Русская поэзия XVIII века.

Путешествие N. N. в Париж и Лондон, Писанное за три дни до путешествия[848].

[848].

Часть первая.

Друзья! сестрицы! я в Париже! Я начал жить, а не дышать! Садитесь вы друг к другу ближе Мой маленький журнал[849] читать: Я был в Лицее[850], в Пантеоне,[851] У Бонапарта[852] на поклоне; Стоял близехонько к нему, Не веря счастью моему. Вчера меня князь Д<олгоруко>в Представил милой Рекамье;[853] Я видел корпус мамелюков[854], Сиеса, Вестриса, Мерсье,[855] Мадам Жанлис, Виже, Пикара,[856] Фонтана, Герля, Легуве,[857] Актрису Жорж и Фиеве;[858] Все тропки знаю булевара, Все магазины новых мод; В театре всякий день, оттоле В Тиволи и Фраскати, в поле.[859] Как весело! какой народ! Как счастлив я! — итак, простите! Простите, милые! и ждите Из области наук, искусств Вы с первой почтой продолженья, Истории без украшенья, Идей моих и чувств.

Часть вторая.

Против окна в шестом жилье, Откуда вывески, кареты, Всё, всё, и в лучшие лорнеты С утра до вечера во мгле, Ваш друг сидит еще не чесан, И на столе, где кофь стоит, «Меркюр»[860] и «Монитер»[861] разбросан, Афишей целый пук лежит: Ваш друг в свою отчизну пишет; А Журавлев уж не услышит! [862] Вздох сердца! долети к нему! А вы, друзья, за то простите Кое-что нраву моему; Я сам готов, когда хотите, Признаться в слабостях моих; Я, например, люблю, конечно, Читать мои куплеты вечно, Хоть слушай, хоть не слушай их; Люблю и странным я нарядом, Лишь был бы в моде, щеголять; Но словом, мыслью, даже взглядом Хочу ль кого я оскорблять? Я, право, добр! и всей душою Готов обнять, любить весь свет!.. Я слышу стук!.. никак за мною? Так точно, наш земляк зовет На ужин к нашей же — прекрасно! Сегюр[863] у ней почти всечасно: Я буду с ним, как счастлив я! Пришла минута и моя! Простите! время одеваться. Чрез месяц, два — я, может статься, У мачты буду поверять Виргилиеву грозну бурю;[864] А если правду вам сказать, Так я глаза мои защурю И промыслу себя вручу. Как весело! лечу! лечу!

Часть третья.

Валы вздувалися горами, Сливалось море с небесами, Ревели ветры, гром гремел, Зияла смерть, а N. N. цел! В Вестминстере свернувшись в ком,[865] Пред урной Попа[866] бьет челом; В ладоши хлопает, на скачке, Спокойно смотрит сквозь очков На стычку Питта[867] с Шериданом[868], На бой задорных петухов Иль дога с яростным кабаном; Я в Лондоне, друзья, и к вам Уже объятья простираю — Как всех увидеть вас желаю! Сегодня на корабль отдам Все, все мои приобретенья В двух знаменитейших странах! Я вне себя от восхищенья! В каких явлюсь к вам сапогах! Какие фраки! панталоны! Всему новейшие фасоны! Какой прекрасный выбор книг! Считайте — я скажу вам вмиг: Бюффон, Руссо, Мабли[869], Корнилий[870], Гомер, Плутарх[871], Тацит, Виргилий, Весь Шакеспир, весь Поп и Гюм[872]; Журналы Аддисона, Стиля[873]… И всё Дидота, Баскервиля![874] Европы целой собрал ум! Ах, милые, с каким весельем Все это будет разбирать! А иногда я между дельем Журнал мой стану вам читать: Что видел, слышал за морями, Как сладко жизнь моя текла, И кончу тем, обнявшись с вами: А родина… все нам мила!

1803.