Каббалистическая астрология.

* * *

Однако и безо всяких дополнительных указаний типа тяжести глобальной земной кармы совершенно ясно, что внутреннее несовершенство человека, неизжитые программы его низшего "я" материализуются во всякой его внешней жизни, в частности, в коллективах, в которых он добровольно или принудительно оказывается. Значительная часть душевной тяжести большинства людей связана с их плохой адаптацией в коллективе, и в первую очередь здесь важны не внешние обстоятельства и мелкие подробности отношений, а рассогласование систем ценностей, то есть буддхиальных тел человека и коллектива. Это связано, конечно, с соответствующим эволюционным уровнем самих людей, но не только: существенную отрицательную роль играют штампы общественного подсознания, навязывающие коллективам часто совершенно чуждые им бутафорские ценности и не позволяющие осознать свойственные им настоящие.

Очень важно различать этику человека и этику коллектива, поскольку им соответствуют совершенно разные эгрегоры. В конечном счете судьбой человека распоряжаются его высшее "я" и программа, заложенная в атманическое тело, которая здесь именуется миссией. Если человек преступает писаные или неписаные законы коллектива, в котором он находится, то причины нарушения, с точки зрения самого человека, могут быть разными и, вообще говоря, никак с коллективом не связанными — например, отзовется преступление, совершенное пару воплощений тому назад и до сих пор не искупленное. Однако коллектив должен судить человека, оставаясь на своих позициях и с точки зрения нарушения собственных законов, подобно тому как, по понятным причинам, резко различаются военный трибунал и офицерский суд чести.

Однако у групповой этики есть и противоположная сторона — поддержка членов коллектива, осуществляющих самые важные и ответственные для него программы, и здесь часто возникают большие недоразумения и искажения, в результате чего грубо нарушается естественный баланс организма коллектива, то есть рассогласуются его тела.

Люди, как известно, плохо понимают самих себя. Однако свои коллективы они понимают гораздо хуже, даже если находятся и работают в них десятками лет. Первое, с чего начинается постижение коллектива, это открытие, что он создан по воле Божьей и, как и все остальные Его творения, имеет организм, то есть семь тел, довольно сложно связанных между собой, и вполне определенную миссию, закодированную в атманическом теле. В соответствии с миссией формируется этика коллектива, как внутренняя, то есть правила взаимодействия людей внутри него, так и внешняя, касающаяся его отношений с внешней средой, а также система ценностей, определяющая приоритеты различных долговременных программ его деятельности. Так должно быть — но далеко не всегда так бывает, в первую очередь потому, что очень плохо осознается самими членами коллектива.

Вообще ценности и этику люди обсуждают неохотно — буддхиальные объекты и энергии плохо передаются словами, и, кроме того, достаточно интимно переживаются. Поэтому по большей части этика отдельных участников коллектива плохо согласована с его собственной (последняя никем чаще всего толком не осознается; так называемые "интересы дела" никогда не исчерпывают ценностей группового эгрегора, чьи функции еще и обучающие и координирующие и т. д., но все это еще только предстоит открыть и описать), в результате чего на буддхиальном плане идут постоянные конфликты, материализующиеся в борьбе за власть, интригах, склоках и прочих явлениях, находящих отражение в известном определении "нездоровая атмосфера в коллективе" (читай — больное буддхиальное тело).

Главная причина недоразумений необычайно проста, но упорно игнорируется общественным подсознанием, и заключается она в том, что все люди и коллективы совершенно различны и даже при, по видимости, одинаковых возложенных на них социальных программах имеют разные миссии и разную, как по качеству, так и по тяжести, карму.

Создавая очередной институт, Академия Наук в первую очередь бывает обеспокоена научным направлением, которое он будет разрабатывать; однако вместе с изыскательскими целями институт незаметно берет на себя фрагменты как государственной, так и этнической миссий, которые регулируются не академическим начальством, а государственным и этническим эгрегорами, что может доставить коллективу института много неприятных (а иногда и приятных) сюрпризов.

Эгрегор коллектива сам подбирает себе личный состав, но разобраться, какова миссия коллектива, последний может, лишь постепенно самоорганизуясь, внимательно следя за собственной жизнью и помня, что вывеска это еще не содержание, и что выполнять придется миссию, а не только возложенные начальством поручения (которые, безусловно, представляют материализацию некоторой части миссии — однако их тоже нужно уметь правильно понимать, во всяком случае, не всегда буквально).

Общая тяжесть земной кармы ложится на все коллективы, хотя и неравномерно, и на каждого человека в коллективе — и тоже неравномерно. Поэтому в любой группе есть человек, жертвенно затыкающий собой дыру в преисподнюю — или, наоборот, активно ее расширяющий, и этих людей коллективы часто совершенно неправильно оценивают.

Есть люди, которые, кажется, всей своей судьбой обречены на страдания — инвалиды, тяжело больные, мучимые разнообразными (увы) неизлечимыми болезнями всех тел — от физического до атманического — и организма в целом. Какова цена и ценность их страданий? Мнение, что страдание очищает, в высшей степени сомнительно: на самом деле страдание лишь направляет человека на путь, ведущий к высшему "я", в подсознательной надежде, что оно облегчит страдания, и оно действительно их облегчает (попутно очищая весь организм), балансируя тела друг с другом и более точно направляя человека к исполнению его миссии. Однако эта миссия может быть довольно своеобразной, например: защитить мир от вторжения того или иного жесткого эгрегора, и тогда человек посылается если не в адские пространства, то, во всяком случае, туда, где происходит их атака, и они хорошо ощущаются — так сказать, просвечивают (пример — койка в онкологическом диспансере). Когда уровень страданий человека превышает определенную величину, так что они доносятся уже до буддхиального тела, он должен понять: то ли это сигнал сильного дисбаланса в организме, и нужно срочно принимать меры, то есть менять экзистенциальную картину мира и пересматривать ценности, но он, так сказать, сам виноват в происходящем, то ли испытываемые им неприятные ощущения входят в программу его жизни как необходимый жертвенный элемент. В последнем случае облегчение от страданий достигается единственным образом: уточнением своей миссии и включением в нее определенного взаимодействия с адскими пространствами и эгрегорами. Если миссия найдена точно, то даже крайне дисгармоничные эффекты в телах сами по себе могут быть сбалансированы и скомпенсированы организмом так, что страдания как таковые исчезнут, заменившись ощущением очень тяжелого пути, который, однако, не вызывает у человека протеста, и он не захочет прожить вместо своей чью-то чужую жизнь.

Однако глазами коллектива, особенно в целом преуспевающего, эта ситуация может смотреться совсем иначе: общественное мнение часто состоит в том, что все несчастные, страдающие и плохо социально адаптирующиеся люди сами виноваты в своей судьбе. В каком-то смысле (с точки зрения Абсолюта) это, вероятно, так и есть, но с точки зрения коллектива именно тяжелые судьбы наименее благополучных его членов удерживают его от распада или резкой деградации (в результате прямой агрессии жестких эгрегоров), и на них должна быть направлена соответствующая их фактическому, а не поверхностно видимому вкладу в успехи коллектива часть его буддхиальной энергии. Инвалиды держат на своих плечах здоровых, неблагополучные — благополучных, а несчастные — счастливых, и без понимания этого обстоятельства нормальная жизнь коллектива невозможна.