Если вы отнесетесь к этому с должным вниманием, то скоро увидите, что все предельно ясно.

Может, он в конце концов и убедит меня в своей правоте. По приезде в Париж я находилась в состоянии такой неопределенности, что мне не помешали бы чьи–то советы и указания, как жить дальше. Но способен ли человек, сидящий напротив меня в кафе, где с трудом можно расслышать друг друга, прийти мне на помощь? И нужна ли мне эта самая дисциплина? Да и вообще, в чем состоит так называемая "работа над собой"? Мы вышли на улицу; я несла машинку, а рукопись сунула в карман плаща. Он же держал под мышкой свой коричневый портфель, у которого, видно, оторвалась ручка. Мы шагали по улице Кастаньяри, пустынной и тихой, застроенной низенькими домами; наверное, скоро их снесут, а пока это место напоминало провинциальный гарнизонный городок, где по утрам слышен конский топот и где лошади проходят в строю, а не идут на бойню.

— Печатайте не торопясь, — сказал он мне. — Главное, чтобы этот текст помог вам лучше вникнуть в наше учение.

И он снова улыбнулся мне.

— Однако я не хочу, чтобы вы работали бесплатно.

Он вынул из–за пазухи бумажник, далеко не такой толстый, как у барышников с улицы Брансьон, и протянул мне вчетверо сложенную стофранковую бумажку. Я медлила, не решаясь взять ее.

— Это не мои деньги, — сказал он. — Их дала мне для вас знакомая, у которой мы собираемся. Я рассказал ей о вас.

Ну что ж, почему бы мне, собственно, и не принять плату за труд.

— Я думаю, что когда вы закончите эту работу, вам было бы полезно прийти на одно из наших собраний.

По его словам, собрания эти устраивались не реже одного раза в неделю на квартире той самой дамы, о которой он упомянул. Их приходило человек шесть–семь, и они участвовали в сеансах "работы над собой" — именно так назывался текст, который мне предстояло печатать.

— Вам хотелось бы работать с нами?

Его голос звучал мягко, ласково, и я прониклась уверенностью, что этот человек желает мне добра. Он вдруг вынул из кармана пальто пачку сигарет и протянул ее мне. Синие "Голуаз".

— Держите. Это придаст вам бодрости.

Я не посмела отказаться и объяснить, что не курю.

— Ну так что ж, хотите присоединиться к нам? — спросил он меня совсем уж по–свойски, но вместе с тем настойчиво, не как священник, а скорее как преподаватель гимназии.

Я ответила, что хочу. Когда тебя мучит одиночество, на что только не согласишься.

— Очень рад, очень рад. В следующий раз мы поговорим об этом подробнее.

Ему нужно было садиться в автобус на Порт–де–Ванв. Он назначил мне встречу в кафе через два дня, в обычное время. Помахав на прощанье, он сел в автобус. Я заметила, что теперь он обут не в сандалии, а в черные ботинки на шнурках.