Юрий Звенигородский. Великий князь Московский.

Глава первая. ТАИНСТВЕННАЯ КОНЧИНА.

В год покоя его мало не весь град обретеся.

Из Печерского Патерика.

Много есть тайн в русской истории. Особенно связанных с уходом из жизни известных ее деятелей. До нас дошли многочисленные рассказы о благостных кончинах того или иного князя. Или — наоборот — о гибели некоторых на поле брани. В кругу домашних своих или в плену, после хорошего пира или пыток с пристрастием, от продолжительной болезни или просто от старости — все преставления выдающихся личностей Средневековья становятся летописным событием хотя бы потому, что имеют точную дату.

Но еще большее внимание людей привлекает факт, когда кончина связана с подлостью и завистью, с интригами и злодейскими помыслами, предательством и хитростью. Как правило, такая смерть не связана с естественным ходом событий. Коварство становится историческим преданием, как яд, влитый наследным братом — правящему королю, отцу принца Датского — Гамлета.

Кончина князя Юрия Дмитриевича связана с очень странными обстоятельствами. Дата ее известна — 5 июня 1434 года (иногда ее почему-то относят к 5 июля). Она зафиксирована в летописях.

Но в том-то и дело, что указанная дата, в сопоставлении с происходившими тогда событиями, становится странной.

Он скончался великим князем Московским. Но был в тот год на престоле… чуть более двух месяцев!

Представьте себе, бороться за правую власть последнее десятилетие своей жизни, знать о своем наследстве всю свою жизнь, готовиться к правлению, думать о будущем своего государства, иметь славу и могущество, таланты и последователей, и вдруг — уйти мгновенно, обескуражив соратников и обрадовав врагов! Не правда ли, странное стечение обстоятельств?!

Именно это давало потом пищу для размышлений многим историкам. А своей ли смертью умер великий князь? И если ему «помогли», то есть — убили, искусно и незаметно, то почему и кто?

Мы начинаем наше повествование в данной книге именно с этой темы, так как понимание причин кончины князя Юрия станет отправной точкой в цепи всех остальных наших разъяснений, гипотез или исторических изысканий.