Незнакомки.

***

В течение трех дней я занималась печатанием текста. Я немного работала утром, а потом днем, часов до пяти. Оказалось, я еще не забыла, чему меня обучили на курсах Пижье. Сначала я включала музыку — записи гавайских гитар, найденные среди пластинок австрийца. Но потом решила работать в тишине, чтобы лучше понимать смысл того, что печатаю. Некоторые фразы, которые я бегло, не вникая, прочла в "Призыве к себе", встречались и здесь, в "Работе над собой". Керуредан объяснил мне, что этот текст "доведен" ими сообща, совместными усилиями, как он выразился. Но этот ровный почерк принадлежал ему, я уже видела его в ученических тетрадях, которые он проверял. Я печатала медленно, и на протяжении многих страниц некоторые слова повторялись довольно часто. Там говорилось, что мы живем как сомнамбулы, механически совершая все действия нашей жизни. Вот почему они не имеют никакой ценности. И если наши жесты, мысли и чувства стали механическими, значит, мы ограничиваемся минимальным количеством "поз" и "движений", тем самым заключая себя в жесткие рамки обыденности. Необходимо вырваться из этого порочного круга, и это возможно лишь через "призыв к себе". Но тщетно я останавливалась и перечитывала написанное, я никак не могла уразуметь, в чем же состоит это упражнение. Скорее всего, они практиковали этот "призыв к себе", называемый также "работой над собой" или просто "работой", во время своих собраний. Наверное, я узнаю об этом побольше, когда Керуредан приведет меня на такое сборище.

В первый день, долго просидев за машинкой, я вышла из дома часов в пять и, шагая по улице Вожирар, вдруг почувствовала, что тоска, обычно мучившая меня в это время дня, куда–то исчезла. Я села в метро на станции "Конвансьон", доехала до Монпарнаса и в течение всего маршрута была абсолютно спокойна. Потом направилась к Латинскому кварталу. Я снова увидела стайки студентов на тротуарах бульвара Сен—Мишель, по которому мне теперь вдруг стало так приятно спускаться к реке. Наконец–то я пришла в нормальное состояние, как в первые мои дни в Париже, когда я еще не поняла, что означает тот стук копыт. Я без всякого страха смотрела, как опускаются сумерки, как загораются огни на террасе кафе "Клюни" и у входов в кинотеатры.

На улице Месье–ле–Пренс я заметила книжную лавку под вывеской "Зодиак"; объявление в витрине гласило: ОККУЛЬТИЗМ, МАГИЯ, ЭЗОТЕРИКА, ИСТОРИЯ РЕЛИГИЙ. Я вошла. Книги были расставлены по фамилиям авторов, в алфавитном порядке. Дойдя до буквы "К", я нашла брошюру, которую дал мне Керуредан, — "Призыв к себе". Эта находка поразила меня, притом поразила приятно. В общем, у меня была работа, позволявшая чем–то заполнять пустые дни, и сознание, что я участвую в чем–то важном.