Русская поэзия XVIII века.
Ю. НЕЛЕДИНСКИЙ-МЕЛЕЦКИЙ.
ПЕСНИ.
«Ты велишь мне равнодушным…».
Ты велишь мне равнодушным
Быть, прекрасная, к себе.
Если хочешь зреть послушным,
Дай другое сердце мне.
Дай мне сердце, чтоб умело,
Знав тебя, свободным быть;
Дай такое, чтоб хотело
Не одной тобою жить.
То, в котором обитает
Несравненный образ твой,
Сердце, что тобой страдает,
То и движется тобой.
В нем уж чувства нет иного,
Ни другой в нем жизни нет.
Ты во тьме мученья злого
Жизнь, отрада мне и свет.
Верность я ль к тебе нарушу?
Вздох мой первый ты взяла!
И что я имею душу,
Ты мне чувствовать дала.
Ты мне душу, ты вложила;
Твой же дар несу тебе.
Но ты жертвы запретила:
Не дозволю их себе.
Лишь не мучь, повелевая,
Чтоб твоим престал я быть!
Чем, в безмолвии страдая,
Чем тебя мне оскорбить?
Разве чтишь за преступленье
Взор небесный твой узреть,
Им повергнуться в смущенье
И без помощи… терпеть!
1792.
«Выйду я на реченьку…».
Выйду я на реченьку,
Погляжу на быструю —
Унеси мое ты горе,
Быстра реченька, с собой!
Нет, унесть с собой не можешь
Лютой горести моей;
Разве грусть мою умножишь,
Разве пищу дашь ты ей.
За струей струя катится
По склоненью твоему;
Мысль за мыслью так стремится
Всё к предмету одному.
Ноет сердце, изнывает,
Страсть мучительну тая.
Кем страдаю, тот не знает,
Терпит что́ душа моя.
Чем же злую грусть рассею,
Сердце успокою чем?
Не хочу и не умею
В сердце быть властна моем.
Милый мой им обладает,
Взгляд его — мой весь закон.
Томный дух пусть век страдает,
Лишь бы мил всегда был он.
Лучше век в тоске пребуду,
Чем его мне позабыть.
Ах! коль милого забуду,
Кем же стану, кем же жить?
Каждое души движенье —
Жертва другу моему.
Сердца каждое биенье
Посвящаю я ему.
Ты, кого не называю,
А в душе всегда ношу!
Ты, кем вижу, кем внимаю,
Кем я мышлю — кем дышу!
Не почувствуй ты досады,
Как дойдет мой стон к тебе.
Я за страсть не жду награды,
Злой покорствуя судьбе.
Если ж то найдешь возможным,
Силу чувств моих измерь,
Словом ласковым, хоть ложным,
Ад души моей умерь.
1795.
«Ох! тошно мне…».
На голос: «Девчина моя».
Ох! тошно мне
На чужой стороне;
Все постыло,
Все уныло:
Друга милого нет.
Милого нет,
Не глядела б на свет;
Что, бывало,
Утешало,
О том пла́чу теперь.
В ближнем леску
Лишь питаю тоску,
Все кусточки,
Все листочки
Там о милом твердят.
Будто со мной
Там сидит милый мой,
Забываюсь;
Откликаюсь
Часто на голос свой.
Милого нет!
Ах, пойду за ним вслед:
Где б ни крылся,
Ни таился,
Сердце скажет мне путь.
Ох! тошно мне
На чужой стороне!
Слезы льются,
Не уймутся:
В них отрада моя.
1796.
«Свидетели тоски моей…».
Свидетели тоски моей,
Леса, безмолвью посвященны!
Утехами прошедших дней
В глазах моих вы украшенны.
Поныне счастливой мечтой
Всегда средь вас я наслаждаюсь
И чувством радостным питаюсь,
Анюту мысля зреть с тобой!
Нет места в темных сих лесах,
Где б не мечтался зрак мне милой —
Всечасно он в моих глазах,
Всегда живет в душе унылой.
От места к месту я спешу,
Где быть любезной вображаю,
Ее отвсюду ожидаю,
У твари всей ее прошу.
Что вправду милой нет со мной,
Поверить сам себе не смею, —
Вот там она… вот за горой…
По этой тропке встречусь с нею…
Ищу вкруг каждого куста,
Где с милой мы бывали прежде;
Внимаю в смутной я надежде
И шуму каждого листа.
Журчащие вокруг ручьи!
Всего мне боле в вас отрады;
Анюта прелести свои
Вверяла вам, ища прохлады.
В полдневны летние часы,
Как птички при кустах таятся.
Струи, бывало, к ней теснятся,
Спеша ласкать ее красы.
Лишенному утех прямых,
Отрада мне в их вображеньи,
Для чувствий пламенных моих
Во всем я вижу наслажденьи.
Как после солнца теплоту
Хранит земля средь знойна лета,
Огнем так милых глаз нагрета,
Душа хранит об них мечту.
О время! быстротой своей
Яви услугу мне полезну!
Скорее достигай тех дней,
В которы мне узреть любезну!
На медленность твою впервой
Ты жалобы мои внимаешь…
Но, время! ты того не знаешь,
Что нет души моей со мной.
1790-Е годы.
